Читаем В усадьбе онлайн бесплатно

Весна. Раннее утро. Часъ восьмой въ начал. Праздникъ. Собаки, спущенныя на ночь во двор усадьбы по блоку, привязаны уже къ будкамъ. Дворникъ мететъ дворъ. Серебрятся на солнц поднятыя парниковыя рамы и въ парникахъ копается огородникъ. На широкую галлерею съ цвтными стеклами, пристроенную къ дому, вышелъ владлецъ усадьбы или «баринъ», какъ принято называть въ деревн, и слъ къ столу пить чай. Пыхтлъ самоваръ, распространяя струи пара, въ отворенную дверь галлереи врывался свжій воздухъ изъ сада, слышалось щебетаніе птичекъ, пахло начинающей распускаться черемухой. Баринъ былъ въ халат, покуривалъ папиросу и любовался красивымъ видомъ сада и двора, расположенныхъ подъ горой и спускающихся къ рк. На двор показался человкъ одтый въ «спиньжакъ», въ высокіе сапоги и картузъ городского покроя. Пошептавшись съ дворникомъ, онъ прошелъ въ садъ, кивнулъ огороднику и что-то сказалъ ему. Тотъ указалъ на галлерею. Черезъ минуту человкъ въ «спиньжак» стоялъ у открытой двери на галлерею и кашлялъ въ руку. Баринъ посмотрлъ на него и спросилъ:

— Что надо?

— Къ вашей милости, Иванъ Николаевичъ. Мы крестьяне туточные… Сосди ваши… отвчалъ «спиньжакъ». — Наслышаны объ васъ, что господинъ вы очень хорошій.

— По какому же длу пришелъ-то?

— Первымъ дломъ, съ новосельемъ вашу милость.

— Спасибо.

— Оченно пріятно вотъ, что въ нашихъ мстахъ такой хорошій баринъ жить будетъ. Мсто, сударь, у насъ тутъ хорошее, рка рыбная, въ лсу грибовъ много, воздухъ чудесный, ну и отъ Петербурга недалече. Теперича, зимой или лтомъ три часа зды и въ город. Дичи тутъ у насъ гибель. Охотниковъ страсть что назжаетъ.

— Знаю. Ты зачмъ ко мн пришелъ-то?

— Дровъ вашей милости не потребуется ли, такъ могу предоставить.

— Какія дрова?

— Сборныя. Есть и ольха, и береза, и сосна. Дрова хорошія.

— По чемъ?

— Да по три съ полтинкой саженъ вашей милости поставилъ бы.

— Ну, а я купилъ по два съ полтиной березовыя.

— Да вдь дрова дровамъ рознь. У кого купили?

— У людей.

— Должно быть, ужъ кто-нибудь изъ ослабшихъ, коли за такую цну…

— Цна по здшнему мсту настоящая. Впрочемъ, мн этихъ дровъ мало.

— Такъ вотъ-съ… оживился мужикъ.

— Куплю за полтора рубля, ежели дрова хорошія.

— Что вы! И цнъ такихъ нтъ.

— Мн общали поставить.

— Должно быть, ужъ шишгаль какая-нибудь прогорлая общалась, а мы, слава теб Господи, намъ не на хлбъ. Кокоръ вашей милости не требуется ли? Мы слышали такъ, что вы будете парники и теплицы новые строить.

— Буду. Кокоры требуются. По чемъ?

— По три четвертака взялъ бы съ вашей милости. Недавно барку сломалъ.

— А я покупаю по сорока пяти копекъ кокоры.

— Да вдь кокора кокор рознь.

— Хорошія кокоры покупалъ. Хочешь поставить за эту цну, такъ возьму.

— Что вы! Помилуйте… Намъ не изъ-за нужды. Спросите про Никиту Спиридонова — вс скажутъ, что мы обстоятельные.

— Если ты Никита Спиридоновъ, то лавочникъ Губасовъ у тебя же покупалъ даже по сорокъ копекъ кокоры. Онъ мн сказывалъ.

— То лавочникъ. У лавочника съ нами расчеты. А вы — баринъ.

— Какая же разница-то?

— Съ кого же и взять деньги, какъ не съ барина? Мы барина-то цлую зиму ждали.

— Ну, братъ, иди, иди. Съ тобой я разговаривать не желаю.

— Зачмъ такая шаршавость? Мы по-сосдски пришли. Вашей милости вспахать чего не требуется ли? Я бы взялся и работника съ лошадью прислалъ.

— У меня свои лошади и свои работники, но, можетъ быть, принанять придется. По чемъ?

— По четыре съ полтиной въ день поставилъ бы.

— А у меня люди за два съ полтиной набиваются.

— Чухны, надо полагать, народъ прогорлый, а нашему брату не изъ-за горя. У меня у самого теперь горячее время, самому лошади требуются, а я думалъ такъ, что ежели поставить вашей милости, то повыгодне.

— Ты, кажется, дурака тутъ пришелъ искать! строго замтилъ ему баринъ.

— Зачмъ дурака? Мы очень чудесно понимаемъ, что баринъ не можетъ быть дуракъ, что баринъ ученый, отвчалъ мужикъ. — И наконецъ, чухонская ли лошадь, или моя лошадь? У чухонъ лошади на манеръ летучей мыши.

— Вовсе даже не чухны мн предлагали свои услуги.

— А не чухны, такъ тоже ужъ такіе, у которыхъ животы подвело. А мы, слава теб Господи! Мы ищемъ повыгодне. Овса вамъ не требуется ли?

— По чемъ?

— У насъ овесъ первый сортъ. По пяти съ полтиной поставилъ бы.

— А я купилъ по четыре шесть гривенъ.

— Ну, за эту цну намъ не стоитъ продавать. Свои лошади съдятъ. Надо вдь нажить что-нибудь. Кортофелю смяннаго не требуется ли?

— Рублей по пяти за мшокъ, поди, хочешь продать?

— Зачмъ по пяти! По рубль восемь гривенъ мшокъ.

— А я купилъ по восьми гривенъ мшокъ,

— Картофель чудесный, мелкій, для садки выгодный.

— И я купилъ чудесный и выгодный.

— Кто-нибудь, врно, отъ нужды продавалъ. А я, Господи благослови, нужды не имю. Вамъ мережекъ для рыбной ловли не нужно ли?

— По двадцати пяти рублей мережка?

— Зачмъ такія цны брать! Уступимъ дешевле.

— Теб мережекъ не надо ли? Вотъ я самъ продалъ бы.

— Зачмъ же намъ покупать мережи, коли мы сами продать хотимъ Барочныхъ досокъ по крайности не надо ли?

— По полтин сажень? улыбнулся баринъ.

— Понятно ужъ, нажить хотимъ. Съ кого же и нажить, какъ не съ барина?

— Ну, такъ наживайся съ другого, а меня оставь.

— Я думалъ, по сосдству.

— Ты думалъ по сосдству ограбить, думалъ, что я вновь поселился въ вашихъ мстахъ, настоящихъ цнъ не знаю, и пришелъ, чтобы бокъ мн нагрть.

— Знамо дло, ужъ каждый старается, чтобы было изъ-за чего хлопотать. Само собой, думалъ нажить, а теперь вижу, что вы тонкій человкъ, охъ, какой тонкій! Ну, такъ будемте знакомы такъ, по сосдству. А можетъ быть, что-нибудь и понадобится отъ меня?

— Что бы ни понадобилось, двадцать верстъ крюку сдлаю, а куплю не у тебя.

— За что же такая немилость, баринъ? Лучше сосду поспособствовать.

Баринъ молчалъ.

— Ну, прощенья просимъ. Вижу я, что съ вами пива не сварить… проговорилъ мужикъ посл переминанья съ ноги на ногу, передвинулъ картузъ со лба на затылокъ, что означало поклонъ, и сталъ отходить отъ галлереи.

Баринъ и барыня сидли на террас своей дачи-усадьбы и пили утренній чай. Съ ближайшихъ къ террас клумбъ тянуло запахомъ резеды, левкоя, душистаго горошка. Погода стояла прекрасная. Баринъ макалъ въ стаканъ сдобныя булки, лъ ихъ съ большимъ аппетитомъ и придумывалъ вмст съ барыней, что бы заказать къ обду.

— Цыплятъ надо сть… Куда намъ столько цыплятъ? Насдки вывели множество… Сначала будемъ съдать птушковъ… говорилъ онъ. — Ты закажи кухарк жареныхъ цыплятъ. Да ужъ коренья поспли. Отличная свекла. Салатъ можно изъ свеклы, а то все огурцы да огурцы… Вообще надо утилизировать огородъ и птичникъ. Мясо будемъ и въ город сть. Потомъ можно смородинный кисель… Смородины у насъ ужасти сколько. Вмсто супа ботвинья. Надо шпинатъ изводить, а то израстется.

— Да вдь рыбы хорошей нтъ къ ботвинь, возразила барыня. — Мужики на деревн только и ловятъ, что мелкихъ окуней да щукъ.

— Съ окунями и со щукой также хорошо… Зелень своя, квасъ свой, рыбы на двугривенный купить — и вс сыты… Затмъ можно соусъ изъ грибовъ — вотъ и все. Вчера дти ходили съ гувернанткой въ лсъ и множество грибовъ набрали. Такимъ порядкомъ мы и будемъ окупать содержаніе усадьбы. Это первый доходъ.

— А послушалъ бы ты, что кухарка говоритъ про этотъ доходъ!

— Что такое?

— Скучаетъ очень, не закупая провизіи. Наживы нтъ.

— Да гд же здсь закупать? Здсь вдь не городъ, рынковъ нтъ.

— Вотъ объ этомъ-то она и скучаетъ, что рынковъ нтъ, что всю провизію мы сами изъ города привозимъ. «Если, говоритъ, въ половин августа не передутъ въ городъ, то я уйду, потому безъ наживы мн жить не возможно».

— Конечно же, въ половин августа не передемъ. Въ сентябр мн нужно кое-что при себ осеннее посадить. Я выписываю ягодные кусты хорошихъ породъ. Деревцовъ надо подсадить. Надо приказать распахать подъ огородъ лишнія гряды.

— Ну, вотъ, стало-быть посл половины августа она будетъ просить расчета. Мн это ключница Афимья передала.

— Ужасная сплетница! Она и мн сегодня поутру плела-плела про прислугу, такъ что я уже запретилъ ей говорить. Хочетъ непремнно сжить и кучера, и огородника, и птичницу Василису, а на мсто ихъ поставить какихъ-то своихъ излюбленныхъ людей. Непремнно у ней просилась къ намъ какая-нибудь кухарка отъ сосднихъ помщиковъ — вотъ она и прочитъ ее на мсто нашей кухарки.

— Гд же она можетъ видться съ помщицкими кухарками! У насъ ближе трехъ верстъ и сосдства-то нтъ. Нтъ, вдь это въ самомъ дл: кухарки не любятъ жить въ деревенскихъ усадьбахъ, сказала барыня. — Во-первыхъ, здсь закупки провизіи нтъ, стало-быть нтъ и наживы, а во-вторыхъ, он скучаютъ безъ своихъ гостей.

— Да, вотъ, что солдатамъ-то ихнимъ сюда прізжать далеко!

Передъ террасой стоялъ кучеръ съ опухшими глазами и краснымъ лицомъ, переминался съ ноги на ногу и снялъ шапку.

— Теб что? спросилъ его баринъ.

— Воля ваша, сударь, а намъ, кажется, безъ козла не обойтись, началъ кучеръ.

— Безъ какого козла? удивленно выпучилъ глаза баринъ.

— Извстно, какіе козлы бываютъ. На конюшняхъ ихъ во многихъ хорошихъ домахъ держатъ.

— Зачмъ это?

— Домовой-съ… Отъ домового… Врите ли, сегодня всю ночь меня въ конюшн мучилъ. Я въ конюшн сплю. Просто онъ выживаетъ насъ. Вотъ теперича августъ мсяцъ на носу, знаетъ онъ, что въ август намъ надо вызжать въ городъ — вотъ онъ и выживаетъ.

— Что за чепуха!

— Истинный Христосъ, выживаетъ. Или ужъ, можетъ быть, здсь мсто такое, что ли. Онъ и при перезд сюда намъ встрчу устроилъ и разыгрался а потомъ позатихъ маленько, а теперь вотъ опять.

— Вздоръ, вздоръ ты городишь!

— Позвольте, какой же вздоръ… Извольте посмотрть — это что?

Кучеръ откинулъ прядь волосъ съ виска и показалъ синякъ.

— Гд это тебя угораздило? спросилъ баринъ.

— Зачмъ меня угораздить… Это все онъ-съ… Онъ шалитъ. Выживаетъ — вотъ и шалитъ. Три раза меня съ койки сбрасывалъ. Койку я себ въ конюшн устроилъ — и вотъ какое утшеніе.

— Глупости! Просто ты вчера ходилъ на деревню къ Амосу Ермолаеву, выпилъ на постояломъ — и наткнулся на чей-нибудь кулакъ. Я вдь тебя знаю, ты пьяный вздорный.

— Позвольте-съ… Вдь это обида… За что же такія слова?.. Я вашихъ лошадей руководствую какъ себя самого, лошади у меня сыты, довольны, а вы супротивъ меня всякую пронзительность и все эдакое…

Кучеръ и по сейчасъ былъ пьянъ. Онъ даже слегка покачивался на ногахъ. Баринъ подозрительно посмотрлъ на него и сказалъ:

— Пойдемъ въ конюшню. Покажи мн лошадей. Ты что-то большую дружбу завелъ съ Амосомъ Ермолаевымъ. Вдь Амосъ Ермолаевъ даромъ къ себ не принимаетъ, безъ денегъ или безъ овса водки не даетъ.

— Владычица! Да неужто я лошадей буду овсомъ обижать! Я животину люблю больше себя. Самъ не допью, не домъ… Да и не возьметъ Амосъ Ермолаевъ овса, не такой онъ человкъ.

— Отца съ матерью — и того возьметъ, если кто на вино ихъ смнять вздумаетъ, проговорилъ баринъ, идя за кучеромъ въ конюшню

— И лошадей онъ мучилъ. Ужасти какъ мучилъ. Всю ночь мучилъ. Началъ я поутру корму задавать, гляжу — въ мыл вс… разсказывалъ кучеръ.

— Кто мучилъ-то?

— Да все онъ же, домовой-съ… Вдь онъ разыграется, такъ удержу нтъ.

— О, Господи! Когда я нападу на трезвыхъ людей! вздохнулъ баринъ.

Кучеръ отворилъ конюшню и указалъ на порожнее стойло съ койкой.

— Вотъ съ энтаго мста онъ меня шарахнулъ, да вонъ объ энтотъ уголъ, указалъ онъ. — Воля ваша, а козла надо. Какъ козла мы заведемъ, такъ сейчасъ онъ и уймется. Онъ козла любитъ, онъ сейчасъ утихнетъ.

Баринъ пропускалъ слова кучера мимо ушей и смотрлъ на лошадей.

— Девятый часъ утра теперь, а ты не усплъ ихъ еще даже и вычистить, сказалъ онъ. — Разв такъ исправные кучера длаютъ? А все оттого, что къ Амосу Ермолаеву на деревню часто бгаешь.

— Позвольте, сударь, да ужъ при домовомъ чисть не чисть, а он все равно гладкія не будутъ. Ты ихъ вычистишь, а онъ опять взъерошитъ. И тла имъ при домовомъ не насть. Хоть ты какъ хошь корми, а кучеру онъ все равно непріятность сдлаетъ. Брюхо отъ сна надятъ, а чтобы отъ овса польза вышла — при домовомъ ни въ жизнь. Козла завести, будетъ польза. Онъ козла любитъ и смилостивится. Намъ безъ козла какъ есть нельзя, совсмъ невозможно. Я вотъ еще ночку перегожу, да ежели опять, то, воля ваша, а ужъ не втерпежъ. Безпремнно козла надо.

— Чортъ знаетъ, что ты городишь! воскликнулъ баринъ.

— Позвольте, сударь… Да вамъ, по вашему господскому положенію, гд же это все знать! Вы этого знать не могите. А на козла-то ужъ денегъ не жалйте. Сно у насъ не покупное, а козелъ вообще для конюшни животина нужная. Гд хорошая лошадиная охота, тамъ завсегда козелъ. Амосъ Ермолаевъ даже, вонъ, предлагалъ козла.

— Кабатчикъ? А! Ну, теперь я понимаю!

— Позвольте-съ… Вы полагаете, я изъ корысти? Вотъ святая икона! Вотъ пусть самъ Егорій Побдоносецъ… Мн что?.. А черезъ козла и лошади будутъ исправны, да и кучеръ не обиженъ. Ну, что хорошаго, ежели онъ мн каждый день то глазъ подобьетъ, то ребро поломаетъ! Вдь можетъ и нутренность перетряхнуть… Тоже, какъ съ койки скинетъ. Долго ли до грха! Сами учтите, какой интересъ будетъ!.. Мн вызжать, а я и на козлахъ сидть не могу.

— Глупости и глупости.

— Да какъ же глупости-то? Позвольте… За что же зря увчить человка, коли черезъ козла можно воздержаться? Помилуйте… Человка увчить и лошадей портить. Вдь онъ разыграется, да не залюбитъ, такъ начнетъ овесъ у лошадей отсыпать — ну, и подберутъ он сейчасъ тло. Засыпай — все равно онъ овесъ уворуетъ.

— Онъ ужъ и такъ уворовываетъ. И не съ козломъ надо на него выходить, а просто взять и прогнать его, сказалъ баринъ.

— То-есть это въ какихъ же смыслахъ прогнать? спросилъ кучеръ.

— Будто не понимаешь! Какой маленькій! Прогнать за пьянство и взять новаго кучера.

— Новаго возьмете, при домовомъ все равно пьянствовать будетъ. Я изъ-за чего выпилъ сегодня? Изъ-за страху, изъ-за домового. Не каждому тоже пріятно, чтобы съ коекъ сбрасывали по ночамъ, да синяки подъ глазами подставляли. Ночь-то подходитъ, такъ боишься… А дать Амосу Ермолаеву шесть рублевъ за козла — и ничего не будетъ.

— Ты говори толкомъ. Амосу Ермолаеву пропитаго кмъ-нибудь козла сбыть надо, что ли? подсмивался баринъ.

— Зачмъ Амосу Ермолаеву козла сбывать такъ ужъ оченно. У него свои лошади есть, а когда я ему разсказалъ о домовомъ, то онъ и продаетъ изъ усердія. «Скажи, говоритъ, вотъ, барину, что у меня есть козелъ». Да и чего тутъ скупиться-то вашей милости? Просто не расчетъ. Шесть рублевъ на козла пожалете — въ лошадяхъ тысяча препона выйдетъ. Да и козленокъ-то какой веселый! Прикажете ему сказать?

— Не надо мн козла.

— Вы ужъ хоть меня то пожалйте, ежели вы своихъ лошадей не жалете. За что я буду страдать? Вотъ лошади-то! Эво, какъ я ихъ руководствую! Извольте посмотрть, какъ он отъ овса себ небо нали.

— Оно и замтно, пробормоталъ баринъ.

— Извольте полюбопытствовать, настаивалъ кучеръ, схватилъ лошадь за языкъ и открылъ ей ротъ, но баринъ вышелъ изъ конюшни.

— Ты до двнадцати часовъ выходись хорошенько и отпейся квасомъ, сказалъ онъ кучеру: — а пообдавши запрягай пару лошадей въ тарантасъ. Мн сегодня на станцію надо хать.

— Мы запрягемъ-съ… Будьте покойны… А только безъ козла невозможно… безъ козла не жить-съ, бормоталъ кучеръ, слдуя за бариномъ.