Читаем В тылу врага онлайн бесплатно

Весна… Но в Сибири даже во времена глобального потепления она запаздывала. Снег все еще лежал на полях пушистым покрывалом, местами истоптанный ногами солдат и изъезженный различной техникой.

Хотя что-то неуловимое уже напоминало о ней. Самые наблюдательные, могли бы приметить небольшое повышение среднестатистической суточной температуры. А обитатели городов – какое-то особенно оживленное чириканье птичек.

Но большинству солдат приближение теплого времени года не несло в себе ничего хорошего и это обстоятельство мешало им радоваться уходу стужи. Ведь жить им приходилось в палаточном лагере, разбитом в чистом поле и зимние ветра продували их насквозь. Многие предпочли бы жить так и дальше, потому как приближающееся тепло приближало войну, новые боевые действия против превосходящего числом противника.

После провала на Казахстанском направлении, китайцы больше не предпринимали никаких активных действий не только в Казахстане, но и в России. Установилось никем не объявленное перемирие, но это только пока. Как водится, вслед за установившимся затишьем должна грянуть буря…

О том что, собственно говоря, произошло в Казахстане солдатам не только рассказали на информационном часе "политической обработки", но и показали видеоролик на все том же передвижном надувном кинотеатре.

Заранее скрытно установленная специальная снимающая киноаппаратура зафиксировала во всех подробностях то, как сгорали в термоядерном огне целые подразделения КНА вместе с техникой.

Тех кто оказался в самом эпицентре естественно сжигало так что и пепла не оставалось, а тех что подальше поднимало в воздух и уносило прочь ударной волной.

И так почти два десятка раз. Как утверждала пропаганда, в горах Казахстана погибло до полумиллиона вражеских солдат. И это только прямые потери. В потери также следует зачесть солдат получивших смертельные дозы облучения, что погибнут в течение нескольких недель и месяцев, а также "раненых" получивших "умеренные" дозы радиации, но уже неспособных выполнять боевые задачи. В общем, выходило что в Казахстане выведено из строя около миллиона солдат.

Чудовищные потери… для кого угодно, но только не для Китая, даже с учетом тех потерь, что противник понес непосредственно в России на Линии Бородино. Тоже почти миллион.

— И на что они только надеялись? — искренне удивлялся Авдеев, глядя на экран с картинами апокалипсиса, что в миниатюре устроили китайцам. — То что Россия постесняется применять ядерное оружие на территории союзника?

— Похоже на то, — согласился Белый.

— Глупцы! Когда речь идет о выживании, ни о каком стеснении и речи быть не может! — воскликнул Юрий Бардов.

— Или на то, что контрразведгруппы китайцев смогут помешать нашим группам минирования, заложить эти мины или вовсе очистить от них путь, — сказал Куликов. — Но у них не получилось и вот результат.

— Но это же маловероятно, — сказал Тимур. — Все группы они все равно не смогли бы перехватить и тем более очистить весь путь.

— Вот они и проверили опытным путем, вероятно это или нет. Провели эксперимент, или, говоря по-военному, провели разведку боем. Понадеялись, авось смогут провести армию обходным путем с минимальным количеством жертв. Путь по Иртышу ведущий прямо нам в тыл на западно-сибирские равнины, все ровнее и быстрее будет чем через наши непроходимые горные массивы.

— Захотели попасть сразу в дамки, — хмыкнул Бардов.

— Вот именно.

— И для этого пожертвовали миллионом человек и чертовой кучей техники? — продолжал сомневаться Авдеев.

— Ну что ты, в самом деле? — изумился непонятливости Тимура Куликов. — Мысли масштабами противника. Для китайского руководства эти фатальные для нас потери – мелочь. Им что миллион, что два, а то и двадцать миллионов – все едино, населения там еще до черта и больше. Я вообще уверен, в этом контингенте и солдаты-то были, наверняка, из только что набранных сопляков, а то и вовсе ни на что не годный человеческий мусор вроде ограниченно-годных инвалидов, наркоманов, неизлечимо больных и преступников с диссидентами годных разве что, на то чтобы провести этот эксперимент.

— Жестко…

— А главное практично. Лишних людей убрали, потребляющих слишком много ресурсов, неспособных принести какую-либо пользу государству и разведку боем провели. Если бы у них получилось, то вслед за ними пришли бы уже настоящие армии, и вот тогда нам бы не поздоровилось.

— А это что за дьявольщина? — указал Белый на въезжающий, на территорию военного лагеря грузовик медиков, этакий передвижной медицинский кабинет.

— Сейчас расскажут… если по нашу душу, — сказал Авдеев.

И правда, через пять минут офицеры стали строить своих подчиненных повзводно и поротно.

— Товарищи солдаты, сейчас вам сделают прививки, — начал капитан. — Во время боевых действий вас может настигнуть не только китайская пуля, но и наш родной сибирский клещ. А он хоть и маленький зараза, но бывает еще опаснее пули, это я про клещевой энцефалит…

Что ж, в этом ничего удивительного нет. Оборону придется держать в горах и лесах, где собственно и обитают клещи. На основных рубежах леса конечно выжгли для улучшенной видимости, но ведь некоторые подразделения могут ходить в разведку или скрытно перемещаться для неожиданных ударов в тыл противнику.

— Интересно, всем китайским солдатам делают прививки от клещевого энцефалита? — усмехнулся Белый.

— Думаешь, им на такое количество голов вакцины хватит? — тоже глухо посмеялся Авдеев.

— Хорошо бы не хватило, — присоединился к обсуждению Бардов. — Наши клещи тогда бы хорошую работенку сделали, покусав китайцев и согнав их всех в могилу…

— Клещей на всех не хватит…

— А теперь к медмашине повзводно, шагом марш, — скомандовал капитан.

— Первый взвод, направо! — скомандовал уже лейтенант Тарков.

— Ё-моё, — вздохнул Бардов.

— Что такое? — спросил Белый.

— Лучше бы у меня были глюки… Все не так погано было бы.

— Будешь и дальше так много пить, обязательно будут, — подколол его Авдеев. — Это я тебе гарантирую.

— О чем ты вообще? — спросил Куликов.

— Да вон, наш мучитель идет…

Юрий кивнул в сторону медмашины от которой к ним двигался старший сержант Коржаков.

— Кончилась наша вольная житуха, — грустно вздохнул Тимур.

— Что верно, то верно, — согласился Алексей. — Рано или поздно, это должно было случиться. Сколько веревочке ни виться…

— С возвращением, товарищ старший сержант, — поприветствовали Коржакова солдаты, когда он поравнялся со взводом.

— Знаю, как вы рады меня видеть, — хищно ухмыльнулся он в ответ. — Совсем без меня разболтались. Посмотрите на себя. Разве так выглядит десант? Так выглядит стадо баранов! Ремни висят, пуговицы не застегнуты, грязь… Но ничего, я вас приведу в порядок.

— Лучше бы я его действительно там бросил, — раскаялся Вадим, когда старший сержант отправился дальше на доклад к ротному. — Всего-то одной медалькой меньше было бы, зато от скольких мук избавился сейчас…

Авдеев, Бардов и Белый на это глухо хохотнули. Вадим только вздохнул.

В одной из разведопераций, когда группа напоролась на засаду китайского отряда, старший сержант был ранен и Вадим вынес его из-под обстрела, за что получил одну из наград. Но сейчас Куликов о своем подвиге почти искренне жалел.

Весна все быстрее вступала в свои права, снег быстро сходил с полей, начали набухать почки у деревьев, обещая скорую зелень. С гор стекали ручьи, а в низинах царила грязь и слякоть, что также не улучшало настроение солдат.

И чем ближе подступал тот миг, когда все зазеленеет точно по команде, тем сквернее становился характер у людей из-за чего часто происходили стычки по самым идиотским поводам, вплоть до косого взгляда.

Старший сержант действительно все "привел в порядок", гоняя солдат до седьмого пота, а вместе с ними и младших сержантов, за время его отсутствия, привыкших к расслабухе и, как следствие, подрастерявших физическую форму, хотя жизнь их до этого легкой назвать никак было нельзя. Но старший сержант считал иначе…

— И ведь не скажешь, что у него пуля над сердцем прошла, — бурчал Алексей Белый, тяжело дыша после пробежки, во время которой старший сержант бежал вместе со всеми, восстанавливая и собственную физическую форму после нескольких месяцев валяния в госпитале.

Бегать по грязи то еще удовольствие. Мало того что брызги летят во все стороны. Так еще и на ботинках ее налипает так много, что создается впечатление, будто на каждую конечность навесили по пудовой гире.

— Так оно даже лучше, — говорил по этому поводу Коржаков, когда кто-то пожаловался на налипающую грязь. — Будь моя воля и возможности, я бы вам на ноги свинцовые грузила повесил.

— Остается только надеяться, что его по медицинским показаниям оставят в его прежней роли инструктора, и отправят в какую-нибудь часть обучать только что мобилизованных салаг. — Хмуро заметил Тимур Авдеев. — Все-таки рана рядом с сердцем… Какая при этом может быть реальная боевая работа? С такими ранами раньше вообще комиссовали…

— Да уж, если он попрет вместе с нами, я этого не выдержу, — хохотнул Юрий Бардов. — А то и вовсе исправлю ошибку китайцев.

— Да, было бы хорошо, чтобы он свалил…

— Не дождетесь, — усмехнулся Коржаков, как всегда, непостижимым образом незаметно подкравшись к младшим сержантам.

— Неужели вы действительно отправитесь вместе с нами? Ведь ваше ранение…

— Мое ранение залечили, Куликов. Медицина творит чудеса, так что я теперь как новенький и как прежде могу вас всех скопом уделать одной левой. А теперь живо чистись, у нас дальше по плану занятия по изучению китайского языка.

Солдаты дружно закатили глаза и издали нечленораздельный звук в котором легко угадывались матерные слова.

Китайский язык всем давался крайне тяжело, хотя учили только самое необходимое из курса допроса военнопленных, чтобы в случае взятия "языка", можно было узнать самые элементарные вещи о противнике: сколько солдат, сколько и какой бронетехники, и тому подобное.

— А может, еще побегаем, а? — предложил Авдеев.

Остальные живо поддержали предложение товарища. Они все готовы побегать еще лишь бы не компостировать мозги китайским языком.

— Конечно побегаем и не раз, но после изучения китайского.

Коржаков ухмыляясь, ушел, а Бардов озвучил общую мысль:

— Хоть бы уж все началось. Только бы закончилось эта тягомотина ожидания неизбежного, изучения китайской грамоты и тупого перемешивания грязи сапогами…

Яд ожидания неизбежного изматывал душу. И вот когда однажды в середине апреля посреди ночи сыграли подъем, все поняли, что то, чего они так долго ждали и то что так долго выматывало им нервы случилось. Как ни странно, но большинство почувствовали только облегчение.

— Подъем! Стройся в полной боевой выкладке! — скомандовал лейтенант. — Это не учебная тревога! Все свое берем с собой!

— Становись! — вторил старший сержант Коржаков. — Живее!

И снова как несколько месяцев назад солдаты суматошно выбегали из палаток со всем своим на себе и в вещмешке.

— Направо! Бегом марш!

— Знакомый маршрут, — не очень-то весело хмыкнул Белый.

Они действительно вновь бежали в сторону аэродрома.

— Интересно, куда нас на этот раз? — удивился Авдеев.

— Да уж конечно не на Красноярскую Линию, — хмыкнул Белый. — До нее бы мы и пешком добрались… В крайнем случае на грузовиках тридцать километров преодолели.

— Это понятно… но все же меня раздражает эта секретность и полная неизвестность.

— Не тебя одного…

Солдаты добежали до аэродрома и приблизились к взлетно-посадочной полосе.

— Стой!

— И вот на этом мы полетим?! — изумился Бардов.

— Да уж…

Вместо больших турбореактивных бортов десантно-транспортных самолетов как было в прошлый раз, на полосе стояли старенькие самолеты среднемагистральной дальности Ан-24. Привычную их конфигурацию дополняли дополнительные подвесные топливные баки, что говорило само за себя – лететь им придется далековато. Но если так, то почему не воспользоваться большими бортами?

— На погрузку за мной, бегом марш! — повел за собой солдат лейтенант Тарков.

Солдаты стали забираться в эти самолеты по двадцать человек на борт, именно столько было во взводах.

Места после погрузки оставалось еще вдоволь, так что Бардов удивился:

— И это все? Могли бы еще две группы подсадить…

— Зачем? — возразил Белый. — Если самолет собьют, так погибнет только одна группа, а не три. Зачем все яйца в одну корзину класть?

— Типун тебе на язык. Вечно ты гадости говоришь!

— И парашютики на старом месте, — заглянул под лавку Куликов.

— Надеть парашюты, — приказал старший сержант.

Солдаты принялись напяливать на себя парашюты, помогая друг другу. Как и в прошлый раз правильность облачения и крепления всех застежек проверил старший сержант.

В центре по продольной оси стояло несколько ящиков, также оснащенных парашютными системами.

— А это я так понимаю боеприпасы? — кивнул на них Юрий.

— Точно.

— Многовато…

— А также продовольствие.

— Видно нас совсем к черту в задницу забросить решили?

— Верно, — кивнул Коржаков. — Точно не по пригородному лесочку бегать, как наверное многие из вас рассчитывали.

"Вот ведь черт, — мысленно сплюнул Куликов, понимая что их забрасывают не куда-нибудь в прифронтовую полосу, а в глубокий тыл противника. — Так я и знал…"

— А нас не сверзят зенитной ракетой? — спрашивал Белый.

— Вполне могут, если засекут, но не должны, — ответил уже лейтенант, заглянув в салон из кабины пилотов. — Мы будем лететь так, чтобы нас не засекли, то есть низко. Очень низко.

Солдаты переглянулись. В темноте, да очень низко можно просто в гору врезаться, тем более на таких-то клячах. Это очень даже реально учитывая, что и сверхсовременные самолеты, имеющие кучу всякой электроники,регулярно бьются о горы.

— Все, сядьте и пристегнитесь. Сейчас полетим.

Десантники поспешно выполнили приказание, тем более что ему последовал сам лейтенант.

Пилоты запустили двигатель, прибавили оборотов, так что он оглушительно заревел и Ан-24 покатился по бетонке полосы. Наконец сильно вибрируя самолет, оторвался от полосы и стал тяжело подниматься. Кто-то отключил свет в салоне.

Бойцы приникли к иллюминаторам, но снаружи все еще царила кромешная тьма, и почти ничего разглядеть не удалось кроме огней близкого города. Только по их смещению и можно было сориентироваться, куда направился самолет. Судя по всему, на юг.

"Уж не в Казахстан ли, отражать возможный повторный марш-бросок китайцев?! — удивился Вадим. То, что они снова попытаются прорваться по южному, столь привлекательному направлению, не было никаких сомнений. — Но тогда зачем на этих колымагах и так скрытно?"

И правда, через некоторое время стал ясно что это был лишь обманный маневр, а также способ рассредоточения большого числа самолетов чтобы они не выглядели этакой стаей огромных перелетных птиц-мутантов. Ан-24 повернул на восток и сильно снизился, чтобы не попасть в зону действия радаров противника и соответственно не стать жертвой зенитных ракет где-то на конечном отрезке пути.

— Блин, меня сейчас стошнит… — пожаловался Алексей Белый, закатывая глаза и тяжело дыша, тем самым, подавляя рвотные позывы.