Читаем В течение двадцати лет (СИ) онлайн бесплатно

========== В течение двадцати лет они жили друг без друга. Они улыбались и смеялись, но эти годы ничего не стоили по сравнению с мгновеньями, которые они провели вместе. ==========

Колин всегда знал, что ему очень повезло: его мама была самой лучшей, а папа часто приносил ему вечерами то конфетку, то новенький фломастер яркого цвета. Он был совсем не похож на отца: у него были волосы маминого цвета, которые торчали во все стороны, веснушки, голубые глаза и озорная усмешка, не понятно, от кого доставшаяся. Он рос веселым, открытым и непоседливым парнишкой, и, хотя отец всегда хмурился и отчитывал его за шалости, мама только улыбалась, присаживаясь рядом и помогая убирать разбросанные игрушки или очищать от сажи диван. Особенно мальчик любил те дни, когда папа уезжал в командировки, потому что в такие дни мама расправляла плечи, улыбалась, и вместе с сыном бросалась кашей, поджигала салют или играла в снежки до тех пор, пока они оба обессиленными не падали в снег. Колин обожал маму, обнимал ее за шею, прижимаясь, зная, что она — самая большая его защита, шептал ей на ухо разные глупости, а она только смеялась. Она рассказывала удивительные сказки, какие не знал никто, кроме нее: про зайчиху-шутиху, про привидение-девочку, которая плачет в туалете, про горного тролля, которого побеждали отважные дети. Мама не признавала сказки, написанные в книгах, и никогда не пропускала ни одного вечера, всегда усаживаясь на край кровати Колина и погружая его в удивительный мир грез и фантазий.

Отец был другой. Отец был серьезным, даже слишком, у него были широкие брови и нос с горбинкой. Он постоянно хмурился, одергивал Колина, никогда не смеялся, а еще любил рассуждать, кем станет мальчик, когда вырастет. Он морщился, когда мама смеялась слишком громко, фыркал, когда она рассказывала истории о волшебстве, и тихонько шептал ей сердитые слова, когда она показывала простенькие фокусы. Отец, откровенно говоря, был мрачным, он никогда не обнимал маму, напротив, сторонился ее прикосновений, а по вечерам, Колин слышал, он что-то выговаривал ей. Мальчик был уверен, что что-то не очень хорошее, потому что мама после этого всегда была грустная, закусывала губу, а иногда даже плакала. Однажды Колину удалось ухватить часть их разговора: он, стоя в длинной ночной рубашке, на которой всегда настаивал отец, застыл за дверью, прикладываясь ухом к щели.

— … и этот твой Фред, и остальные, только подумай, зачем им ты! Тебе только недавно перестало становиться плохо от этой гадости, ты сама ничего не можешь сделать, но они не смогут отвернуться, и ты будешь им обузой. Ты разве хочешь этого? Они всегда будут смотреть на тебя со снисхождением, никогда не примут, как я. Это попросту глупо. Я отправил им твои письма, они знают, что ты в порядке, так что прекрати.

— Да, — мама вся сжалась, — ты прав. Так будет лучше. Я не хочу им навязываться…

— Умница, — отец прошел к буфету, и Колин увидел самодовольную улыбку на его губах. В тот вечер мама тоже плакала, а потом, Колин отчетливо слышал, тихо прошептала, тыкая какой-то палочкой в фотографию, которую держала в руках.

— Гермиона Грейнджер теперь мертва. Прощай…

Больше этой фотографии он не видел, как ни искал, а потом и вовсе забыл об этом.

***

В одиннадцать лет Колин, счастливый и до безумия гордый, получил письмо из Хогвартса, и это стало отправной точкой в его приключениях и проказах. Тогда-то, в одиннадцать, мама усадила его на диван, и рассказала нечто, что сначала показалось мальчику выдумкой и сказкой, в которую сложно поверить.

Магия существовала. Письмо шуткой не было. Мама была волшебницей…

Колин на всю жизнь запомнил первое заклинание, которое он увидел: стакан с водой взлетел в воздух, закружился, а затем взорвался красными брызгами и снова появился на столе. Он тогда смотрел на мать огромными глазами, не веря, что это реальность. Она улыбалась, заправляя две непослушные прядки за уши, и рассказывала-рассказывала-рассказывала: про школу, распределение, предметы и учителей, и Колин заметил, как загорались ее глаза, когда она вспомнила магию. Она рассказывала-рассказывала-рассказывала, говорила про садовых гномов, которые не были детской сказкой, которую она рассказывала сыну, а настоящей реальностью. И полеты на метле, и сказочная игра квиддич, и мальчик со шрамом, который был героем детства Колина, и старик с бородой, который обожал лимонные дольки. Мальчик восхищенно смотрел на маму, а ее глаза горели тем огнем, который никогда не горел рядом с отцом. Она была настоящей волшебницей.

Отец был против того, чтобы мальчик учился волшебству. Он рычал, что это бред, кричал на мать, обвинял ее в том, что она хочет загубить жизнь сына, как загубила свою, и, кажется, в какой-то момент ударил ее. Во всяком случае, когда разгневанный Колин влетел в комнату, готовясь защищать маму если потребуется даже кулаками, он увидел, как та стоит, уперев палочку в грудь мужу, гневно глядя на него. В этот момент мама не казалась доброй и домашней, как обычно, она была страшна в своей ярости.

— Никогда не смей так говорить обо мне, моем сыне и чародействе, слышишь? А если посмеешь, я обещаю тебе, что тебе не поздоровится. А если ты, в шутку или всерьез, посмеешь сказать что-то плохое о нем, то, я клянусь тебе, я не постыжусь сделать тебя на всю жизнь крысой.

Она не поднимала голоса, но то исступление, тот лед, который был в ее тоне, это заставило Колина попятиться. Его отца тоже. Он мелкими шагами отступил к стене, в ужасе глядя на жену, и она опустила палочку, быстрым шагом покидая комнату, так и не заметив ребенка. Больше отец не пытался остановить Колина и препятствовать его поездке в Хогвартс, но стал реже бывать дома, а в августе, когда мальчик вернулся с бабушкой Джин из Косого Переулка, куда мама наотрез отказалась идти, вещей отца дома не было. Мама была жутко злая, и без всякой палочки расколотила три вазы и стеклянный стеллаж в шкафу. Бабушка Джин от греха подальше ушла с внуком разбирать покупки во двор.

***

Хогвартс-экспресс был впечатляющим. У Колина чуть было не отвалилась челюсть, когда он его увидел, он был точь-в-точь такой, как на картинке в учебнике, и мальчик буквально повис на руке у бабушки, восхищенно глядя на состав.

— Твоя мама точно также смотрела на этот поезд, когда впервые ехала в школу. Ты весь в нее, малыш, даже книги любишь почти также сильно, как она, — бабушка добродушно улыбнулась, присаживаясь на корточки. — Слушай, я знаю, что просить об этом глупо, но ты постарайся не сильно ввязываться в неприятности, ладно?

— А мама часто влипала в истории? — Колин удивленно округлил глаза.

— Ооо, — рассмеялась бабушка, — Гермиона была в этом деле что надо! Ты не представляешь, я чуть не поседела, когда после ее второго курса мне рассказали, что она делала весь год.

— Жалко, что мама не смогла прийти проводить меня, — Колин обиженно выпятил нижнюю губу.

— Вот что, милый, послушай, — Джин положила обе руки на плечи внука, серьезно глядя ему в глаза. — Твоя мама — это удивительная женщина, она очень любит магию, но, поверь, то, что она сейчас живет в мире, где ее нет — это не прихоть и не простое желание. Не осуждай ее, ладно?

— Да, хорошо, — серьезно кивнул Колин, чувствуя себя при этом очень взрослым, — я понял. Передашь маме, что я ее люблю? А, нет, не надо, я лучше сам напишу ей письмо! С совой! — мальчик не выдержал и восторженно завопил, бросаясь на шею бабули.

Когда поезд отходил от платформы, он долго-долго махал рукой из окна, а бабушка улыбалась, смахивая слезы. Когда волшебный вокзал скрылся из виду, Колин с интересом стал оглядывать само купе, которое он занял: он приехал заранее, и поэтому смог сесть один, и теперь ждал, когда к нему постучится какой-нибудь хороший мальчик, который станет его другом на всю-всю жизнь. Он читал, что так было с Гарри Поттером. Почти также случилось и с ним. Они ехали уже почти час, когда в купе Колина буквально ввалился тощий маленький мальчуган, испуганно озиравшийся. Он захлопнул дверь, пытаясь отдышаться, и только тут заметил Колина, который с интересом наблюдал за визитером.

— Эээ, не помешаю? — он неловко шагнул назад, к двери, и только тут его сосед отмер, замахав руками.

— Нет, нет, конечно нет! Я Колин. Колин Вильямс.

— А я Винсент Гойл. Это… ничего?

— Рад встрече, Винсент. А почему ты спрашиваешь? — Винсент замялся, словно стесняясь чего-то.

— Мой дедушка был Пожирателем, и не все однокурсники меня любят… И это несмотря на то, что моя мать — маггла, а отец даже биологически не отец!

— Забей на них, — сочувственно похлопал по плечу нового знакомого Колин. — Какая разница, кто твой дед? Ты же не считаешь, что магглы чем-то хуже волшебников! Я вообще не знал, что мама волшебница, пока не получил письмо.

Винсент Гойл, приемный сын Грегори Гойла, женившегося на девушке на последних сроках беременности, был настоящим изгоем. Особенно сильно его травили слизеринцы, возможно, желавшие таким образом откупиться от позора факультета, но на деле это лишь создавало неприятные прецеденты. Колин же, воспитанный на историях мамы о чести и благородстве, молча давал сдачи, потому что худенький и слабый Винсент мало что мог противопоставить. Но на распределении Шляпа, не успев даже коснуться головы Гойла, отправила его на Гриффиндор, и Вильямс первым вскочил, громко вопя и приветствуя друга.

В письме маме, которое он отправил второго сентября, помимо впечатлений от школы, директора и всего остального, было написано и о Винсенте. «Кажется, я нашел себе друга. Его зовут Вин, он, как и я, на Гриффиндоре, но его не очень любят, потому что он Гойл. Но мне он нравится. Он хороший».

***

Дружба, завязавшаяся в поезде, действительно растянулась на года, и Колин, взрослея, все время видел рядом хитрую ухмылочку Гойла. Вдвоем они нарушали правила, проникали на кухню, расстреливали из рогаток Пивза и катались по перилам лестниц, провоцируя профессоров на новые и новые наказания, однако оба мальчика знали, что те улыбаются. Колин обожал Гарри Поттера, он с жадностью впитывал все, что мог узнать о нем от взрослых, из книг и от портретов, он взахлеб делился историями его приключений с Винсентом, и тот, хоть и посмеивался, всегда поддерживал друга в его авантюрах. Они лазали по тайным ходам, изучали туалет Плаксы Миртл, и миллиметр за миллиметром обследовали безлюдные коридоры, надеясь найти местоположение Выручай-комнаты. После пожара в девяносто восьмом она сменила местоположение, и друзья горели мечтой найти ее.

Летом после второго курса Винсент пригласил Колина провести неделю в его доме, и мама буквально насильно отправила сына в гости, улыбаясь от уха до уха.

— О, милый, мои самые лучшие летние каникулы были те, когда я гостила у друзей. Это было незабываемо! К тому же, потом ты можешь позвать Винсента к нам, мне не терпится познакомиться с ним!

Неделя у Гойлов действительно была замечательная: мистер Гойл был толстым и молчаливым, однако обладал удивительной реакцией в квиддиче и умел, если ему хотелось, рассказывать очень интересные истории о магии, школьных годах и своих знакомых. Колин ловил каждое слово, потому что мистер Гойл — Колин до сих пор с трудом верил в это — действительно знал Гарри Поттера, и, хоть они никогда и не ладили, мог рассказать о нем много чего. Сам мужчина посмеивался, приговаривая, что Колин безумно похож на своего тезку, Колина Криви, который тоже обожал Гарри Поттера и грезил встречей с ним. Когда мальчик со смехом рассказал об этом маме, она потрепала его по голове, нежно улыбаясь:

— Ты назван в честь него, солнышко. Он был храбрым и верным мальчиком, для меня честь, что я знала его.

Мама мало рассказывала о своем прошлом, лишь небольшие урывки, однако Колин не требовал большего, помня разговор с бабушкой перед первым курсом, и он уважал маму и ее воспоминания. К тому же, когда она ему улыбалась, из головы Вильямса вылетали все мысли. Если посудить — вся его жизнь была улыбкой: счастливой, беззаботной, широкой. Ему улыбалась мама, улыбался Винсент, посылая лукавый взгляд из-под тонких бровей, улыбалась директор Макгонагалл, когда у него получалось выполнить задание раньше всех, улыбались старшекурсники, отмечая его старательность в учебе, улыбались ребята с других факультетов, когда он делал очередную шалость, улыбался даже Филч, когда Колин таскал с кухни для его ужасно старой кошки мясо. Колину улыбались все или почти все, и он отдавал эту улыбку миру, стараясь не обделить никого. Как-то вечером, когда гриффиндорец, который учился в то время на третьем курсе, сидел на подоконнике на первом этаже, к нему подлетел сэр Николас.

— Добрый вечер, юноша. Наслаждаетесь теплом? — студент с готовностью повернулся, ослепительно улыбаясь в ответ.

— А то, сэр Николас! А вы что тут делаете? — привидение добродушно усмехнулось и пожало плечами, отчего голова опасно зашаталась.

— Да так, гуляю. Знаете, вы сейчас мне очень напоминаете близнецов Уизли, вы наверняка бывали в их магазине. Даже чертами лица, удивительное сходство! Только бы волосы рыжие, а так…

Колин никогда не бывал в магазине братьев Уизли, и потому на Рождество вместе с Винсентом и его матерью, которая обожала Косой переулок, отправился туда. Магазин встретил их какофонией звуков и калейдоскопом цветов, который закружились перед глазами, складываясь в удивительные стенды и стеллажи. Все трое синхронно выдохнули восхищенное «вау» и разбежались в разные стороны: миссис Гойл к стенду, где стоял продавец-консультант для магглов, Винсент к шутихам, а Колин к витрине, на которой витиеватым почерком было написано «Гарри Поттер и все-все-все».

— А ты парень, я погляжу, фанат? — гриффиндорец подскочил на месте, оборачиваясь на голос, и увидел за своей спиной ухмыляющегося хозяина магазина.

— Ну, в некотором роде, мистер Уизли. Мне очень интересно все, что связано с Гарри Поттером, он мой кумир!