Читаем В сумерках близкой весны онлайн бесплатно

Пролог

Хрустящий лист белой бумаги. На губах кривая усмешка. В затуманенных глазах горькие слёзы. Мне стыдно читать этот колючий ком ярости, но я читаю.

«…Антон Обидин, пятнадцатилетний подросток, скрывал страшную тайну. В сентябре 2020 года кое-что стало известно. Об этом шептались на школьных переменах, не смея задать вопрос прямо, потому что Антон был дерзким, бесстрашным парнем. К концу месяца ещё оставались такие, кто не верил. Но знающие утверждали, что существует обрывок тетради, дневник, в котором есть признание. Это признание обнаружила мать Антона и якобы была потрясена до глубины души. Якобы – потому что неизвестно ради чего появилось желание обнародовать. Выгородить себя? Дескать, я ни при чём. Это он, выродок, весь в своего отца…

Подросток начал что-то подозревать и выяснил, что мать предала его тайну огласке. Это обозлило его. Он пытался оправдаться, объяснить, но было уже поздно. Слухи обросли невероятными домыслами. Любая попытка объясниться, делала только хуже. Его отношения с друзьями стали натянутыми, по их утверждению, лишь из-за него самого. Они хотели искреннего признания, но парень не мог говорить об этом. Он ещё больше злился, когда кто-то пытался залезть к нему в душу.

Появились другие друзья. Более взрослые, более равнодушные, думающие о вине и наркотиках. К этому времени тайны больше не было, все в городе знали, что Антон Обидин гомосексуалист. Его не травили, не сторонились. Казалось, что он сам сторонится всех. В декабре 2020 года появились сомнения, потому что Антон был замечен в компании миловидной девушки. Но в январе нового года сомнения рассыпались, как кусочки пепла.

В один из праздничных вечеров, гуляя с новой компанией, Антон забрался на перила моста, заявив всем, что ни о чём не жалеет, и жизнь его закончена. Он вообще не должен был родиться на свет, потому что изгой, и обречён на вечное презрение и одиночество. Затем прыгнул под визг и истерику девчонок. Лёд на реке был толстый, и парень погиб, сломав шею.

На похоронах было много молодёжи и среди них студент медицинского колледжа, Дьяков. Дьяков известный всему городу гомосексуалист. Он так истерически рыдал у гроба, что его пришлось вывести на улицу и отпаивать успокоительным. Толпа переглядывалась и перешёптывалась. Похороны превратились в фарс, а слова соболезнования в сплетни.

Кто виноват в смерти Антона Обидина? До сентября 2020 года он был отличный парень, надёжный друг, красавец, один из лучших в секции по рукопашному бою. Почему потом всё изменилось? Виновата его ориентация? Его комплексы? Его тараканы в голове? Общество? Друзья? Или мать, которая обманом проникла в личные дневниковые записи и обнародовала их?

Самое тяжёлое предательство от близких людей. Кто должен понести наказание? И нужно ли наказывать, когда человека нет и ничего уже не имеет смысла?..

Пишите свои мысли в комментариях».

…Я аккуратно отложила распечатанный текст. Молодежная интернет-газета. Её редактор – мужчина средних лет, бывший учитель биологии, а теперь журналист. Разведённый пьяница с жидкой косичкой грязных волос. Именно он дал ссылку, глумливо глядя в глаза и широко улыбаясь. Но высказывания посторонних людей не могли ударить ещё больнее. Это самые культурные слова, которые пришлось пропустить через себя. Обычно матерно шептались и плевали в спину. «Сомнения рассыпались, как кусочки пепла»… Для меня тоже рассыпались эти самые кусочки. Статья бездарна и отвратительна. Я знаю, кто её автор.

Старая женщина передала через соседку для меня подарок от сестры мужа, траурный венок. Я приняла, но не знала для чего он и что с ним делать. Кружила с ним по прихожей, не решаясь поставить на пол. Вдруг надо кому-то передать, а я не расслышала или не поняла. Судорожно вспоминала, не умер ли кто из соседей, всё-таки у нас многоквартирный дом. Пока не прочитала надпись золотой краской на чёрной ленте: «Ундюгерь». Я не была потрясена, не плакала. Усмехнулась, а внутри стало горько до тошноты, потому что венок оказался лично для меня. Они даже не стали ждать, пока я умру. А я умираю, в этом нет сомнений. Симптомы странной болезни заставляют меня холодеть от ужаса. Венок величественен, даже красив. Я нашла ему место в прихожей, от него пахнет краской и пластиком. Меня не пугает его предназначение, лишь заставляет улыбаться. Всего лишь траурный венок в моём доме, хотя физического покойника нет. Но есть фантомный. Это я.

Совершенно не волнует, что за женщина приходила. Какая-нибудь знакомая Обидиных, которая тоже презирает меня. Тайна, которую я берегла, прятала и надеялась, что у меня получилось сохранить. Но нет! Не получилось. Я не жду сочувствия, понимания. Люди не способны никого понять, кроме себя. Теперь каждый в городе осуждает и плюёт в мою сторону. А я уже две недели не выхожу из дома, лежу ничком на кровати, в полном одиночестве, трясясь от ужаса, потому что смерть уже ступила на мой порог, оглядывается, ища меня взглядом. Я ещё надеюсь, что она не заметит меня и уйдёт прочь. Но тело бьёт лихорадка, я натягиваю на себя второй тёплый халат и сжимаюсь, укрываясь одеялом. Рядом никого нет. И мне никого не нужно. Антон умер. А значит, всё кончено. То, ради чего стоило жить.

Я не желаю оправдываться. Я устала. Я перечеркнула прошлое. Я забыла. Мне лишь страшно. Страх я не могу перебороть, он бьётся в венах, ударяя в голову. Я его ощущаю физически, всеми клеточками.

А ещё эта бездарная статья, в которой вроде бы правда, но искажённая, будто в кривом зеркале. «Сомнения рассыпались, как кусочки пепла»…

Как сказать о сложном простыми словами?

Как объяснить то, что невозможно понять и осознать?

Как найти себе оправдание в ужасном преступлении? И как быть с этим дальше? Как проживать дальнейшие дни, зная, что совершила непоправимое? Напускная гордость и уверенность в себе покидают меня, сползают с моего лица. И я прячусь дома, никого не хочу видеть. Спрашиваю себя бесконечно, то об одном, то о другом. Сердце упрямо молчит, пытаясь настоять на своём. Боже, но ведь я страшный человек, потому что сердцем вину не ощущаю, я знаю её мозгом. Но этого мало, чтобы полностью раскаяться. Я получала удовольствие от содеянного. И даже сейчас у меня дрожат руки, и мурашки бегут по коже от воспоминаний. Я не сожалею. Да, я не думала о последствиях, о том, что когда-нибудь об этом станет известно. Я не знала, что ситуация спустя шестнадцать лет выйдет из-под контроля. Мне всё равно кто именно раскрыл тайну и каким образом. Я не собираюсь проводить расследование, а потом кричать, что всё ложь и неправда. Хотя могла бы, потому что прошло шестнадцать лет! Никто ничего не докажет.

Сейчас поздно думать об этом, потому что я потеряла нужный момент. Я не смогла спрятать страх, слабость и отчаяние. Я не защищалась, не смеялась в лицо, поэтому рассчитывать на хороший исход дела не пришлось. Моя жизнь закончена. Она развалилась в один миг, когда всплыла эта старая история. Получается, что счастья не было? Одна ложь и притворство. Я конченый человек. Об этом все говорят. Я – самое отъявленное зло. Сатана. Дьявол. Меня убить мало. Превосходное орудие, жестокость близких людей, чтобы уничтожить веру в себя.

И что теперь?

Надо говорить о сложном простыми словами, чтобы оправдать себя. Постараться. Чтобы пожалели, прониклись сочувствием… что там ещё. Как это противно! Зачем нужна жалость? Так хочется молчать. Оставить всё как есть, забраться в свою раковину. Но спасительная раковина разрушена, разбита и раздавлена на мелкие кусочки. Осталась я одинокая, раздетая, испуганная, под грузом огромной вины, захлебываясь в море слёз.

Такая нелепая ситуация, разбившая мою и так разбитую жизнь на тысячу ещё более мелких осколков. Банальные слова, но такие точные, очень подходящие. Зачем что-то придумывать, если есть готовые слова, описывающие страх и безысходность. Говорят, что я конченная. Совершенно конченная! Они правы. Но это был мой выбор. Пусть вначале и не сознательный, но мой выбор. Моё решение.

Я знала, что это гиблое дело, не имеющее особого значения, а самое главное – не имеющее будущего. Я знала, что в итоге получу одну только ненависть, презрение, злобу и неприязнь. Тонуть легко, и приятно всё забыть вокруг. Ничего не видеть и никого не слышать. Но реальность напомнила о себе. Я знала, что это неизбежно, это бы обязательно случилось, раньше или позже, разницы не вижу. Мне не выпутаться. Пути назад нет. Я погибла.

А может быть, вслед за Антоном к тому мосту? Лёд такой же толстый. Но я не могу, потому что не согласна с тем, что он сделал. Я умру другой смертью.

Венок красивый, торжественный. Обидины не поскупились. Впервые за шестнадцать лет сделали мне шикарный подарок. Я совершенно не удивлена. На большее они не способны. И нужно ли идти к ним и начинать разговор в благодарность за щедрый дар?

Даже если подберу слова и постараюсь всё объяснить… Никто не поймёт причин, толкнувших меня на это.

Да я и сама не понимаю…

Часть 1

Февраль 2021 года. В завершении тяжелого дня поднялась метель. Весь день шёл снег. Небо затянула плотная пелена. Ветер пронизывал до костей.

Поздним вечером Евгений Обидин ехал по пустой разбитой дороге в сторону кладбища. Он всеми силами старался не смотреть на проплывающий мимо пейзаж, сосредоточив внимание на островках асфальта, темнеющих тут и там. Метель разгоняла скупые заносы колючего снега. Размытые краски вокруг походили на мысли, такие же серые и неотчётливые. Серебристый «лансер» свернул влево, оказавшись за чертой города. Евгений с равнодушием подумал о том, что после работы не успел поужинать, ограничившись чашкой тёплого чая. Желудок напомнил о себе сердитым урчанием, но мужчина не собирался возвращаться. Тоска давила на сердце, но менять что-то в этом обречённом вечере не хотелось. Нужно вернуться домой, плотно поужинать и посмотреть телевизор. Эта мысль промелькнула и погасла.

У Евгения больше не было дома. Сын покончил жизнь самоубийством ровно месяц назад, бросившись с моста в реку и сломав шею. Он прожил ещё несколько часов, и отец успел подержать руку любимого ребёнка в своей руке. С женой они не виделись с прошлого лета. Пять или шесть месяцев, будто целая жизнь. Взгляд невольно заметался. Никто не виноват. Это судьба.

Евгений подозревал, что смерть сына связана с той грязной историей, которая вышла на всеобщее обсуждение. Парень просто не смог пережить позор, который лёг на него. Евгений жалел, что не поговорил с ним тогда, летом, когда впопыхах собирал сумку. Было не до этого. Сам хотел накинуть петлю на шею из-за ссоры с женой. Хотя какая там ссора. Не было никакой ссоры, просто в один прекрасный момент жизнь разрушилась. Оказывается, как много заключает в себе разочарование. Начинается с малого – непонимание, вспышка ярости. От этой вспышки начинает тлеть и разгораться пламя, выжигая всё хорошее, приобретённое годами. Существует немало советов, как приобрести терпение и достойно справиться с навалившимся разочарованием. Но на практике они не действуют, тайный огонь тлеет, уничтожая внутренности. Остаётся одна хрупкая оболочка, когда ещё можно изобразить благополучие и наплевательство. Но смерть сына уже разрушила и её. Кого винить? Жену? Ведь она осталась с сыном, Евгения не было рядом с ним. С того проклятого летнего вечера, когда он собрал вещи, а она не удержала. Она просто молчала. Это было унизительно уйти, сбежать, но ещё унизительнее остаться.

С раннего утра мужчина был вспыльчив и неразговорчив. Хотелось пожелать зла всем, кто счастлив и способен улыбаться. Евгений ловил себя на мысли, что ненависть выжигает нутро калёным железом, терпеть не хватало сил. Он начал подозревать, что ярость готова выплеснуться через край, тогда он возьмёт нож и зарежет первого встречного или забьёт кулаками до смерти. Жалкие попытки начать «новую жизнь» не увенчались успехом. Он хотел спасти себя от разрушения, но сегодня утром понял, что всё напрасно. Разрушение уже произошло, и он стоит на руинах собственной семьи. Этот месяц тянулся медленно. С каждым новым днём боль усиливалась. Если в страданиях скрыт глубокий смысл, то Евгений постиг его, но это не сделало его свободным от горя. А возможно, он медленно сходил с ума. Но за эти тридцать дней страшного одиночества, когда Евгений потерял сына, у него было тридцать разных женщин.

Каждый новый день причинял ему боль. Он не мог радоваться, не мог спокойно работать, не мог спать и есть. Он разбил всю посуду в доме. На следующий день купил новый сервиз и снова разбил его. На протяжении этого месяца после работы он ехал в сторону кладбища, останавливал машину на несколько минут, возвращался в город и шёл в бар. Выпивал несколько рюмок водки и обязательно искал женщину. Человек не должен быть один. Евгений поддался страху одиночества, ненужности. Он винил во всём свою жену. Ненавидел её всеми фибрами души, ровно так же сильно, как раньше любил. Поиском секса он пытался обрести равновесие, которое утратил. И верил, что идёт правильным путём, что скоро всё изменится.

Машина выехала на безлюдную дорогу, которая вела в лесополосу. Погружённый в свои одинаковые безнадёжные мысли, Евгений перестал понимать, куда и с какой целью движется. Ему необходимо вернуться. Нет никакого смысла в этой дороге, снеге и воспоминаниях. Среди деревьев мелькнула старая церковь. Значит, кладбище совсем рядом. На нужном повороте он затормозил и остановил машину. Работали дворники, прогоняя с лобового стекла хлопья мокрого снега. Вид кладбища успокаивал, было в этом что-то величественное и потустороннее. Слёзы душили так, что он начал хрипеть и схватился за горло.

Со своей женой Евгений познакомился шестнадцать лет назад. Это была маленькая, тоненькая девушка с длинными чёрными, кудрявыми, вечно спутанными волосами и синими глазами. Молчаливая, будто испуганная, с прекрасной улыбкой и хрустальным голоском. Неизвестно откуда появилась, свалилась на Евгения как снег на голову, перевернув его жизнь.