Читаем В стране у Карибского моря онлайн бесплатно

Латинская Америка привлекает к себе все более пристальное внимание всего человечества. Огромный континент, население которого превышает 200 млн. человек, поднимается на антиимпериалистическую национально-освободительную борьбу.

Революционный народ Кубы продемонстрировал возможность победы над империализмом и латифундизмом в стране, находящейся в непосредственной близости от главного оплота мировой реакции — Соединенных Штатов Америки. Куба показала, что все острые противоречия, которые порождены были господством иностранного империализма и местных реакционных сил, переплетение социального, национального и расового гнета, культурная отсталость, неразвитость производительных сил могут быть разрешены лишь путем свержения господства монополий США, лишь в результате революции, несущей народам освобождение и возможность свободного развития и процветания.

Все проблемы Латинской Америки рассматриваются теперь под знаком кубинской социалистической революции, ее побед, ее поступательного хода и тех уроков, которые вытекают из нее для освобождения других латиноамериканских народов.

Североамериканские колонизаторы третируют народы Латинской Америки как «низшую расу». Особенно жестокой расовой и национальной дискриминации подвергаются такие представители населения Латинской Америки, как индейцы, метисы, негры и мулаты, составляющие вместе более половины жителей этого континента. В наиболее угнетаемую группу латиноамериканских народов входит и население так называемой Москитии, одного из самых слаборазвитых районов Центральной Америки.

В 1953 г. известный западногерманский географ Карл Гельбиг[1] совершил путешествие по странам Центральной Америки. Больше всего он странствовал по северо-восточному Гондурасу, где расположена Москития. Гельбиг подробно изучил географию этого своеобразного края, жизнь населяющих его индейцев, интересовался социальными и экономическими проблемами. Описание этого путешествия и составляет содержание настоящей книги.

Эта и другие книги Гельбига характеризуют его как человека с прогрессивным мировоззрением, осуждающего колониализм, относящегося с глубокой симпатией и сочувствием к угнетаемым империалистами народам.

Хотя сам автор пишет, что он, как географ, будет описывать прежде всего природу, ландшафты, а затем уже людей, — в действительности его книга посвящена в первую очередь простым людям Латинской Америки, их нелегкой, а подчас просто нищенской и голодной жизни.

И в самом деле, описывая с подлинным литературным талантом тропические ландшафты, реки и саванны, леса и горы, Гельбиг все время старается знакомить читателей с встречающимися ему людьми, их мыслями, настроениями, условиями жизни и работы.

Свой труд автор начинает с вопроса: «Бывают ли теперь приключения?» и отвечает на этот вопрос так:

«…Научная экспедиция в отдаленный уголок нашей планеты, пусть опа преследует самые прозаические цели, сама по себе уже первостатейное приключение, даже если опа не осложнена никакими сенсационными конфликтами и никто не проливает крови, кроме несчастных жертв из животного мира».

Путешествие Гельбига прекрасно подтверждает эту его мысль. Описание путешествия читается с большим интересом. «Приключения» автора не ограничиваются всякого рода путевыми эпизодами, встречами, буднями его странствий по горам и равнинам, болотам и лесам. Огромная ценность путешествия Гельбига — в острых и верных наблюдениях в области социального быта, экономических отношений и проблем, последствий господства монополий США в соседних с ними странах.

Гельбиг представил живые, подкупающие непосредственностью картины жизни индейцев Москитии. Голод, невежество из-за отсутствия школ, антисанитарные условия, в которых они вынуждены жить, — все это отмечено человеком, сочувствующим страданиям угнетенных масс.

Автор рассматривает все события сквозь призму кубинской революции[2]. Он дает уничтожающие характеристики латиноамериканских диктаторов — Батисты на Кубе, которую автор посетил по дороге в Центральную Америку, Мартинеса в Сальвадоре, Трухильо в Доминиканской Республике.

Монополии США кичатся своей так называемой «цивилизаторской миссией» в Латинской Америке. А между тем экономическая и культурная отсталость, характерная для многих районов этих стран, ужасающая нищета населения порождены как раз господством монополистических компаний США.

Вот некоторые черты этого «прогресса», который явился своеобразным итогом хозяйничанья североамериканских монополий, и прежде всего «Юнайтед фрут компани», например, в Гондурасе: расхищение национальных естественных богатств, в частности хищническое уничтожение лесов в угоду американским банановым компаниям и как результат этого — катастрофическое обезлесение страны; нехватка школ, крайняя отсталость здравоохранения, отсутствие тракторов и даже плугов.

Во всей Москитии нет ни одного телефона, ни одного телеграфного столба. Почту разносят лишь по побережью, но в глубь этого района она почти не попадает, да и вообще-то туда пишут редко, так как там почти никто не умеет читать… Неграмотный почтальон, встреченный К. Гельбигом на Москитовом берегу Гондураса, может служить ярким показателем «цивилизации», привнесенной в Центральную Америку североамериканскими колонизаторами. Жителям этой одной из наиболее отсталых стран Центральной Америки, страдающим от отсутствия самых необходимых предметов потребления, североамериканские дельцы навязывают… безвкусные статуэтки, модные платья для принцесс, перчатки для холодной зимы.

Как напоминает эта отвратительная смесь бизнеса и надувательства беспощадное ограбление народов Африки и Азии европейскими колонизаторами, чей «опыт» не только полностью воспринят, но и приумножен колонизаторами североамериканскими!

Гневные страницы посвящает автор господству в Центральной Америке «Юнайтед фрут» и насаждаемому ею «американскому образу жизни». Вот один из примеров: в Пуэрто-Кортес, где смешались гондурасские ладино и карибские негры, гватемальские индейцы, евреи, греки, малоазиаты, китайцы, испанцы и метисы, крупные североамериканские фирмы, забравшие в свои руки всю экономическую жизнь края, навязывают людям низкопробную американскую литературу, жевательные резинки, сигареты, кока-колу и пепси-колу. «А в кинематографах свирепствуют американские убийцы, американские грабители банков, американские герои сомнительной мужской дружбы и американские красотки».

Социальное и национальное угнетение, нищета, отсталость, отсутствие просвещения и современной цивилизации — все то, чем обязана эта страна господству североамериканских компаний, не уничтожили природное гостеприимство и обычай взаимопомощи, подлинно человеческие чувства доверия и братства, свойственные индейцам, — заключает в результате своего путешествия автор.

Эту книгу, переведенную на русский язык с некоторыми сокращениями, с интересом прочтут и географы, и этнографы, и социологи (для которых она явится важным и достоверным источником), и любители приключений, и все те, кто интересуются современным латиноамериканским миром.

Советский читатель отметит и некоторые исторические погрешности и, главное, отсутствие в книге материалов, показывающих факты растущего протеста против господства монополий США и местных реакционных клик. А между тем историческая эпоха крушения колониализма и особенно годы, прошедшие с момента победы кубинской революции, свидетельствуют о росте национального самосознания и широкого антиимпериалистического движения в Латинской Америке, в том числе и в таких ее «глухих» уголках, как центральноамериканская Москития.

Ну вот, наконец я добрался сюда. Я в том краю, где перед каждым домом привязана оседланная лошадь. Мимо моей открытой двери поминутно проносятся всадники, вяло шлепают босые ноги, ко мне заглядывают любопытные черные глазенки детей, и время от времени лихие парни в широкополых сомбреро, с пистолетом у пояса бросают дерзкие замечания по адресу чужеземца, которого они принимают за гринго — североамериканцы здесь не в чести…

Я остановился для короткого отдыха в небольшом рыночном городке в глубине Республики Гондурас, почти в самой середине Центральной Америки. Надо мной голубое небо тропиков, чисто вымытое обильным дождем, прошедшим накануне ночью. Напротив, на площади, в маленьком «парке» играют красно-фиолетовыми переливами великолепные живые изгороди бугенвиллей, огненное дерево пылает жаром своих соцветий на фоне белоснежной старинной испанской церкви. Из ее обветшалого портала только что вышел темнокожий священник. Коричневые девушки вышагивают на высоких каблучках по ужасному тротуару с таким изяществом, словно это сверкающий паркет великосветского дворца. Отощавший мул, пошатываясь, тащит в гору огромную вязанку дров, за ним бредет обожженный солнцем погонщик. В соседнем доме, сложенном, как и мой, из необожженного кирпича, кто-то бренчит на гитаре душещипательную песенку «No me olvida»! — «Не забывай меня», навязшую в зубах новинку последних месяцев. Молодая женщина на террасе, примыкающей к моей комнате, рассеянно подпевает…

Во всех этих образах окружающего мира столько экзотики, что хватило бы на целый роман, если бы только я обладал даром сочинять романы. Но вот беда: я не открыл в себе этого дара, сколько ни искал. Раз так, мне не остается ничего другого, как изложить все пережитое за этот богатый впечатлениями год в форме путевых заметок, как и подобает добросовестному «исследователю». Мне не всегда удастся даже, как это умеют делать журналисты, выдвинуть на передний план наиболее яркий, а следовательно, оживляющий изложение материал. Ибо мы, географы, не можем отвлечься от ландшафта как отправного пункта наших наблюдений и в своих описаниях склонны уделять ему слишком много внимания. Но я держусь мнения, что научная экспедиция в отдаленный уголок нашей планеты, пусть она преследует самые прозаические цели, сама по себе уже первостатейное приключение, даже если она не осложнена никакими сенсационными конфликтами и никто не проливает крови, кроме несчастных жертв из животного мира. Ибо само предприятие, его замысел, принятие решения, сборы и отправка в путь, осуществление поставленных задач, продвижение к новым целям, встречи с новыми людьми — разве это само по себе не образует уже сплошную цепь волнений и страстей, напряжения сил и гнета сомнений, борьбы и усталости, надежд и исполнения желаний и снова борьбы до победного конца? Кто раз увлекся такими задачами, для того вся жизнь ста-ловится сплошным приключением, и, чем суровее испытания, тем выше счастье выдержавшего их.

На этот раз приключения как таковые — не будем говорить о планировании и прочей подготовке — начались промозглым зимним утром на Ферхаусштрассе в Гамбурге неподалеку от Аусен-Альстера. Там, у господина, исполняющего обязанности гондурасского консула, мне надлежало получить визу на въезд в Гондурас — главную цель моего путешествия. Три других штампа — на въезд в Мексику, Гватемалу и Сальвадор — уже стояли в моем паспорте.

Я пришел несколько раньше времени (не скажешь ведь, что господин консул запоздал) и в наказание за свою поспешность должен был теперь прогуливаться по безлюдной улице, в промозглом тумане. Ежась от холода в своем демисезонном пальто, я прохаживался взад-вперед под оцепеневшими деревьями и мечтал о тропическом солнце. В то же время, сколь это ни парадоксально, я уже предвкушал, как потом, вернувшись из путешествия, я снова вдохну полной грудью холодный воздух родного города — если только и на этот раз все обойдется благополучно.

Час спустя я обогатился последней недостающей визой, а заодно и ободряющим напутствием чрезвычайно любезного консула:

— В Центральной Америке не забывайте время от времени улыбаться!

Надо полагать, моя физиономия и мое поведение показались ему слишком серьезными для тех краев, куда я направлялся, ибо свободные манеры, веселость нрава и полнейшая беззаботность служат там лучшей характеристикой. А тут столько всяких забот преследует изо дня в день, тем более перед отправкой в дальнее путешествие по четырем незнакомым странам, не говоря уже о тех, в которых придется останавливаться проездом.

Я вовсе не принадлежу к числу любителей долгих сборов. Но уже одни необходимые формальности — все эти разрешения на въезд и обмен валюты, прививки и справки, водительские документы и рекомендательные письма требовали длительной и изнурительной работы. Кроме всего прочего оставалось еще прочесть кучу литературы о тех местах, куда лежал мой путь, запастись картами, подготовить снаряжение и уладить все дела, связанные с длительным отсутствием. Это могло скорее прибавить лишнюю морщину на лбу, чем располагать к веселой улыбке.

И все же напутствие дона Рональдо, так звали консула, возымело действие. Выйдя на улицу, я испытал радостное воодушевление. Сырой холодный туман был теперь мне нипочем. Предвкушение грядущего согревало тело, быстрее гнало кровь в жилах. Мысли пришли в порядок. Я теперь так ясно представлял себе свой маршрут, выработанный за долгие часы, проведенные над картами и книгами, словно был уже в пути. Конечно, по ходу дела на месте многое изменится. одно отпадет, другое наметится.

Все будет ново и заманчиво, все будет обогащать знания и опыт. Как бывало в предыдущих путешествиях во многие страны мира, планы претворятся в дела, действие увенчается радостными открытиями, которые обогатят меня самого и других, — будут ли они большими или малыми. Это будет полное напряжение сил в труде, непохожем на будничный. И пусть не все на моем пути будет одинаково интересным, в целом меня, несомненно, ждет одно сплошное приключение.