Читаем В стране сказок онлайн бесплатно

Маленький Аслан бежал по двору вприпрыжку и весело напевал:

Бежал он в дом за флаконом из-под духов и никому не мешал. Но старый петух, просто от вредности, подкрался к нему сзади и клюнул в босую ногу.

Аслан заплакал от боли и досады. Может быть, он простил бы такую обиду серому волку или злой собаке, но петуху? Никогда!

Мальчик пнул его, и драчун отскочил. Аслан еще топнул, думая, что петух бросится наутек. Но не тут-то было. Вытянув шею, расставив крылья и, выкрикивая короткое и сердитое «ко-ко-ко!», он снова шел на Аслана.

— Ты что?! — возмутился мальчик и от неожиданности попятился назад. Видя, что его противник не собирается отступать, он побежал к дому.

Коко (так звали петуха) нагнал его у дверей и успел клюнуть второй раз, да в то же самое место! Из ранки засочилась кровь. Аслан захлопнул дверь и, громко плача, забрался под стол. Как будто надо было прятаться еще и в комнате. Он поревел там немного и вылез. Конечно, он бы плакал и дольше, если бы кто-нибудь из взрослых находился дома. Но пожалеть его было некому: бабушка Разиат сразу после завтрака ушла в сад, мама — в школу, а дедушка — на ферму.

Аслан опять осмотрел рану и решил не вытирать кровь с ноги, «пусть нана [1]посмотрит», как ему было больно.

Он взобрался на подоконник. И так, с заплаканными глазами и размазанной по смуглым щекам грязью и сидел. Нижняя толстая губа его отвисла, а тоненькие брови сошлись на переносице. Он все еще всхлипывал. С взлохмаченных черных кудрей его сыпался на подоконник крупный речной песок, когда наклонял голову, чтобы утереть вдруг набежавшие слезы.

А Коко ходил по двору и что-то угрожающе выкрикивал. Он был страшно недоволен тем обстоятельством, что калитка закрыта, а все куры гуляют на улице.

— Я тебя не трогал! — крикнул ему Аслан резким толчком кулака, растворив обе створки окна. — Так не поступают! Я не обижал тебя!

— Ко-ко! — сердито прокричал старый петух и, скривив шею, посмотрел на мальчика одним глазом.

«Еще насмехается, ух!» — И Аслан крикнул громче прежнего:

— Посмотришь, посмотришь! Я скажу дедушке, и он тебя выгонит из дому!

— Хо! — прохрипел Коко, будто усмехнулся.

Аслан сразу даже слов не нашел от такого петушиного нахальства.

— Да у тебя… у тебя хоть бабушка есть? — презрительно бросил он наконец.

Петух остановился посреди двора и молча повернул ухо и маленький черный глаз в сторону окна.

— Ага! Нету! — торжествовал Аслан. — И дедушки у тебя нет! А у меня есть и дедушка, и бабушка. Вот! — и мальчик показал униженному противнику язык. — А у моего деда Тасо — золотые руки. Так дядя сказал в клубе, когда собрание было. Вот! Дедушка знаешь кем работает? Не знаешь? А я знаю! Он работает с-самым с-с-самым главным ветерина… ветериранным, нет, ветеринарным врачом в колхозе. А сколько у него медалей? Ничего ты не знаешь!

Аслан вынес из другой комнаты шкатулку с медалями и стал их показывать своему обидчику.

— Теперь понял, кто такой мой дед?

— Ко! — наклонил голову петух.

— То-то же! — примирительно сказал Аслан, приняв громкое «ко» за восхищение подвигами его дедушки.

Коко, не двигаясь с места, вертел и вертел головой, поглядывая на мальчика то одним, то другим глазом.

— А это… карточка моего папы.

Мальчику хотелось рассказать, что папа его летчик и живет далеко на Севере, но он опустил фото на подоконник. «Задразнит еще, как Фатима. Раскричится, что нет у меня никакого папы».

Аслану стало грустно. «Врет Фатима, — стал разговаривать он сам с собой. — Папа присылает нам деньги. Он скоро приедет! Дедушка тоже сказал маме: «Он нужен мальчику».

Обо всем этом петуху Аслан не стал рассказывать. Он посмотрел на своего противника задумчивыми темными глазами и спросил:

— У тебя хоть карточка отца имеется?

Петух молча направился в глубь двора.

— Сдаешься?! — воскликнул Аслан и весело рассмеялся.

Аслан спал на диване, разметав смуглые руки и ноги, и улыбался во сне. Еще бы! Мальчику снился чудесный сон. Он парил над поляной, как горный орел. Потом откуда-то прилетел огромный серебристый самолет.

— Папа! Папа! — обрадовался ему мальчик.

Самолет посмотрел на него большими стеклянными глазами и засмеялся.

— Я к тебе прилетел, — сказал он мальчику.

— Покатай и меня, Аслан! — услышал он голос Тимура с поляны.

— По-ка-таем! — громовым голосом ответил самолет и подставил Аслану свое крыло.

Мальчик уже схватился за крыло и тут, вздрогнув, проснулся.

— Где он? Где мой папа?! — испуганно оглядываясь по сторонам, спросил Аслан и, не найдя в полутемной комнате ни отца, ни самолета, горько заплакал.

Никто из взрослых не приходил на плач, и он решил сам разыскать их.

Аслан слез с кровати, зашлепал к двери, но вдруг остановился. Два ярких солнечных луча преграждали ему путь. Они были натянуты от щели ставен до середины комнаты. Вокруг них резвились мелкие пылинки. В другое время он попробовал бы их лизнуть, чтобы убедиться, какие они на вкус и где могут пригодиться в его мальчишеской жизни. Но сейчас Аслан обошел лучи стороной, на всякий случай, чтобы не обжечься об огненные нити.

Бабушка Разиат сидела во дворе, под ореховым деревом, и нанизывала на нитки тоненькие дольки яблок. Несколько таких бус уже сушилось на проволоке посреди двора.

Аслан щурился от яркого солнца, тер глаза кулачками и хныкал.

Мальчик надеялся, что бабушка отложит иглу и поспешит к нему. Но она будто и не слышала: нанизывала да нанизывала одну за другой дольки яблок на толстую большую иглу и думала о чем-то своем.

Аслан подошел поближе.

— Ты разве не слышишь, что я плачу? — обиженный невниманием, спросил он.

— Слышу, — спокойно ответила бабушка.

— А почему не спрашиваешь, что со мной? — удивился он.

— Ты раньше всегда плакал после сна, потом перестал, и я подумала, что ты вырос и поумнел. А тут снова…

— Нана! Папа же прилетал! Как ты не понимаешь?! — воскликнул он.

— Это был сон, — тихим голосом сказала бабушка. Она посмотрела на внука погрустневшими глазами и обняла его одной рукой.

— Папа же прилетал! — повторил мальчик и добавил: — Тимурку спроси, если мне не веришь. Он видел самолет!

Аслан не раз слышал от взрослых, что из своего сна ничего не возьмешь. Но сейчас ему очень хотелось повидать отца.

— Вечером он тебе снова приснится, — пообещала бабушка.

Она повязала на голову сползшую назад косынку и снова принялась за работу.

— До вечера папа улетит далеко! И как он меня найдет в темноте? Я лучше сейчас усну!

Он побежал в комнату и долго лежал на диване, зажмурив глаза, спрятав голову под подушку, но уснуть так и не смог.

Тогда он снова вышел на залитый солнцем двор.

— Пойди, поиграй с детьми, мое солнышко, — посоветовала ему бабушка.

— Да?! А если Тимурка спросит меня, почему я не покатал его на папином самолете? Что я скажу? — ворчал Аслан.

Бабушка ничего не ответила, только складка меж бровей залегла глубже, и от этого лицо ее стало еще печальнее.

Аслан решил узнать, ушел Тимур или все еще ждет его на поляне. Сделав несколько шагов в сторону калитки, он увидел свою тень и остановился.

— Ты что за мной ходишь? А?! — и для большей строгости добавил: — Отвечай, когда тебя спрашивают… взрослые!

— И когда ты только поумнеешь? А ведь уже большой, — смеясь, сказала бабушка.

Аслан остановился и подпрыгнул. Тень тоже подпрыгнула. «А если б тень стала показывать разные фокусы: побежала бы по двору вниз головой, прокатилась бы колесом, полетела бы как птица?»

— Вот тень моя неумная, — сказал он убежденно… — Ничего сама не умеет делать, а ведь больше меня! Смотри!

Аслан поднял руку, и на асфальте двора длинноногий человечек с лохматой головой тоже вытянул руку вверх.

— Нана, смотри, на нем шапка из овчины! — засмеялся Аслан, показывая пальцем на свою тень.

— Сбрить твои кудри надо. Тогда и тень снимет овчину. Ты не девочка, а мальчик, и такие кудри тебе ни к чему, — ответила ему бабушка.

— Это вовсе не моя тень. На мне, видишь, шорты, а она совсем голенькая! — рассудил Аслан и пошел дальше.

— Такое выдумает нана! — сказал он бежавшему за ним Гибису — молодой овчарке. — У Фатимы — косы. Ее и записали в школу. И у Тимурки чуб до самых бровей отрос. А я чем хуже? Я тоже хочу в школу.

Аслан думает, что в школу без волос не принимают, а ему попасть туда обязательно надо. В школе дают красные галстуки, звездочки и портфели. Аслан бы целыми днями гулял между школой и домом в новенькой синей форме. Взрослые бы спрашивали его:

— В какой ты класс ходишь?

— В пятый «А», а Тимурка и Фатима пойдут только в первый! Я их обогнал! — отвечал бы он.

— А какие у тебя отметки, Аслан?

— Пятерки!

— Кем будешь, когда вырастишь?

— Дедушкой Тасо, — ответил бы он, потому что нет на свете лучше человека, чем его дед.

Подумал так мальчик и вздохнул:

— Зря меня не записали! — сказал он Гибису и сел на скамейку под окнами дома.

На улице было жарко и безлюдно. И Тимурки на поляне не было.

— Я уже большой, Гибис, и все знаю. Как же в школу меня не принимают? — продолжал он жаловаться.

Аслан давно знает самые главные буквы М и А. Может начертить их мелом на асфальте, стене или песке. Из этих букв получается слово МАМА, если Аслан не забывает, что первой стоит буква с двумя вершинами, а за ней — с одной вершиной.

Аслан мог бы ходить в школу один, но только полно везде ничейных гусей и собак. Они нападают на детей просто так, потехи ради.

Вот на ребят в школьной форме они не посмеют напасть!

— Ты когда-нибудь видел, чтобы на школьника петух напал? — спросил он Гибиса.

Пес смотрел на мальчика веселыми глазами, хлопал пышным длинным хвостом по пыльной земле.

Мальчик снова задумался.

Он мог бы ходить в школу и один, раз может найти свой дом отовсюду, даже с края земли. А кончается она за фермой, где работают его дедушка и бабушка. Дальше фермы никто не живет. Сразу за фермой начинается лес, а за ним каменные горы до самого неба. Дом их самый крайний на улице и стоит напротив солнца. Прямо напротив их калитки, за невысокими холмами, спит ночью солнце. Бабушка уверяет Аслана, что солнце нигде не ночует, но он уже большой мальчик и знает, что ягнята спят в хлеву со своими мамами, цыплята залезают под крылышко наседки, дети ложатся спать рядом со взрослыми.

— Солнышку, что ли, не хочется спать? — рассуждал он вслух. — Его домик за холмами. Каждое утро солнышко выходит гулять, если нет на небе туч или не капает дождь. Ему не разрешают выходить из дому в сырую погоду. Боятся, что оно простудится. Понимаешь?

Гибис лежал у ног мальчика и молча слушал его.

Свой дом Аслану найти даже очень просто: на улице все дома стоят в один ряд. Выйдет из калитки и сразу видит: вдоль улицы тянется проселочная дорога, а рядом с ней канава, а по обе стороны от нее разные деревья: яблони, сливы. В канаве вода такая черная-черная, и лежат в ней свиньи и поросята. А на берегу отдыхают гуси и утки, если поленятся идти на речку.

За канавой просторная поляна. На ней пасутся овцы и телята. Дети тут гоняют футбол и затевают разные игры. За поляной протекает речка Светлая. Вода в ней зимой чистая, даже голубая, как лед. А летом вовсе она и не светлая и не чистая, особенно после дождя.

На речке стоят маленькие плетеные мельницы, накрытые соломой. Мелят на них кукурузу и солод… К такой мельничке и от дома Аслана проложена тропинка.

— Я все знаю, — опять похвастался мальчик собаке, — зря меня не записали в школу.

Аслан очень любил свою овчарку и переживал, что ночью остается в темном дворе, что зимой ей холодно. В доме много комнат и полно ничейных постелей, а Гибис должен мерзнуть зимой в конуре. И с тем, что собаке полагаются одни кости, мальчик никак не мог согласиться. Гибис всегда так радовался каждому кусочку мяса! Подпрыгивал, если Аслан держал мясо в вытянутой руке, хватал его и жадно ел.

Но бабушка пригрозила мальчику:

— Если еще увижу, что мясо, которое должен съесть ты, отдаешь Гибису, накажу. Не говори потом, что не слышал моих слов.

Не забыл он бабушкиных слов и в то утро. Но как он мог съесть курятину, не угостив ею своего друга?

— Нана, я суп съел, а мяса мне что-то не хочется. У меня от курятины болит живот, — сказал Аслан и отодвинул от себя тарелку с куриной ножкой.

Он подумал, что бабушка пожалеет его и скажет: «Не ешь. Если хочешь, отдай Гибису», но ошибся.

— Не хочешь — оставь, — посоветовала она.

— Ладно. Может, ничего и не будет, — немного помолчав, сказал Аслан и придвинул к себе тарелку.

Он откусил совсем маленький кусочек и принялся его жевать. «Пусть нана подумает, что я сам его съел». Немного погодя он слез со стула и, мурлыча никому не известный мотив, направился к двери с сияющими глазами.

— Есть положено за столом, мой мальчик, — заметила нана.

Аслан рассмеялся. Он был уже у двери и мысленно успел угостить мясом Гибиса, потому спросил бабушку:

— Нана, когда ты видела, чтобы собаки ели за столом?

Еще утром облака лениво бродили по склонам лесистых холмов, а к обеду они уже затянули все небо, и стал накрапывать дождь.

Как раз в это время ребята, игравшие в футбол, разрешили Аслану постоять в воротах, обозначенных камнями. Крупные неторопливые капли ударили его по голове, плечам. Аслан поднял умоляющий взгляд кверху. Низкое серое небо двигалось на него бесчисленными каплями дождя. «Сигнал тревоги» подали и огромные листья лопуха около ног, по которым весело забарабанил дождь. А как Аслану хотелось доказать ребятам, какой он ловкий вратарь! И вот… «Тоже мне, не мог пойти ночью, когда ребята спят. Как будто не все равно, днем или ночью поливать землю», — бурчал он.

— Аслан, беги скорее! — услышал он голос Фатимы и побежал за всеми.

Ребята укрылись от дождя в сарае Тимурки.

— А откуда дождик льется? — спросила четырехлетняя Мадинка и вытерла смуглое личико подолом платья.

— С неба! Откуда же еще? — пожала плечами Фатимка.

— Не с неба, а с тучи! — вмешался в разговор Тимур.

— Нет! С неба!

— С тучи! — настаивал на своем Тимурка. — Без тучи не бывает и дождя!

Ребята заспорили.

— Спроси у Чермена, он все знает, — не успокаивался Тимур.

— И спрошу! Он не задавака, как ты.

Чермен был старше собравшихся здесь ребят. Уже в четвертый класс перешел. Но с дошколятами водился. И сейчас, когда Фатимка спросила, откуда берется дождь, Чермен важно встал, поднял руку, чтобы все замолчали.

— Это делается так… Это делается так, — повторил он, подумав еще немного. — Прилетает вертолет или самолет, вертит лопастями или винтом и делает ветер. Начинается ведь все с ветра? — он посмотрел на ребят.

— Да, — ответили все.

— Про вертолет — ты нарочно? — хитро улыбаясь, спросил Тимурка. — Ветер и без всяких самолетов дует. — И синие глаза его заискрились: вот ведь какой я догадливый!