Читаем В слепой темноте онлайн бесплатно
В слепой темноте
Кое-что случилось. Страшное. И Алекс потеряла важную часть своей жизни. Спустя время девушка возвращается домой, к родным, знакомым, друзьям, но это уже не та Алекс, что была прежде. Она изменилась. И ей больше не нужна любовь, так она утверждает. Но что если ее Любовь нуждается в ней? Что если Игорь не готов отпустить Алекс, перечеркнув прошлое, как то сделала она?
Серия: Ошибаются все
Романы / Современные любовные романыТихий стук капель дождя за окном. Маленькие ручейки медленно стекают вниз по тонкому стеклу, образуя мокрые лужицы на наружном подоконнике из белого грубого камня. Постепенно сгущаются вечерние сумерки, а луна в перигее, светит особенно ярко. Его жемчужный свет мягкой дорожкой ложится на пол и едва касается слабыми щупальцами приоткрытой двери, ведущей в пустые темные коридоры… Ночное небо сегодня обильно украшено россыпью мелких светил. Как красива природа в ночное время, и как печально, что её частенько не замечают. А ведь стоит лишь поднять ввысь глаза и обнаружить множество миров на небесном своде.
Девушка откладывает на коленки книгу, что читает уже пятый вечер подряд. Почти четыре недели она проводит свои вечера здесь, в этой безмолвной палате. Всякий раз, когда девушка, разочарованно вздыхая (больная всё еще не очнулась), падает на скрипучий больничный стул, она открывает книгу на той странице, где остановилась прошлым вечером, и читает. Читает. И вновь читает. Её племянница в коме, и она уже потеряла всякую надежду на благоприятный исход. Врачи разводят руками, мол, придет в себя, если девочка сама захочет вернуться. Глупые они — эти врачи. Если сама захочет… как же! Им лишь бы свалить ответственность за её состояние на высшие силы. Ведь сами они не могут ничего сделать. Эти люди в белых халатах ходят и ходят, слоняются из палаты в палату, а помочь бедной девушке не способны. Сказали бы уже прямо, что шансов практически нет, но нет — они дают надежду, тем самым заставляя человека, сидящего рядом с ней все эти безумно долгие часы — адски болезненные часы абсолютного наведения, — наблюдать, как родной человек медленно умирает, угасает на глазах.
Порой она подолгу вглядывается в её лицо, бросает взгляд на неподвижные веки и застывшие, словно кукольные, ресницы в надежде уловить изменения — такие долгожданные улучшения. Вот и сегодня девушка изучает ее безжизненные, бледные губы — ничего, но она не сдается, верит в чудо, хотя надежды давно угасли. Погладив пальчиками темные волосы девушки, Лена встает и поправляет на ней одеяло, бросает взгляд на показатели приборов — она немного разбирается, она сама врач-педиатр. Отчаянно кусает губы и хрипло выдавливает слова утешения:
— Алекс, ты проснешься, я знаю. Ты ведь невероятно сильная. Ты борец, Алекс. Давай же, очнись, дорогая. — Женские слезы неизбежно катятся по щекам. Лена горько всхлипывает, дрожащими пальцами нащупывая в кармане белого халата писклявый мобильник. Тыльной стороной ладони размазывая слезы по щекам, она вглядывается сквозь пелену в яркий экран, щурится.
— Алекс, это твоя мама. — Лена смотрит на милое, совершенно безмятежное личико племянницы и, закусив губу, отклоняет вызов. — Не сейчас, Света. Не сейчас, — бормочет она под нос и убирает телефон обратно в глубокий карман своего потрепанного больничного халата. — Алекс, ты слишком долго спишь, тебе не кажется? Пора бы уже проснуться… Знаешь, твоя мама ведь ничего не знает. Не представляю, как она переживет такое… А если… если ты… никогда больше не проснешься, она мне этого не простит. Ни за что не простит. Очень тяжело говорить о таком, знаешь… Тяжело сообщать плохие новости, поэтому я не смогла ей ничего сказать. — Лена берет Алекс за руку. — Но если ты сейчас умрешь, Алекс, твоя мать меня возненавидит за то, что я скрывала эту ужасную трагедию от нее. Целый месяц, Алекс. Я так больше не могу. А ну живо возвращайся! — в отчаянии восклицает она. Но Алекс по-прежнему пребывает в глубоком сне, ни на дюйм не шелохнется.
Чуть позже, успокоившись, Лена вновь возвращается к книге, а потом, поздно ночью, через весь город едет к себе на квартиру, где она долго ворочается в постели, мучаясь тревожной бессонницей. В конечном итоге её стенания заканчиваются таблеткой снотворного и стаканом прохладной воды. На следующий день всё начинается сначала: с утра на работу, в обед — короткий визит к племяннице, вечером — долгие часы одностороннего общения у постели Алекс и чтения её любимых книг, ночь — полная тревог. Одним словом, горькие дни, ставшие выматывающей рутиной для бедной молодой девушки.
— Лера? — Игорь угрюмо и устало встречает запыхавшуюся студентку, ураганом ворвавшуюся в его кабинет. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?
— Случилось! — Студентка выглядит весьма взвинченной и недовольной. Она подбегает к столу, за которым сидит преподаватель, падает на стул и неожиданно заявляет: — Вы в своем уме?
— Прости, что? — Игорь с недоумением смотрит на девушку. Переживания о племяннике отошли на второй план, едва он увидел выражение ее лица, сулившее ничего хорошего. С такими лицами добрых вестей не приносят.
— Как вы могли допустить такое? Не понимаю, — гневно продолжает она.
— Лера, объясни нормально, что случилось? Что я допустил? — хмурится мужчина.
— Вы не знаете? Алекс уезжает! Может быть, уже уехала! Из-за вас, между прочим! Взяла академ, взяла билет на самолет и бросила нас с вами! Ей я это еще припомню. Но речь сейчас не об этом. Речь сейчас о вас. Что намерены делать? — нетерпеливо спрашивает девушка, ерзая на стуле, и сверлит острым взглядом преподавателя.
Игорь выглядит сбитым с толку, отводит растерянный взгляд на тетради и вновь поднимает его на студентку.
— А что я могу сделать? — наконец произносит он не своим голосом, нервным движением коснувшись губ пальцами.
— То есть вы бросили её? — с нескрываемым осуждением уточняет Лера.
— Лера, если уехала она, значит, бросил не я, а…
Но разгневанная студентка не дает ему договорить.
— Вы хоть представляете, что она пережила?! — орет она и резко вскакивает со стула, тот, пошатнувшись, чуть не опрокидывается на пол. Такой реакции Игорь точно не ожидал, и потому с удивлением взирает на разбушевавшуюся студентку.
"Вот, что с ними случается, когда позволяешь им слишком многое. Они ведут себя непозволительно дерзко и теряют всякую субординацию", — думает про себя Игорь, но прежде чем успевает сделать замечание, он слышит слова, которые заставляют его замереть на месте и забыть, как дышать.
— Ее похитили и чуть не изнасиловали! Меня в городе не было. Её мать укатила на море. Вы были в Питере. Она осталась одна, и этот псих воспользовался этим, напал, усыпил и запихнул ее в машину! Три дня! Три дня она была один на один с чертовым психом! Тут любой сломается и начнет пить! — Она замолкает и нервно проводит по волосам, закрывает на время глаза, чтоб выдохнуть и успокоиться. Тяжелое дыхание поднимает грудь девушки с неестественной амплитудой.
— Когда… — голос его не слушается, — когда это случилось?
Только теперь Лера, успокоившись, открывает глаза и вновь опускается на стул.
— В середине декабря, — горько сообщает она. — Она три дня провела в каком-то подвале, а после ей чудом удалось сбежать.
— Как? — Игорь ладонью проводит по лицу. — Почему она молчала? Почему мне не сказала?
— Боялась. Вначале, что разочаруешься. Ведь она думала, что убила своего похитителя: она ударила его по голове ржавой железякой, когда убегала. А после, когда мы узнали, что Егор жив, Алекс просто-напросто боялась твоей жалости к ней. Поэтому не сказала. — Лера незаметно для себя переходит на "ты". Такое, кстати, происходит не в первый раз. Если вспомнить совместный обед втроем в ресторане, то там они и вовсе говорили на равных, как старые, добрые знакомые.
— Что за Егор? — мужчина яростно сжимает кулаки и стискивает челюсть. Вот-вот зубы посыплются от злости.
— Сын какого-то местного государственного чиновника. Из богатой семьи, в общем. В полицию обращаться не имеет смысла. Уже пытались, нас просто выставили оттуда, — со злостью говорит Лера.
— И как он связан с Алекс?
— Он ей раньше нравился, а потом уже она отказала ему, вот парень и слетел с катушек. Не понравилось, видать, что ему, такому распрекрасному мачо посмели отказать. Ну или он от рождения чертов псих, а похищение человека для него обычное дело.
Игорь тотчас вспоминает парня, того, что целовал его Алекс в актовом зале в самом начале их знакомства. Уже тогда этот парень ему не понравился и вызывал невообразимую ярость, а теперь и подавно — Игорь готов убить этого гада и немедленно.
— Я убью его, — цедит он сквозь стиснутые зубы.
— Не горячись, успокойся. И не убьешь ты его, на занятия он не ходит, пропал куда-то, однако преследовать Алекс не прекращает. Она говорила мне, что пару раз видела его в окне и несколько раз идущим следом. Ей даже пришлось однажды в бар с твоим племянником пойти, лишь бы тот согласился проводить ее до дома.
При упоминании племянника вкупе с жуткой историей, он медленно закрывает глаза и старательно отгоняет ужасные картины, которые подкидывает ему память и злое воображение, где Алекс, его милая, хрупкая Алекс, дрожит от страха, отчаянно борется за жизнь, пытается не сойти с ума и сохранить разум. Она боится, но вопреки всему остается сильной и стойкой.
Игорь вспоминает все те дни, в которые Алекс вела себя странно, была рассеянна, необычайно пуглива и… просыпалась с криками от кошмаров. А еще он понимает, что она не спала, не могла, и оттого ни разу с того времени не просыпался с ней вместе… А теперь он корит себя за то, что не настоял тогда, не разговорил, не выпытал у нее правды, не успокоил свою маленькую девочку, не защитил.
— Номер рейса, — резко просит он, словно наконец очнувшись. Судорожно складывает бумаги в портфель и смотрит на девушку.
— Что? — вынырнув из раздумий, переспрашивает подруга Алекс.
— Скажи номер рейса, — нетерпеливо повторяет он.
— Я не знаю, Игорь. Она не говорила. Она вообще мне ничего не сказала.
— Город? — с надеждой спрашивает он.
— Я не знаю, куда она летит. Или уже улетела, — с грустью произносит Лера.
Игорь отчаянно срывается с места и спешит покинуть аудиторию.
В аэропорт он приезжает на пять минут позже. Самолет улетел. Он опоздал.
Я не видела его 7 недель и 3 дня. Не думала, что любовь может быть таким сильным чувством, незаживающей, кровоточащей язвой в сердце, той еще занозой в голове…
Ночь. Я на крыльце многоэтажного дома, сижу на ступеньках возле подъезда. Если зайти внутрь, подняться на шестой этаж, на лифте или пешком по лестнице — не столь важно, позвонить в двадцать вторую квартиру, мне откроет дверь симпатичная шатенка с темно-серыми, как нынче моя душа, глазами. Или же не откроет. Зависит от того, где она, чем занята. Если так подумать, в клубе она напивалась вчера, пришла под утро, значит, сегодня она либо высыпается и будет ворчать на меня за то, что посмела разбудить «спящую красавицу», либо пошлет на часик-другой, может, на всю ночь погулять где-нибудь, зависнуть у «друзей», а-то и переночевать, в случае если ночь моей соседки окажется столь бурной и страстной, что жаркий пыл любви не отпустит голубков до утра. Если честно, не хочется нарываться на неприятности, ссориться с Тиной и что-то выяснять, возражать. Потому лучше посижу тут, в тишине. Где-то вдалеке слышен шум автомобилей, сигналы, звук тормозов — этакий шлейф ночного города, эхо городской жизни.
Самое сложное в моей ситуации — это сохранять непроницаемую стену отчужденности от близких мне людей. Иногда ловлю себя на мысли, что ужасно хочется позвонить кому-нибудь, пожаловаться на судьбу, поплакать, истошно порыдать в трубку, услышать слова утешения, побыть маленькой девочкой, что так нуждается в добрых словах, теплых объятиях и… бескорыстной, безусловной любви. Никогда еще я не была так далеко от дома, от родных, друзей, без поддержки и опоры. Здесь у меня нет никого, одиночество — вот, с кем я делю свои будни. Обманываю, конечно, в этом городе живет еще Лена, моя тетя. Пару раз даже порывалась заявиться к ней, чтобы не чувствовать себя безнадежно одинокой в этом мире, но потом очередной раз вспоминала, что я сама выбрала такую жизнь, сама свернула на этот путь, сама отгородилась от всех. Сама. Ведь когда-то нужно учиться самостоятельности, уметь полагаться только на себя. Ничто не вечно, всё проходит. Родители когда-то состарятся и исчезнут, знакомые, словно прохожие, уходят, с друзьями порой так же: ссоришься, обижаешься, разрываешь связи, уходишь. Все уходят, и ты — единственный человек, который остается, который будет с тобой до конца… Та же любовь… жизнь полна обид, разочарований, ошибок, гордости, гнева, злых событий, которые мешают любящим сердцам быть вместе, вернее оставаться в конечном итоге вместе. Не всем парам под силу пройти трудности, мы вот с Игорем не прошли. Наша история закончилась, связь порвалась, а любовь… не выдержала испытание и сдалась, разбилась на миллиарды мелких кусочков, разлетевшихся незримой пылью по ветру, яростному и беспощадному.
Но я люблю. Все еще люблю. И нет мне спасения, нет мне лекарства. Думала, вдали от него мне станет легче. Отнюдь. Ни на грамм тяжесть сердечной боли не отступила.
Слезы по щекам, я беззвучно реву, сидя на холодном камне в полночь. Продолжаю дышать болью.
Лунный свет падает на мои руки, от чего они светятся бледной синевой, напоминая о ночи, о непроглядной, нескончаемой ночи в моей душе.
