Читаем В сиянии полнолуния онлайн бесплатно

От реки веяло прохладой. В знойный день только около нее можно было спастись от палящего солнца. И она бежала к ней. Подобрав полы скромного белого платья, она бежала по траве босиком, без стыда и с детской беззаботностью. Рей вбежала в реку: брызги разлетелись в стороны. Она заулыбалась ярче солнца, почувствовав разгоряченной кожей прохладу мягких вод. Взгляд ее зеленых глаз устремился в небо: там и тут летали птицы. Наблюдая за ними, Рей заплывала все глубже. Так она намочила не только платье, но и волосы, неприлично короткие, с небрежно обрезанными концами. Однако в этот самый момент рядом с ней не было никого, кто посмел бы осудить ее: лишь она среди красот дикой природы.

Рей плавала, с головой смело погружаясь в воду. Как маленькая девочка, возжелавшая доказать, что она на многое способна, она пыталась добраться до самого дна реки. Это была игра, о которой никто, кроме нее, не знал; только у нее получится коснуться пальцами дна, и она возгордится собой… Всплыв на поверхность, Рей глубоко вдохнула и снова погрузилась. Через несколько напрасных попыток она все же смогла дотронуться до дна. Прихватив маленький камень, Рей всплыла и, жадно вдохнув, в сжатом кулаке подняла его над головой, радуясь своей награде.

То был момент торжества, значимый для нее одной. Но он был прерван. Краем глаза Рей заметила движение. Она опустила руку под воду и отпустила камень, вернув его реке. Нерешительно Рей посмотрела на волка, пришедшего из леса – с другой стороны реки. Склонив морду, он быстро лакал воду. Его взгляд был опущен, но он прислушивался к шуму вокруг себя: это было ясно по его большим ушам, которые он навострил. Стоило Рей поднять руку, убрав от лица мокрые пряди, закапала вода, и волк перестал пить. Он поднял морду, устремив на нее тяжелый взгляд желтых глаз…

Затаив дыхание, они лишь смотрели друг на друга: она – настороженно, он – невозмутимо. Его шерсть была темной, почти черной, местами грязной от земли и запекшейся крови, а громадное тело – напряжено: в любой момент он был готов сорваться с места и только ждал подходящего момента.

Это был отшельник. О таких, как он, Рей рассказывала кормилица. Кровожадные волки, которые когда-то были людьми. Они жили в лесах как дикие звери. Говорили, что отшельники были каннибалами. Чтобы снова испытать человеческие переживания, ставшие для них далекими, они жадно пожирали сердца себе подобных.

Вытянув к ней морду, волк робко понюхал воздух. И на лицо Рей легла тень страха. А когда волк вдруг громко чихнул и не один, а несколько раз подряд, она заметно расслабилась и заулыбалась. Не спеша Рей вернулась к берегу и, наступив на траву, поправила платье, мокрое и прозрачное, ставшее тяжелым от воды. Оно липло к ней подобно второй коже. Когда она обернулась через плечо, волк исчез: он больше не стоял по другую сторону реки и не смотрел на нее.

Рей сидела возле реки, изнеможденно прикрыв зеленые глаза и подставив лицо солнечным лучам. Отчего-то солнце всегда ее любило, и эта любовь выражалась в созвездиях, что расцветали на ее загорелой коже. Каждый год их становилось как будто бы все больше и больше. Ни одна девушка во всем их поселении не могла сравниться с той красотой, которой наделило ее солнце. Правда, никто из них никогда и не хотел быть похожим на нее.

До самого вечера Рей собирала цветы, а потом, сидя на траве, кропотливо плела венки, издалека рассматривала птиц, мечтая об их крыльях, и наблюдала за дикими животными, что остерегались подходить к ней близко: вмиг они сбегали, когда она пыталась подкрасться к ним и разглядеть получше.

Только когда вдали раздался волчий вой, Рей поспешила домой. Хотела бы она иметь крылья, чтобы в тот день улететь далеко-далеко, но даже с лапами она не умела быстро бегать.

С детства она была другой. Недостаточно сильная, а значит, не умевшая бороться, недостаточно быстрая, а значит, не умевшая охотиться, недостаточно внимательная… Вечно она была в своей тоске и в своих мечтах.

Таких, как она – слабых детенышей, было принято убивать при рождении. Так стае не приходилось заботиться о них и жертвовать своей жизнью ради них. Те ведь не могли прокормить себя, а их детеныши рождались такими же слабыми, какими были они сами.

Но Рей была внучкой вожака. Она была единственным ребенком старшего сына вожака, тот погиб в схватке с чужаками. В их поселении его почитали. Хоть Рей не знала своего отца, иногда из-за всех этих разговоров о нем ей казалось, что он был где-то рядом. А вот про мать она ничего не знала: никто не говорил ей о ней. Правда, однажды она подслушала, что та после гибели мужа умерла при тяжелых, преждевременных родах.

Должно быть, ее мама была в их стае самой обычной девушкой, оттого никто не говорил о ней. Переодеваясь в своей комнате под надзором старших женщин, что без умолку отчитывали ее, Рей думала: что испытывала ее мама перед своим ритуалом? Догадывалась ли она, чем все может закончиться для нее? А если бы она точно знала, то сбежала бы из стаи или бесстрашно приняла бы свою судьбу?..

Ночное небо украшали звезды. Они ярко блестели для тех, кто хранил в своем сердце желание. Одно-единственное желание, какое сможет исполнить лишь звезда, что упадет с неба в объятия холодной реки, в последний раз сотворив настоящую магию.

От большого костра, вокруг которого, радостно смеясь, танцевали молодые девушки, исходило тепло. Пламя искрилось, и можно было услышать приятный треск, напоминавший о доме, о месте, где безопасно и спокойно. Совсем рядом бродили громадные волки. С волнением и нетерпением они ожидали начала брачного ритуала. А когда смолк смех и ветер подхватил девичий шепот, волки навострили уши и устремили свои взгляды на Рей. Со склоненной в печали головой она медленно ступала босыми ногами по сухой земле. Она была облачена в ритуальное платье: на белой плотной ткани были вышиты созвездия. Оттого, что оно было коротким, все видели ее слабые, худые ноги, колени со свежими и старыми ссадинами. Верно то, о чем подумал каждый, увидевший ее той ночью: догнать ее сможет любой. Вот только кто осмелится заявить свое право на внучку вожака?..

Окружившие Рей девушки посадили ее на колени, в нескольких шагах от вожака: не слишком близко, не слишком далеко. Она склонила голову, спрятав лицо за вьющимися каштановыми волосами. Пока она дергала заусенцы на пальцах, не видя и не слыша того, что происходит вокруг, определялась ее судьба. Рей задрожала, когда возня от драк стала громкой и жестокой. Один за другим волки сражались друг с другом ради того, чтобы заявить на нее свое право. Звучали грохот, рычание, скулеж… Когда это закончилось, Рей осмелилась поднять взгляд и увидела волка, что медленно приближался к ней. Его коричневая шерсть была окровавленной, местами виднелись неглубокие раны.

Рей узнала его – это был По. Едва ли они были хорошо знакомы. Но он казался ей добрым человеком. Всегда, когда их взгляды случайно встречались, По приветливо улыбался и кивал ей. Возможно, это он был тем, кто в голодные годы тайком оставлял для нее мясо, когда в стае ей не доставался и кусочек. Возможно, это он всегда заботился о ней издалека: на каждом шагу она чувствовала чье-то… его присутствие.

Вдруг По остановился, так и не дойдя до нее. Он навострил уши и настороженно склонил голову, посмотрев в сторону, злобно оскалился. Из его горла донеслось тихое нарастающее рычание. Неторопливо, тяжело ступая по земле, к ним шел волк, перед которым расступались другие. Его темная шерсть почти сливалась с ночным мраком, а желтые глаза подобно пламени ярко светились в темноте.

Рей неотрывно наблюдала за ним. Когда он встал рядом с По, склонившись к нему и предупреждающе зарычав на него, ее взгляд невольно опустился на его лапы, что были действительно огромными. Никогда прежде она не видела его в стае. Этот волк был чужаком. А чужаки не могли заявлять свое право на девушек из их стаи, тем более… Рей резко подняла глаза, когда его лапы двинулись в ее сторону, и, столкнувшись с внимательным взглядом желтых глаз, замерла.

Тем более если они были отшельниками!..

Волк тоже замер. Он смотрел на нее неотрывно и внимательно, как настоящее животное, только что столкнувшееся с чем-то пускай и неизвестным, но определенно безобидным. В его глазах отражалось любопытство – и только. Невозможно было догадаться, думает ли он о чем-то. Но Рей волновало лишь одно: остались ли хоть какие-то человеческие переживания в его сердце?

Иногда, перед сном, она размышляла о том, что с ней станет, если она убежит из стаи волчицей и больше никогда не вернется к людской жизни. Станет ли она такой же дикой и безумной, как другие отшельники? Неужели это единственный путь и нет другого?

Закрывая глаза, Рей представляла: она бежит по лесу, ее лапы оставляют следы на земле, ветер шумит в ее ушах, а носом она чувствует волнующий сердце запах – запах свободы. Для нее свобода пахла землей и травой; этот запах был легкий, успокаивающий, заставляющий ее чувствовать себя живой.

Однако настоящая свобода была Рей неведома; она желала и вместе с тем боялась ее. Было страшно от мыслей, что она не сможет себя прокормить и умрет с голоду, не сможет найти уютное, теплое местечко и замерзнет ночью, не сможет защитить себя от опасностей и погибнет. Всегда уязвимая, она не была создана для этого мира, тем более для того, чтобы жить в нем свободной.

Осознание, что отшельник пришел за ней, окатило ее холодной водой. Рей резко повернула голову и осмелилась взглянуть на вожака их стаи, на своего деда. Он сидел на деревянном троне, держа руки на подлокотниках, и, прищурив глаза, испытующе смотрел на отшельника. Члены стаи скалились на чужака. Когда вожак незаметно кивнул По, немедля тот бросился на отшельника. Рей ахнула и прикрыла рот ладонями, с широко распахнутыми глазами наблюдая за тем, как они боролись. Их драка была не за нее: на этот раз волки дрались, чтобы выжить или умереть.

Взгляд Рей не отрывался от них. В этот самый момент она ни о чем не думала, только чувствовала, что вот-вот решится ее судьба. Глубоко в лесу завыл ветер, и по ее коже побежали мурашки – не от холода, а от волнения и страха. Когда отшельник вцепился в глотку По, тот заметался и заскулил, дергаясь, пытаясь вырваться из его мертвой хватки. Но все его попытки были тщетными. Острыми зубами отшельник грубо вырвал кусок его плоти. Упав на землю, По часто задышал. В тишине, нарушаемой только тяжелым дыханием чужака, его глаза закатились…

И вдруг раздался хор волчьего воя, что вывел Рей из оцепенения. С ужасом она посмотрела на отшельника, что, приблизившись, смиренно склонил голову перед вожаком их стаи. В отличие от других волков он не прижимал уши к голове и не поджимал хвост. Непокорный, жестокий, дикий, он пришел за ней. За тем, чтобы сделать ее своей, или за тем, чтобы сожрать ее нежное сердце?

Все взгляды были устремлены на вожака: они ждали, какое решение он примет. Только Рей и отшельник неотрывно смотрели друг на друга. Он облизался, и она огорченно поджала губы, видя свежую кровь на его морде. К ее глазам подступили слезы, когда волки заворчали, а отшельник навострил уши и посмотрел на ее деда, который поднял руки и в стоявшей вокруг тишине громко хлопнул в ладони, только что одним жестом отдав родную кровь монстру.

Отшельник склонил голову и медленно направился к ней, как крадущийся за своей добычей хищник. Она прикрыла глаза, когда он оказался достаточно близко, чтобы она почувствовала исходивший от него запах крови. Сидя перед ним на коленях, Рей была как никогда беззащитной. Она не чувствовала себя настолько слабой и напуганной, даже когда голодала, наблюдая за тем, как волки дерутся за кусок мяса, о котором она могла только мечтать. Мокрым носом отшельник ткнулся в ее щеку, и она вздрогнула всем телом, подумав о крови По на его морде.

Пока он обнюхивал ее, Рей думала о солнце. Оно всегда грело ее – в хорошие и плохие дни. По ее щекам потекли беззвучные слезы, когда она осознала, что может больше никогда не почувствовать касание солнечных лучей на своей коже. Горячее дыхание отшельника обожгло ее ладони, и она зажмурилась, боясь открыть глаза и увидеть его перед собой. Обнюхивал он ее тщательно, а когда закончил, наступила глубокая тишина.

На мгновение она подумала, что, возможно, уже была мертва.

Но вдруг отшельник глухо зарычал напротив ее лица, загорелого, покрытого маленькими веснушками, а когда она не шелохнулась, напуганная до ужаса, он грозно щелкнул пастью рядом с ее ухом. Рей невольно отклонилась назад и почти упала на спину, но вовремя подставила локти, которыми больно ударилась о землю. Широко раскрытыми глазами посмотрев на отшельника, она столкнулась с его взглядом.

Снова он зарычал на нее, надвигаясь.

Инстинкты взяли вверх, и, перевернувшись на живот, Рей обратилась. Платье на ней частично порвалось, когда она вскочила на лапы и побежала в темный лес.

В облике волчицы Рей все равно была вдвое меньше отшельника, который последовал за ней, как только она скрылась из виду. Ее шерсть была каштановой с красным отливом, который можно было хорошо рассмотреть, когда она лежала на солнце. С нежной теплотой оно принимало ее любой.

Пускай Рей понимала, что не сможет убежать от отшельника, она все равно бежала. Она думала об одном – выжить, она должна выжить или хотя бы дожить до утра, чтобы попрощаться с солнцем, в последний раз ощутив на себе его любовь. Позади Рей слышала то, как тяжело бежал отшельник. Он преследовал ее, не отставая, но и не нагоняя. Когда она проскочила между кустами, ветки которых ударили ее, отшельник не прыгнул за ней. Рей побежала быстрее: в ней вспыхнула надежда, что она сможет обхитрить его, если будет выбирать места, где он не сможет, в отличие от нее, пролезть.

Она взобралась на небольшую возвышенность и резко отпрянула назад, когда он появился перед ней, зарычав. Упав на спину, Рей покатилась вниз, а потом – как можно скорее поднялась и снова без оглядки рванула. Она не знала, куда бежать. У нее не было мест, в которых она могла бы спрятаться от него. Казалось, он сможет найти ее везде. Ведь дикий лес был его домом, не ее.