Читаем В Школьном переулке онлайн бесплатно

Этим летом я поселился в Школьном переулке. Там против моего окна возвышается большое здание школы.

Всё лето в переулке стояла тишина. Слышно было, как шелестят липы на школьном дворе, как чирикают воробьи. Они забавно прыгали по асфальту, словно играли в классы.

Потом наступила осень, школьные липы пожелтели… И вот однажды утром я проснулся от небывалого шума.

Я кинулся к окну. В переулке было полно народу. И всё девочки, девочки, девочки… Никогда ещё я не видал столько девочек сразу. Маленькие и большие, светлые и тёмные, тоненькие и толстушки, тихони и болтушки — всякие!

Их привели мамы, бабушки… Даже несколько пап там было. А одну девочку в красном сарафанчике с так вот торчащими тугими косичками привёл за руку старенький дедушка. Наверно, он ей и косички эти заплетал.

Девочки кричали, шумели, переговаривались. Но вот раздался звонок, и все они побежали в школу и склонились над учебниками. И я тоже, как прилежный ученик, склонился над столом. А мамы и бабушки и старенький дедушка постояли ещё немного под окнами школы и разошлись.

На другой день девочки пришли уже без родителей. Они разложили сумки и портфели вдоль тротуара и давай играть в салки, в классы и в прыгалки.

Вдруг в переулке раздался пронзительный визг. Я бросился к окну. Вижу: два мальчика (из второго или даже, скорее, из третьего класса) идут в атаку на девочек. Кепки лихо сбиты на затылок, в глазах озорной блеск, курносые носы в чернильных пятнах гордо задраны вверх.

Вот они подошли к девочкам, взмахнули портфелями, гикнули, свистнули, и все девочки — пятьдесят или шестьдесят девочек — шарахнулись от них в сторону, словно стадо овечек.

Я удивился: как же это столько девочек испугались двух мальчиков! А мальчики, видно, и сами не ожидали такой лёгкой победы. Они осмелели и давай пинать ногами портфели, стекляшки… А потом ещё выхватили верёвку-прыгалку и стали размахивать ею, словно бичом.

Я не вытерпел, высунулся в окно, хотел было крикнуть: «Эй вы, молодые люди, вы что маленьких обижаете!» Но не успел. Та самая маленькая девочка, которой дедушка заплетает косички, вдруг отделилась от всей толпы своих подруг, остановилась, посмотрела на мальчиков да как топнет ногой:

— Вы что озорничаете? Марш отсюда, ну! Мальчишки даже засмеялись от неожиданности.

— Эх ты, козявка! — сказал один и протянул руку, чтобы дёрнуть за тугую косичку.

Но девочка тряхнула головой, обернулась и крикнула:

— Девочки, за мной!

И тут все девочки, увидев, что нашлась одна храбрая душа, которая не побоялась мальчишек, все, всей толпой, сколько их там ни было, подбежали к мальчишкам и окружили их плотной стеной.

— Вы что нам мешаете?

— Уходите отсюда!

— Отдайте нашу прыгалку!

Мальчишки пытались было вырваться, но не тут-то было! Девочки не отпускали их. Один взмолился:

— Я больше не буду!

Другой захныкал:

— Я… я… я маме скажу…

Да, туго пришлось бы мальчишкам, но тут, на их счастье, раздался звонок, и все девочки побежали в школу.

В переулке стало пусто. Только два мальчика стояли на мостовой. Вид у них был неказистый. Один — без кепки, другой — без ремня, книги разбросаны…

А девочка в красном сарафанчике остановилась ещё в дверях школы, показала мальчикам вот такой «нос» из пяти растопыренных пальцев и крикнула:

— Приходите завтра! За добавкой!

Но ни завтра, ни послезавтра — никогда больше эти два мальчика не появлялись в нашем переулке. Вот, значит, как их напугала маленькая девочка в красном сарафанчике — «козявка»!

Костя и Валя по утрам просыпались от громкого стука. Это в дверь барабанил почтальон. Он подавал папе газету и говорил:

— Хоть бы ящик повесили, гражданин!

— Да-да, конечно, обязательно, — отвечал папа. — Сегодня обязательно…

А сам всё забывал купить ящик. Но вот один раз он пришёл домой с большим свёртком, потёр озябшие руки, развязал свёрток, и тут Костя и Валя увидели большой голубой ящик. На железной дверке — красивые печатные буквы:

Папа достал молоток, прибил ящик к дверям, потом вынул из кармана маленький замочек с маленьким ключиком и сказал:

— Кому доверить ключик? Кто у нас будет «заведующий почтой»?

— Я! — крикнул Костя.

— Я! — крикнула Валя.

— А ты писем не получаешь! — заспорил Костя.

— И ты не получаешь! — ответила Валя.

— А я буду получать!

— И я буду получать!

— Чур, не спорить! — сказал папа. — Костя старше — значит, надо доверить ключик ему. Костя, держи.

И папа дал Косте маленький блестящий ключик. Костя взял ключик и с важным видом спрятал в карман.

Костя каждое утро выходил на крыльцо, отпирал ключиком ящик и доставал большую «Правду» — для папы и «Пионерскую» — для себя. Валя просила его:

— Дай мне разок отпереть ящик! Дай мне щёлкнуть замочком!

— Нельзя, — отвечал Костя. — Я заведующий почтой, а не ты.

— Дай хоть «Пионерку» почитать!

— Погоди, сначала я почитаю. Я заведующий почтой, а не ты.

Костя лёг на диван и стал читать. А Валя вышла на крыльцо поглядеть, не забыл ли Костя запереть ящик. По правде сказать, ей очень хотелось, чтобы Костя хоть разочек позабыл запереть его. И вдруг она увидела: на полу, под ящиком, лежит письмо. Валя подняла его и побежала к Косте:

— Костя, Костя, смотри, ты письмо уронил!

— Погоди, не мешай, — сказал Костя. — Не видишь, я читаю… — И стал вслух читать: — «Благородный поступок. Девочка шла по молодому льду. Вдруг она провалилась. Проходивший мимо пионер кинулся в воду и спас девочку. Честь и слава отважному пионеру!» Честь и слава!.. — вздохнул Костя. — Здорово! А вот около меня никто никогда не тонул, как нарочно.

— Костя, — повторила Валя, — ты письмо уронил!

Костя поверх газеты посмотрел на Валю:

— Ладно! Брось его — и всё.

— Как это «брось»? — удивилась Валя. — Ведь это письмо к нам, вот: «Заречная, 52, квартира 6».

— Эх ты, грамотная! — сказал Костя. — У нас «Б. Заречная», а там «М.» — значит, «Малая».

Валя снова посмотрела на письмо. Верно: «М. Заречная, А. В. Степановой».

— Костя, а кто это А. В. Степанова?

— А я почём знаю, — сказал Костя, — если почтальон ошибся! Отдашь ему — и всё.

И Костя снова уткнулся в газету. А Валя села у замёрзшего окошка и стала ждать почтальона.

Валя долго ждала. Почтальон всё не шёл. А там, на Малой Заречной, может быть, с нетерпением ждут письма, выскакивают при каждом стуке, бегут открывать, а письмо — вот оно, здесь, на подоконнике.

Вечером Валя надела пальто, взяла муфту на шнурке, повязалась платком и вышла на улицу. Сердитый ветер накинулся на неё. Письмо Валя спрятала в муфту. Она дошла до Малой Заречной и стала смотреть на номера домов. Снежинки садились на ресницы, на губы. Вот второй номер, вот четвёртый… До пятьдесят второго, ох, ещё далеко! Дяденька в тулупе с поднятым воротником спросил:

— Кого потеряла, дочка?

— Дяденька, где дом номер пятьдесят два?

— Ступай прямо. Там, за аптекой…

Валя долго шла. На улице было темно. За аптекой тянулся длинный забор. Наконец Валя добралась до ворот дома номер пятьдесят два, толкнула тяжёлую калитку и вошла во двор.

Вдруг залаяла собака. Валя бросилась обратно на улицу и крепко захлопнула калитку. Она стояла у ворот, притопывала валенками, чтобы ноги не озябли, и ждала: а вдруг кто-нибудь выйдет на лай?

И верно: в глубине двора скрипнула дверь, мелькнула полоска света; на крыльцо вышел мальчик в большой шапке-ушанке.

— Кто там? — крикнул он.

Валя чуточку приоткрыла калитку:

— Эта собака кусается?

— Кусается, — ответил мальчик.

Валя сразу хлоп обратно калитку! А мальчик закричал:

— Тише, Барс, цыц! Свои!

— Свои, свои! — подхватила Валя. — Мальчик, вы не знаете, где тут живёт Степанова А. В.?

— Мы Степановы, — сказал мальчик. — А в чём дело?

— Вы? — обрадовалась Валя. — Ой, вот хорошо! Тут вам письмо, только собака эта…

— Письмо! Где письмо, где? — Мальчик напрямик, по снегу, бросился к Вале. — Где?

— Да вот. — Валя вынула из муфты письмо. — Только у нас «Б. Заречная», а здесь «М. Заречная», а остальное всё сходится — и дом и квартира… Вот, возьмите.

Она отдала мальчику письмо и пошла домой. Теперь идти было легко, потому что ветер дул в спину.

Валя шла и думала: «Вот злющая собака! Сразу видно, что кусается».

Время шло. Наступила весна.

Костя по-прежнему вынимал почту из ящика.

И вот один раз он вынул почту и побежал к папе:

— Папа, папа, смотри, какое смешное письмо! Без фамилии, без ничего… И написано: «Здесь».

Папа взял письмо:

— Ну-ка! «Б. Заречная, 52, квартира 6»… Адрес наш! «М. Заречная, 52, квартира 6» — это обратный адрес. Ну-ка! — Он разорвал конверт, достал письмо и прочитал: — «Дорогая незнакомая девочка! Ты меня не знаешь. Ты приносила зимой моё письмо. Если бы оно потерялось, я бы до сих пор не знал, где моя семья. А теперь я приехал, и мой сын Володя рассказал мне про тебя. Большое тебе спасибо! Твой незнакомый друг, гвардии старший лейтенант П. Степанов»…

Папа сложил письмо и спросил:

— А кому это письмо?

Валя покраснела и тихо сказала:

— Это мне, наверно.

Она взяла письмо и стала его по буковкам разбирать. Костя с завистью посмотрел на Валю. А папа сказал:

— Вот что, Костя: поскольку Валя у нас получает письма, а ты не получаешь, пускай уж она заведует почтой, ладно? Отдай ей ключик!

И Косте пришлось отдать Вале маленький блестящий ключик. И теперь Валя сама по утрам щёлкает замочком и отпирает железную дверку с надписью: «ДЛЯ ПИСЕМ И ГАЗЕТ».

Один раз Юрик сидел у себя в комнате и вдруг почувствовал, что пахнет чем-то вкусным. Он побежал на кухню. Так и есть! У плиты стоит соседка и лепит из белого теста большой, толстый пирог. А рядом стоит её дочка Оля и мастерит маленький пирожок. Из того же белого теста, а кажется, будто Олин пирожок ржаной.

Юрик спросил:

— А начинка у вас какая? Яблочная или вареньевая?

Оля ничего не ответила. А её мама сказала:

— Ты с какой любишь, Юрочка?

— Я со всякой люблю.

— А этот ни с какой, — сказала Оля.

— А я ни с какой тоже люблю, — ответил Юрочка.

— Вот и хорошо, — сказала Олина мама, — приходи к нам сегодня в гости, на Олино рожденье.

Юрик очень обрадовался:

— Спасибо, я люблю в гости. Я сейчас…

Он побежал к себе и сел поскорей рисовать для Оли картинку в подарок. А Оля осталась на кухне.

— Мама, зачем ты его пригласила? — сказала она.

— Как — зачем? — удивилась мама. — Всегда вы вместе, играете, носитесь по коридору, шум на всю квартиру… А сегодня что же — вся дружба врозь?

— Не врозь, — сказала Оля, — а просто ко мне девочки придут — они будут смеяться, что я с маленькими вожусь.

— Нехорошо, Оля, — сказала мама, — это не по-соседски.

— Ну и пускай! — ответила Оля. — Мне сегодня исполнится семь-восьмой, а ему ещё неизвестно когда будет пять!

Она сунула свой пирожок в духовку и побежала в комнату наряжаться. Потом пошла к соседям показываться. Юрик всё ещё рисовал. Оля спросила:

— Ты что рисуешь?

Но Юрику не хотелось раньше времени показывать подарок, и он сказал:

— Олечка, потом!

— Нет, сейчас, сейчас! — сказала Оля. — Потому что сегодня мой день рождения, а не твой, вот!

Она дёрнула картинку к себе, и вдруг — цоп! — в руках у неё остался маленький бумажный лоскуток. Оля бросила его на пол и крикнула:

— Можешь тогда и вовсе ко мне не приходить на день рождения! И без тебя гостей полно будет.

Она побежала к себе. А мама там уже всё расставила: и пироги, и конфеты, и яблоки… Оля подошла к окну поглядеть, не идут ли девочки.

И вдруг она увидела, что большая серая туча закрыла полнеба. Сразу стало темно. Сверкнула молния, ударил гром, и проливной дождь забарабанил по крышам, мостовым, подоконникам.

Оля чуть не заплакала. Вот, как нарочно, когда гостям к ней идти! Мама сказала:

— Не повезло нам с тобой, дочка! В такой ливень никто не придёт.

— Нет, придёт, придёт! — ответила Оля.

Ей стало очень скучно. Она съела конфету, но это не помогло. Тогда она подошла к маме и тихо сказала:

— Мамочка, знаешь что? Позови его!

— Кого?

— Ну, его… Юрочку.

— Нет уж, миленькая, — сказала мама, — обидела его — теперь сама зови!

Оля подошла к стене и стала звать:

— Юрочка! Юрочка! Юрчик!

Юрочка не отвечал.

Оля снова стала звать:

— Юрочка! Юрочка! Юрчик!

Юрочка не отвечал.

— Юрочка! Юрчик!

Наконец из-за стены послышалось:

— Что?

— Юрочка, иди ко мне… на день рождения!

— Не пойду!

— Юрочка, пойдём… У нас конфеты, пироги…

— Не пойду!

Оля подбежала к маме:

— Мамочка, миленькая, ну, пожалуйста, сделай, чтобы Юрик пришёл!

— Как же я сделаю?

— Мамочка, ну пойди приведи его!

— Ох, беда с тобой, Ольга! — вздохнула мама.

Она пошла к соседям, поговорила там с Юриной мамой и через минуту привела упирающегося Юрика.

Юрик остановился на пороге, топнул ногой и твёрдо сказал:

— Проси прощения, вот и всё!

И тогда большая Оля подошла к маленькому Юрику и сказала:

— Прости меня, Юрочка, я больше не буду!

И в этот самый момент ей стало семь и пошёл восьмой.

Большая девочка! Осенью в школу пойдёт.

Папа достал для Фели путёвку на юг. Стали думать: кто отвезёт малыша? Папе некогда, маме некогда…

Тут оказалось, что знакомая папиных знакомых собирается в Гурзуф. А лагерь там рядом. Вот её и попросили взять с собой тихого, послушного мальчика. Она согласилась. Феля тоже согласился:

— Пускай едет! Буду следить, чтобы не потерялась.

В дороге он всё следил за тётей Соней, тётя Соня — за ним, и никто из них не потерялся, и оба благополучно приехали в город Севастополь.

Оттуда поехали на автобусе. Машина выла, кряхтела, жужжала, карабкаясь в гору по узкому шоссе. Феля трусил, на поворотах бледнел и прижимался к тёте Соне.

Наконец кто-то объявил:

— Байдарские ворота! Перевал!

Феля испугался: не надо никуда переваливаться! Потом он осмелел и выглянул. Внизу на весь мир простиралось что-то огромное, синее — точно упавшее на землю небо. Машина молча катилась вниз. А синее становилось зеленей. И вот уже слышно, как оно шумит, и вот уже видно, что оно не гладкое, а на нём волны, барашки, косой парус, белые птицы…

Феля вдруг обрадовался и запел:

— Я вижу море! Оно большо-о-е…

В лагере дежурный вожатый спросил:

— Сколько же тебе лет?

— Семь-восьмой… А скоро будет девять!

Вожатый выдал Феле трусики, майку, панамку — всё, что полагается, — и определил в малышовый отряд.

Феле на юге понравилось. Он ходил с отрядом в походы, загорал, купался… Когда поехали на катере в Ялту, его тоже взяли. Возвращались поздно, уже была ночь. Феля вышел на палубу. За кормой прыгали огненные брызги. Феля подумал, что море загорелось, и закричал. Все выскочили наверх и стали любоваться светящейся водой. Феля перестал бояться и тоже залюбовался.

Утром он полтора часа трудился над письмом: «Ма-ма… Но-чию… све-ти-лося… море…»

Тут его позвали на пляж. Он бросил перо, схватил полотенце и побежал к отряду. Малыши зашагали по раскалённой дорожке. Они пели: «Ну-ка, солнце, ярче брызни!», и море им подпевало.

Феля быстро искупался, вылез и украдкой пробрался на соседний пляж. Там — вывеска: