Читаем В сетях аферистки онлайн бесплатно
Эдгар Уоллес
В сетях аферистки
Глава 1
- Она сирота, - растроганно сказал присяжный поверенный Колинг, питавший слабость к сиротам. Он слыл строгим, сдержанным, рассудительным адвокатом, который обычно предлагал своим клиентам покончить дело миром, считая, что судебные процессы не приносят выгоды.
Если бы даже убитый мог воскреснуть, прийти в контору мистера Колинга и сказать ему: "Я имею полное право привлечь к ответственности мистера Бинкса: он застрелил меня. Как вы думаете, стоит ли мне возбудить иск о возмещении ущерба?", - поверенный ответил бы: "Я в этом не уверен. Ведь можно привести факт в пользу Бинкса: вы обогатились за его счет, так как, по-видимому, где-то в вашем теле застряла пуля, несомненно, являющаяся собственностью ответчика. Трудно сказать определенно, как на это посмотрит суд. Послушайтесь моего совета - уполномочьте меня на ведение переговоров о сделке".
Но когда речь заходила о сиротах, мистер Колинг становился мягким, как воск. Он получил простое и строгое воспитание. По воскресеньям родители заставляли его читать благочестивые книги о сиротах, о добросердечных шарманщиках и в особенности о набожных девочках, ставших затем миссионерами в Африке и умерших там на руках крещеных туземцев.
- Сирота... - повторил поверенный, громко вздыхая.
- Она осиротела уже десять лет назад, - цинично возразил Вильям Кэткарт.
Мистер Колинг был маленький и лысый. Он любил поспать после обеда. Мистер Кэткарт, наоборот, был высокий, имел пышную шевелюру и не любил спать днем. И ненавидел сирот: из-за них всегда происходили споры о родителях, тяжбы о пунктах завещаний, и что хуже всего - переписка с опекунским судом. Кэткарт с удовольствием отгородился бы от них колючей проволокой.
- Такой странной сиротки я никогда не видел, - настаивал он. - По закону она еще считается ребенком, но имеет уже текущий банковский счет в сто тысяч фунтов. Поверьте - я не пролью из-за нее ни слезинки.
- Но все же она сирота! - Колинг вытер глаза. Он старался смягчить черствое сердце партнера. - Миссис Тедзерби подарила ей деньги еще при жизни... Тут нет ничего особенного. Если бы я подарил бедняжке шиллинг, фунт или даже тысячу фунтов, в этом не было бы ничего противозаконного или странного.
- Смотря при каких обстоятельствах.
- Миссис Тедзерби была чрезвычайно ленива. И хотя тетки обычно мало симпатизируют племянницам, она любила Диану. Это видно из ее завещания. Она оставила ей все...
- Но так и нечего было оставлять, - перебил его довольный этим обстоятельством Кэткарт.
- Вы смертельно ненавидите сирот! Там ничего не осталось из-за того, что она уже давно сделала Диану хозяйкой всего состояния, потому что не хотела обременять себя заботами... Тетка очень ее любила.
- Но миссис Тедзерби не должна была так воспитывать Диану. Еще в шестнадцать у девушки был страстный роман с каким-то студентом...
- Студентом-теологом! - защищался поверенный. - Не забудьте этого, Кэткарт! Когда девушка дарит свое сердце будущему священнику, дело выступает совсем в ином свете. Вот если бы это был медик...
- Тем хуже для теолога!
- Но в конце концов миссис Тедзерби из-за этого обратилась к нам, - с упреком заметил Колинг. - Она пришла сюда за советом.
- Попросту хотела узнать, какое наказание получила бы, если б выследила и убила проклятого мистера Демпси. Ведь она говорила, что натравливала на него собак...
- Демпси умер, - хрипло сказал Колинг, - еще восемь месяцев назад, после смерти достопочтенной миссис Тедзерби, я говорил о нем с Дианой. Спросил, затянулась ли ее душевная рана? Девочка ответила, что и не думает о нем.
- Бессердечная чертовка!
- Она ребенок, а в молодости такое быстро забывается...
В дверях появился письмоводитель.
- Мисс Диана Форд, - доложил он.
Владельцы нотариальной конторы Колинг и Кэткарт переглянулись.
- Просите!
- Вильям, будьте с ней повежливее, - попросил Колинг.
- Но будет ли она вежлива со мной? - Кэткарт беспокойно заерзал на стуле. - Бьюсь об заклад, она не слишком вежливая особа.
В дверях показалась красивая девушка. Щеки ее напоминали персики, и казалось, она внесла с собой аромат цветущих полей. Речь напоминала журчанье ручья среди лиственниц. Такова была Диана Форд.
Во время войны мистер Кэткарт служил в интендантстве армии, где приобрел своеобразный способ мышления. Он так определил для себя посетительницу:
Девушка. Стройна. Средний рост - одна штука.
Глаза: темно-синие, большие, более или менее невинные - две штуки.
Рот: красный, очень большой - одна штука.
Нос: прямой, правильный - одна штука.
Волосы: светло-золотистые. Целый комплект.
По такому описанию трудно было бы узнать Диану, как невозможно узнать человека по приметам, обозначенным в паспорте. В общем мистер Кэткарт констатировал, что девушка свежа и хороша собой.
Она импульсивно бросилась к Колингу и поцеловала его. Кэткарт невольно закрыл глаза, чтобы не видеть улыбки удовольствия на лице получившего предпочтение компаньона.
- С добрым утром, милый дядя! Здравствуйте, дядя Кэткарт!
- Здрасьте, - буркнул тот враждебно.
- Здрасьте, здрасьте!.. - передразнила она его. - Я пришла в таком прекрасном настроении и была так любезна с вами, что назвала дядей, а вы все равно сердитесь, - с упреком сказала девушка.
- Ладно, пусть будет "дядя", - пробормотал новоиспеченный родственник. - Было бы лучше, мисс Форд, если бы наша беседа протекала более официально.
- Слушаюсь, господин шеф, мистер Вильям Кэткарт, - Диана положила на стол шляпу. - Ах, дядя Колинг, я здесь больна! Я еду домой! Больше не могу жить в Австралии. Мне все надоело: город, люди, образ жизни... Умираю от скуки... Я еду домой!
- Домой?! - воскликнул пораженный поверенный. - Но, милая девочка, не хотите ли вы сказать, что отправляетесь обратно в Англию?
- Конечно! Мне очень хочется поехать туда! Я навещу своего кузена Гордона Сэльсбери.
- Он, должно быть, уже пожилой человек?
- Не знаю, - она равнодушно пожала плечами.
- Но он женат?
- Наверное. Он очень милый, а все милые люди женаты... о присутствующих, конечно, речь не идет.
Колинг был холостяком и мог от души посмеяться над шуткой. Кэткарт, женатый господин, кисло улыбнулся.
- Вы уже сообщили кузену о своем приезде? Он ничего не имеет против?
- Да... Он будет очень рад видеть меня.
- Всего двадцать лет от роду, - покачал головой Кэткарт. - По закону еще ребенок. Прежде чем позволять ей отправиться в Англию, нужно было бы собрать сведения о мистере Сэльсбери, а, Колинг?
Последний умоляюще посмотрел на девушку. Никогда еще она не чувствовала себя такой осиротелой... как в эту минуту.
- Не будет ли лучше, если?.. - осторожно промолвил он.
Диана улыбнулась, ее глаза сияли, маленькие белые зубки блестели.
- Я уже осмотрела каюту, она очень красивая. Стены обиты шелком. Посредине удобная изящная постель из латуни... так что я могу выпасть из нее с двух сторон... У меня будет отдельная ванная комната.
Кэткарт почувствовал, что настало время употребить свой авторитет.
- Боюсь, что не дам согласия на вашу поездку, мисс, - спокойно заявил он.
- Почему? - она откинула голову назад и удивленно посмотрела на него.
- Потому что вы - несовершеннолетняя. По законам нашей страны вы ребенок, и мы с Колингом - ваши опекуны. Я вам в отцы гожусь...
- И в дедушки тоже! Но разве дело в возрасте? Он не играет роли, если сердце осталось по-прежнему юным.
- Совершенно верно, - подтвердил Колинг, сердце которого было именно таким.
- Все эти рассуждения ни к чему. Вы не должны ехать, - решительно заявил Кэткарт. - Я не хотел бы добиваться по этому поводу судебного решения.
- Обождите минутку, вы, гроза всех молодых существ! - Диана, недолго думая, убрала со стула несколько томов юридических книг и кипу актовых бумаг и уселась на освободившееся место. Она сделала серьезное лицо. - Мои познания в законах весьма поверхностны. Я провела свою молодость в полях Кэр-Кэр. Но несмотря на то, что я лишь необразованная сирота...
Мистер Колинг вздохнул.
- ...но все же известно, что никакой юрист не может выступать перед судом, не имея полномочий от клиента.
Мистер Кэткарт пожал плечами.
- Если так, вся ответственность ляжет на вас.
- Но ведь опекунский суд тоже не может отвечать за мои поступки, Диана подошла к адвокату. - Дядя Кэткарт! Я надеюсь, что мы расстанемся друзьями. Я каждый вечер молюсь за вас...
- Поступайте, как вам угодно. Я не могу посадить на молодые плечи умную старую голову. Будь по-вашему! Поживем - увидим!
...Колинг обедал с девушкой в ресторане.
- Что представляет собой этот Сэльсбери?
- Ах, это чудесный человек, - мечтательно ответила она, - он победил в университетских соревнованиях по гребле. Я влюблена в него всей душой.
Колинг с ужасом взглянул на нее.
- Он... тоже влюблен в вас? - спросил поверенный, едва переводя дыхание.
Диана улыбнулась, вынула из ридикюля зеркальце и напудрила лицо.
- Он волей-неволей влюбится в меня, - сказала она нежным голосом.
Глава 2
Мистер Гордон Сэльсбери считал себя эстетом и одним из тех немногих смертных, которые одарены умением видеть то, что недоступно другим.
Он жил в центральной части Лондона. Его профессия находилась в полном противоречии с его духовной организацией - он занимал пост генерального представителя одного из самых крупных страховых обществ и был прекрасно обеспечен. Часто, сидя у роскошного камина с серебряной решеткой, мистер Гордон размышлял о превратностях судьбы, уделившей ему такую пошлую деятельность. Тогда как другие в погоне за наслаждениями довольствовались жизненными благами, он был погружен в мир духовных интересов и чувствовал себя поставленным над окружающими с их мерзкой борьбой за существование, человеком, благодаря своей одаренности, подобным одинокой скале над туманными лощинами, среди покрытых снегом горных вершин. Больше всего удивляло мистера Сэльсбери то, что он мог спуститься с высот своей духовности на арену жизни, бороться с материалистами, побеждать их и даже вырывать из их крепко стиснутых кулаков немалые суммы грязных денег...
- Нет, Третнер, завтра после обеда меня не будет дома. Скажите мистеру Роберту, что он найдет меня в конторе.
Слуга почтительно поклонился и опять направился к телефону.
- Алло, сэр! Мистера Сэльсбери завтра не будет дома.
Роберт-Боб Сэльсбери был крайне раздосадован.
- Скажите ему, что он обещал сыграть партию в бридж со мной и моими приятелями. Попросите его, пожалуйста, к телефону!
Гордон неохотно поднялся со своего мягкого стула и незаметно для слуги зевнул.
- Алло... Да, да, знаю, - сказал он усталым голосом, - но я вспомнил, что уже условился встретиться с другом. Милый мой, постарайтесь скоротать время где-нибудь в другом месте... Да... Что ты вдруг рассказываешь мне о старом Мендельсоне?.. Ах, это нелепость!.. Я ничем не могу тебе помочь, ты должен подыскать другого партнера... Завтра после обеда у меня уйма работы... Я не говорю по телефону о коммерческих делах. До свидания!
Мистер Гордон вернулся в свой кабинет. В прежние годы он был спортсменом и внес свою лепту в победу Кэмбриджа на университетских состязаниях. Два скрещенных весла над камином свидетельствовали о его прежних успехах. Теперь он однако неохотно вспоминал о тех днях, когда отдавал дань грубой силе. Когда-то Гордон был необычайно жизнерадостным и веселым студентом. Особенно он любил проказы вроде кражи полицейских касок и поездок на велосипеде по запрещенным дорожкам. Студенческий суд не раз налагал на него штрафы. Никто не поверил бы этому, если бы увидел его, спокойного и уравновешенного, в рабочем кабинете. Мистер Гордон был высок ростом и сложен, как Аполлон из Бельведера, отличался очень белой кожей и имел широкий лоб мыслителя. Короткие бакенбарды менее всего подходили к его лицу.
Мистера Сэльсбери можно было принять за ученого или композитора, известного танцора или киноартиста.
- Третнер!
- Да, сэр!
Слуга почтительно, с напряженным вниманием, ждал распоряжений. Гордон медленно поднял голову и посмотрел на него в упор.
- Сегодня я случайно заметил, что вы целовали горничную. Вы ведь женаты, и на вас лежат обязательства, от которых нельзя просто так отмахнуться. Элеонора очень податливая девушка и в таком возрасте, когда быстро влюбляются. Абсолютно недопустимо искалечить жизнь молодой девушке, вызвав в ней безответную страсть. Затем, я так же страдаю из-за этого; утром Элеонора не подала мне вовремя воды для бритья. Чтобы этого больше не повторилось, слышите?
- Слушаю, сэр!
Подобные новости быстро распространяются среди слуг и становятся главной темой пересудов. Слова мистера Гордона каким-то телепатическим путем передались в людскую.
Элеонора - высокая, миловидная девушка с бледным лицом, сверкающими глазами и черными бровями, подкрашивала губы перед зеркалом. Вдруг, прервав это важное занятие, она с негодованием сказала:
- Только потому что он такой холодный и надменный Антоний из Падуа, он может думать, что у нас нет человеческих чувств. Бедная, холоднокровная рыба! Уж я найду повод заявить ему, что не терплю, когда обо мне так отзываются, вредят моей репутации. Ах, этот пройдоха, проныра, шпион!
- А кто же такой Антоний из Падуа? - спросил Третнер.
- Святой, искушаемый женщинами и вышедший победителем из испытания, ответила Элеонора. Она втайне не преминула бы сыграть роль искусительницы.
- Но кто же искушал мистера Сэльсбери? - раздраженно спросил слуга.
- Никто. Только не подумайте, что это была я. Хотела бы я посмотреть, как он посмел бы прикоснуться ко мне... он бы меня попомнил.
- Настолько он никогда не может забыться, - заметил Третнер.
Элеонора задорно откинула голову назад.
- Ах, я знаю. - Она взглянула на полнотелую кухарку. - Спросите у нее.
- Боже мой, миссис Мэйджлесарк, он ведь не забылся настолько, чтобы вас?.. - спросил слуга вне себя от ужаса.
К счастью, миссис Мэйджлесарк была непонятливой.
- Да, я его тоже видела, - сказала она.
Но Элеонора прервала ее, так как сама хотела рассказать эту историю.
- Мы с кухаркой сидели в прошлое воскресенье на крыше автобуса и...
- В Найтбридже! - Толстуха не удержалась, чтобы не вмешаться.
- Не перебивайте, миссис! Мы беседовали и смеялись, как вдруг она сказала: "Взгляните, вот наш достопочтенный сэр".
- Неправда! Я сказала: "Смотри, лицо этого господина точь-в-точь, как у нашего хозяина", - поправила миссис Мэйджлесарк.
- Но это был действительно он, - продолжала Элеонора. - Подумайте только, рядом с ним сидела стройная высокая девушка в черном... он гладил ее руку!
- Но не просто так... на улице? - недоверчиво спросил Третнер.
- Конечно, нет. Они сидели в авто. Сверху было хорошо видно, что там происходило.
- Она была красива? - заинтересовался Третнер.
- Право, не знаю. Многие назвали бы ее красавицей. Я... Скажите, миссис, она была хороша?
Миссис Мэйджлесарк - пожилая, а потому снисходительная к женской красоте, сказала, что дама мистера Гордона была красива.
- Гм... Он держал ее руку и гладил? - задумался Третнер. - Это ведь была не миссис Ван Ойн?
- Кто это?
- Американка, по имени Элойз. Очень красива и хорошо одевается. Обычно ходит в черном платье и в шляпе с райской птицей. Хозяин дважды приглашал ее к чаю.
- Да, да! Она была в шляпе с перьями райской птицы, - разом пропели горничная и кухарка.
