Читаем В ритме соранга онлайн бесплатно

Седьмой год идёт наш литературный конкурс.

Седьмой год в адрес жюри поступают тысячи работ. Седьмой год работает оргкомитет, соратники… Седьмой год конкурс — кость в горле у недоброжелателей. (Несколько раз сайт атаковали хакеры, мы едва восстановили работу; администратору сайта Алексею Георгиевичу Марахтанову — спасибо отдельное!) Да, союзников, благожелателей у конкурса много больше. Спасибо вам, друзья мои. А посвятил я конкурс в этом году Главе Республики Чувашия Михаилу Васильевичу Игнатьеву.

Итак…

«Соранг — это праздничный ветер, который несёт людям только хорошее и счастливое. Александр Викторович, желаю, чтобы в вашей жизни, в жизни «Купели» всегда был соранг…

Дерзко… красиво, романтично воспела Анастасия Потяженко[1] И до чего точно!

Без ласкового попутного ветра трудно жить на свете. Без него невозможно ни дышать полной грудью, ни любить, ни творить… А когда в природе случается ненастье, когда серые тучи надолго затягивают от края до края небосвод, художник берёт кисть и сам рисует на мрачном небе лучистое солнышко. Тогда поднимается ветер, солнечный ветер. Он крепчает, разгоняя тучи, и вальсирует с нами в вихре соранга… Но так у художника получается не сразу.

Как тяжело цветку пробиться сквозь асфальт…

Какой надрывной силой должен обладать он!

Как нестерпимо больно едва проросшему зерну, когда его поливают не чистой родниковой водой — чёрной желчью.

Как важно поддержать начинающего творца!

*

На личном примере — он весьма показательный! — хочу об этом откровенно рассказать.

Я учился в четвёртом классе художественной школы самого лучшего городка в мире — Медвежьегорска. И тут объявляют всесоюзный конкурс рисунков. Директор Лев Николаевич Бурин, усмехаясь, спрашивает у нас:

— Есть желание принять участие?

Мы:

— Давайте! Давайте!!! Тема какая?

С «мы», я, конечно, переборщил. Я‑то помалкивал. Без всяких конкурсов ясно, что некоторые ребята рисуют лучше: Юрка Калинин, Наташа Потёмина — официальная красавица школы, Нина Симонова (по мне, так она — милей). У них — шанс верный. А расходные материалы, подручные инструменты у нас отличные у всех: кисточки колонковые (беличьи — тьфу!); краски лучшие в Союзе — «Ленинград», медовые.

Я взял тему взаимоотношений человека и животных: прошлой весной недалеко от Повенца охотовед дядя Коля Конышев с мужиками вытаскивали из полыньи тельную лосиху… Как частенько случалось, я оказался рядом с эпицентром событий. Пританцовывал на берегу в мокрых валенках, заглушая холод, а сердце сжималось от переживаний: как же трудно, как студёно ей там, в ледяной воде… и каково в животе маленькому, не родившемуся лосёнку… Нарисовал, постарался. Мать помогла написать сопроводительный текст. Но хоть пиши, хоть не пиши… Рисунок недотягивал даже до третьего места (если бы лично судил). И это в масштабах одной школы… А ведь понаприсылают со всего Советского Союза! Призовые работы обещали опубликовать в журнале «Юный художник». Все, как на иголках ждём итогов, ждём журнала… Получаем! Лев Николаевич собрал нас кружком… Трёмся друг о друга, свербёж одолел… Голубоватым огоньком пробегает по нам электрический ток нетерпенья. Формат журнала А 4, лист плотный… Ну, где же… где результаты?! Ну?! Обложка, титульный… Листаем страницу за страницей, высматриваем… Ничего. Пусто, пусто… На предпоследней… Так. Пер–вое мес–тоо…

Первое место присуждается ра… Что?!

…Работе… не из нашей школы! Даже не из Карелии!

Картина называется «Моя мама — доярка».

!..

Скопившийся в нас заряд тока разразился громом, молнией.

Вот уж действительно: «Мама моя, держи меня! Люди, держите!!!»

Мы в смятении, растерянности глядели на иллюстрацию: кисточкой для канцелярского клея намалёвано нечто. Мазня мерзкая! Какое из двух пятен корова, предлагалось додумать зрителям. Ну и, разумеется, сопроводительный текст: обстоятельный, со ссылками на Постановления ЦК КПСС, на положения Продовольственной программы, утверждённой Коммунистической партией… Цифрами и прописью в скобках про надои и жирность молока.

Не придерёшься!

Так взрослые дяди из Москвы, одним махом, нагадили нам в ранимую детскую душу.

На следующий год объявили очередной конкурс детских рисунков.

Моя мать — дочь «врага народа», сокращённо ЧСИР — (прошла ссылку, жизнь знала!) — посоветовала:

— Рисуй на злобу дня! БАМ!

Я старался, живописал, однако уже без особого «энтузазизма». И, конечно, тоже ничего…

Постепенно, с годами в изобразительном искусстве я добился кое–каких высот: за серию карандашных зарисовок, портретов удостоился похвалы маститых художников страны.

Да что я всё про рисунок…

Мои персональные фотовыставки с громким успехом прошли в Москве — в Госдуме и Экспоцентре на Краснопресненской набережной, за рубежом — в Германии, Финляндии, Японии… И тут случился юбилей журнала «Огонёк» — 100 лет. Редакция искала на разворот «знаковый» снимок, отражающий саму суть журнала. Вековую суть. Архив у них богатейший, возможности неограниченны… (Специалисты знают.) И вдруг редколлегия остановилась на моём фото «Родительский дом». Главный редактор журнала при встрече поинтересовался:

— А вы в Союзе фотохудожников России?

— Нет.

— Вступайте. Мы дадим рекомендацию.

Я с вечера прокрутил в лацкане пиджака дырку для значка, а наутро мы с редактором отдела фотоиллюстраций журнала «Огонёк» отправились в Союз. Тащу для оценки лучшие снимки в формате 30х 40 в паспарту… Млею. Предвкушаю.

Не приняли…

— Дайте хоть официальный отказ.

— Зачем?

— В вашем Союзе тысячи членов, у всех удостоверения, мандаты, а такой бумажки нет ни у кого в мире.

Дали. Формулировка: «Несоответствие художественного уровня представленных работ критериям приёма».

Да что я всё про фотографию…

Чтобы излишне «не растекаться мысию по древу», приведу лишь один фактик — рецензия председателя Союза писателей Республики Карелия на эссе «Земное притяжение»:

«У автора этой книжки нет, к сожалению, литературного дара, нет и умения из той или иной жизненной ситуации извлечь мысль, художественными средствами обобщить рядовой факт. Много в этих эссе пошловатой красивости, «мелкой философии на глубоких местах», как говорил поэт. А когда он касается каких–то жизненных ситуаций — им не веришь: они рассказаны вяло, равнодушно, отстранённо — нет непосредственности, живого дыхания.

У автора есть удачи в фотографии — вот этим ему и надо заниматься!

10 апреля 2002 г., г. Петрозаводск».

Одним словом, шаги мои усыпаны не только лепестками роз… Толстые стебли с острыми длинными шипами преобладают. Но я свои трудности преодолел. Благо, я не «manager» — управленец. А значит, по квалификационным требованиям скорее «Бармалей», лишь где–то глубоко–глубоко–глубоко в душе — «Айболит». «Или ты решаешь проблему, или сам становишься проблемой!» — так учили меня. И учителя попадались даровитые. Но, все ли новички прошли подобную подготовку? Перечитываю отзыв председателя Союза писателей, наставника, учителя творческой молодёжи, старшего товарища, и вспоминаю фразу из монолога Михаила Евдокимова про баню: «Хорошо, я попался, другого убили бы давно!» Словом убили.

Да, что я всё про себя?.. Я кто? «В масштабе мировой революции» — был такой главный критерий в СССР — никто.

Останавливает как–то меня инспектор ГАИ:

— Документы на машину.

— !

— Где работаете?

— Писатель.

— Значит, безработный.

— Вы, — говорю, — как моя жена!

*

Трудно поверить, но даже статус гения не защита от obscenus[2].

И Пушкин, и Ахматова, и Цветаева в детстве писали (по мнению близких) слабые стихи.

Мать отбирала у Марины бумагу, чтобы та не имела возможности слагать рифмы. «Всё мое младенчество, — вспоминает Цветаева, — сплошной крик о белой бумаге. Почему не давали? Потому, что мать, музыкантша, хотела и меня видеть такой же. Потому что считалось (шесть лет!), что пишу плохо — «И Пушкин писал вольными размерами, но у неё же никакого размера нет!»… (мать, кроме стихов, ужасалась содержанию, почти неизменно любовному) и не давала бумаги. «Не будет бумаги, не будет писать!»»

Как вам?

Отец Анны Ахматовой, узнав про сочинительство дочери, выразил неудовольствие. Муж, поэт Николай Гумилёв, считал её стихи поначалу «очень беспомощными» и советовал заняться каким–нибудь другим видом искусства, например, танцами («Ты такая гибкая»).

Учитель разобрал стихотворение Шаламова по всей прозаической строгости, объясняя ему, что следует писать «Вот, в столбах пыли, взвиваясь, кавалерия неслась» — так и складнее, и правильнее с точки зрения русской грамматики. Пушкин, дескать, так бы не писал. «Я хотел сказать, — вспоминает Варлам Тихонович, — что это будут два разных стихотворения, но выразить своей мысли не мог и был посрамлен и распят. Это меня не огорчило. Я слушал рассуждения о чистоте русского языка с полным равнодушием — мне казалось, что учитель просто чего–то не понял, и быстро забыл этот разговор в школьных играх, в возне на большой перемене. Но потому, что я вспоминал этот случай много раз в течение всей моей жизни, — я думаю сейчас, что это было большой душевной травмой».

Отец Есенина категорически возражал против попыток сына жить стихами. Требовал, чтобы Сергей пошёл по его стезе в торговую лавку, имел надежный кусок хлеба. Некрасов при поступлении в университет получил тройку по российской словесности. Сент — Экзюпери срезался на вступительном экзамене в военно–морское училище, схлопотав «неуд» за сочинение.

И так далее, и тому подобное, всё в том же духе…

Запомните: ни один ваш успешный шаг в творчестве не останется незамеченным, безнаказанным. Итак…

Первое правило:

Не сдаваться!

Как только все начнут критиковать вас за графоманство, бумагу отбирать, карандаши прятать, заклеивать скотчем клавиатуру… Знайте: вас ждёт великое писательское будущее! Вы на правильном пути. Верный знак!

Ну, а ежли, друзья, близкие, коллеги по цеху проморгали талант, и каким–то чудом начинающему автору удалось окрепнуть, отточить слог, создать нетленные произведения? Тогда стараются умалить результаты, а если повезёт, вообще отобрать победу у автора, представив того серой посредственностью, чудаком. Эпизоды документального фильма о Василии Макаровиче Шукшине снимали в его родных Сростках. И частенько земляки, вспоминая гениального режиссера, актёра, писателя, который прославил их деревню на весь мир, хмыкали: «Васька–то… Языком молоть был горазд. У нас, почитай, каждый так могёт!» А в Карелии, например, литературоведы свято верят: эпос «Калевала» написал не финский поэт Элиас Лённрот, а карельский народ. Да. Вот, прям весь народ брал и писал. Скептиков не смущает даже авторитет Максима Горького, который во всеуслышание заявил:

— Лённрот — гениальный народный поэт! Он не переделывал народных легенд, а воссоздавал их, потому что и сам был народ[3]

Неугомонные зануды веками доказывают, что не Шолохов создал «Тихий Дон», не Шекспир «Гамлета», не Борис Шергин — «Рифмы»… Будто бы и Пушкин — не Пушкин: «Длинными зимними вечерами Арина Родионовна с подружками диктовала, а Саня, знай, строчил–стенографировал. Ну, не по силам одному человеку ТАК написать. Всё это — фольклор». Нет ни одного гадкого слова, которым не окрестили бы гениев–писателей, небожителей… (Об этом мой опус под названием «Кизяки».) Чего ожидать нам, простым смертным, бесталанным?

Создавать непросто. Дайте вы поэту созреть в стихах, не толкайте под локоть. А ты, мой брат и коллега по самодеятельному перу, твори, раз тебе в удовольствие, в потребность. Да ещё сам помоги начинающему, поддержи словом добрым! Огонь творчества не потухнет, если от него зажгут другой — ярче разгорится. Каждый художник имеет право на авторское «Я». Конкурс «Купель» и организован в первую очередь для тех, у кого алфавит не заканчивается — начинается с буквы «я». Протоиерей Алексей Уминский писал: «Любой из нас в какой–то момент может найти своё Евангелие, и, каждый раз погружаясь в это пространство, мы находим себя настоящими»[4]. Плюнь на гул злоязычия, начинающий творец. Вспомни исконно русские слова–обереги, доставшиеся нам по наследству от прадедов наших, и посылай хулителей за тридевять земель…

Посылай, сославшись на «Евангелие от Купели».

Этот ваш грех я беру на себя.

Второе правило:

Лесть творцу опасней хулы!

Оптинский старец преподобный Макарий предостерегал: «В приписываемой тебе похвале есть тонкая кознь вражия, чтобы тебя обольстить, а ты, поминая своё страстное устроение, смирением сокрушай козни сии».

Нужна реальная самооценка.

Правило третье:

Труд, труд, труд…

Без кропотливого, самозабвенного труда не создать чудо: «Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды»… Думаю, забавно наблюдать со стороны, как работаю я. Фрагмент текста, словно слизкий маринованный грибок–крепышок: накалываешь на вилку — выскальзывает, накалываешь — выскальзывает. И на столе, и под столом побывает не раз, пока попадёт в рот.

В советские времена легко отличали талант от бездарности и зло от добра… «Очень просто определить доброе дело. Пойти и попробовать его осуществить. Если очень тяжело — значит, дело хорошее. Если невозможно — значит, очень хорошее. Если начальство сразу уцепилось — иди назад. Думай, сынок, думай. Где ещё найдешь такую систему, чтоб так безошибочно определяла разумное и талантливое. Раньше это всё происходило в искусстве — не печаталось самое лучшее, причём очень точно. Литературные критики слова не успевали сказать, как КПСС, КГБ, МВД мигом определяли и то ли произведение, то ли автора конфисковывали» (Михаил Жванецкий «Добро и зло»)

Благо, всё изменилось к лучшему.

И вновь литература судит жизнь. Литература имеет на то право.

*

Не нужно обладать проницательностью Ванги, чтобы заметить: интерес к чтению у молодёжи падает, падает… Следом за чтением пикирует грамотность. Так скоро и расписаться в казённой бумаге не сумеют. Придётся, как в старину на Руси, ставить в конце прошения крестик либо, уподобляясь экзотическому Востоку, — отпечаток пальца. Да, так казалось… И тут!.. 2014 год объявили в России Годом культуры. Событие само по себе знаменательное. Значит, непременно вырастет интерес к народным истокам, к русскому языку. Дальше надеяться, что само «проморгается», «срастётся» — нельзя. Требуются неординарные меры!

Я знавал директора филармонии — серьёзная дама с дымящейся «Беломориной». На планёрках она любила говаривать (коллектив в учреждении исключительно женский):

— Я вас, б…, заставлю культуру любить!

Докладываю: результат был. Да уж больно методика креативная…