Читаем В разводе. Ты нас недостоин онлайн бесплатно

Мелкие в кои-то веки уснули в своей огромной трехместной коляске. Костик, Мирослав и Анечка – мои годовалые малыши. Три светловолосых ангелочка. Прохожие, видя эту картину, невольно улыбаются. Я давно привыкла к такому вниманию.

В кои-то веки мы наконец выбрались с ними на полноценную прогулку. Не в парк, и не двор возле дома, а в настоящий молл. Кажется, я не была здесь целую вечность… уже и забыла, каково это – посвящать время себе любимой, а не этой развеселой годовалой троице.

Мама идет рядом, разглядывая блестящие витрины. Раньше, до того, как у меня появились малыши, мы часто гуляли с ней здесь: пили кофе на фудкорте с видом на большой аквариум, выбирали себе одежду на сезон, или разглядывали посуду в огромном хозяйственном крыле.

Глубоко дышу, вспоминая это прекрасное чувство свободы передвижения, когда на тебе не висят со всех сторон беспокойные тройняшки.

– О, гляди, это что, твой Натан, что ли? – бросает мама.

Звук ненавистного имени пронзает меня электрическим разрядом. Замираю на месте, леденея. Пальцы с силой сжимаются на ручках коляски, и я медленно поворачиваю голову в сторону, куда кивнула мама.

Хоть бы ей показалось, хоть бы показалось…

Нет, не показалось.

За стеклянной стеной в ювелирном бутике вижу знакомый профиль. Воздух комком застревает в горле ровно на секунду, и глаза начинают тут же слезиться. Закашлявшись, отворачиваюсь.

– Ты чего, Эва? – смотрит на меня мама.

Вытираю набежавшие слезы тыльной стороной ладони.

– Ничего, просто в глаз что-то попало. Идем отсюда, – говорю, при этом продолжая стоять на месте. Взгляд, как будто примагнитившись, снова стремится к нему, отцу моих детей, о которых он даже не догадывается. И я не хочу, чтобы догадался. Потому и переехала сразу после развода сюда, подальше от центра, где в любой момент могу столкнуться с ним.

Но судьба свела нас снова, позволила увидеть его, такого безмятежного, спокойного, довольного жизнью.

С какой целью? Чтобы лишний раз показать мне, насколько ему все равно? Да, видимо так.

Надо бежать, но ноги будто налились свинцом.

Натан Чернов – мой бывший мужчина выбирает бриллианты для своей новой жены. Всё тот же высокий светлоглазый брюнет. Стильный, с мрачным серьезным взглядом и большими руками. Я помню форму его ногтей лучше, чем таблицу умножения. Помню его смугловатую кожу на ощупь и на вкус… и зачем это все всплыло у меня в голове именно сейчас?

Что за несусветная глупость?

Рядом с ним стоит она – Вероника, его заместитель по финансовым вопросам. Ухоженная, как модель, высокая и, наверное, красивая. Не на мой вкус. Волосы слишком гладкие, темные, похожи на шлем. Слишком много ресниц, скул и губ, много косметики. Слишком много всего на мой взгляд.

Женщина вдруг поворачивает голову и видит меня сквозь стекло витрины. Моргаю, невольно застигнутая врасплох. Она меня помнит, пусть и виделись лишь пару раз. Но Вероника одна из тех внимательных хищниц, которые замечают и помнят всё.

– Да, ты права, – отвечаю матери запоздало, отводя взгляд, – идем отсюда.

Толкаю перед собой коляску. Прогулка не удалась. Хотя мы можем просто переждать, когда эта парочка отчалит восвояси, сделав покупку. И уже тогда продолжить променад.

Не резон бросать сейчас всё и снова бежать домой. Мы только приехали…

Толкаю коляску, торопливо шагая вперед. Голову так и тянет повернуться обратно, взглянуть еще раз на того, кто так зло меня предал. Цинично и холодно, как будто выбросил старую ветошь, и не подумав, что у нее тоже могу быть какие-то чувства.

Мне хочется подольше задержать на нем взгляд, чтобы разглядеть хоть толику сожаления или отчаяния в знакомом лице, хотя бы частицу безысходности. Чтобы я поняла – он жалеет о том, что произошло… ведь я два года, как исчезла, оборвав все связи.

Буквально испарилась из его жизни одним днем, потому что не могла иначе.

Не после того, что он сделал.

Но чего же я от него хочу сейчас? Чего? То, что Натан снова рядом с ней, разве не доказательство того, что ему всё так же наплевать? То, что он покупает ей что-то бриллиантовое за огромную сумму, разве не доказательство?

Мне он тоже когда-то покупал дорогие украшения… именно они помогли мне не умереть с голоду на первых порах.

Сдерживаюсь, чтобы не обернуться снова. Иду, сцепив зубы и гордо вскинув подбородок.

Заворачиваем в рекреационную зону с диванчиками и молочными коктейлями. Она полускрыта от прохожих зеленой зоной из пышных фикусов. Тут нас никто не заметит.

Не успеваю усесться на один из ярких кожаных диванчиков, как позади звучит насмешливое:

– Какие милые. Нянькой подрабатываешь?

Медленно оборачиваюсь и вижу Веронику. Та разглядывает детей своими черными, как ночь, глазами. Лощеная и высокомерная, полная моя противоположность.

Не успеваю ничего ответить. Следом за брюнеткой появляется он.

Натан Чернов останавливается рядом с женщиной, как будто не видя меня. Как будто я пустое место… а может, тут слишком много бесцветных людей, чтобы обращать внимания на всех. Они не стоят даже его взгляда. Не то, что эта яркая роковая красотка…

– Вот ты где…– мужчина смотрит на свою любовницу. Быть может, уже жену. Колец на ее пальцах слишком много, чтобы понять наверняка.

А потом он поворачивает голову. Вместе с жаром его взгляда меня обволакивает ароматом знакомого горько-цитрусового парфюма с нотками миндаля.

– О, привет, – светлые глаза изучают мое лицо со странным отстраненным выражением, которое я не могу разгадать. – Сколько лет, сколько зим…– Затем он опускает взгляд на коляску со спящими ангелочками, и выражение становится озадаченным, – чьи это дети, Эв? Твои?

– Да нянькой она подрабатывает, – ухмыляется Вероника, ее цепкий взгляд следит за мной неотрывно.

– Нет, – отвечаю спокойно. – Это мои дети.

Мужчина медленно моргает, наши взгляды снова встречаются. Мы всегда понимали друг друга с полуслова. Всегда… даже в самые худшие наши дни. В такие, например, как этот.

А потом мужские брови сходятся на переносице.

– Так и знал, уже от кого-то нагуляла… – выплевывает он. – Или взяла мой материал и сделала ЭКО?

Два года назад

– Нат, где номер договора собственности на квартиру? У меня все пароли на оплату коммуналки опять слетели…– вздыхаю, заглядывая в кабинет мужа.

Тот сидит за широким письменным столом, что-то деловито печатая в ноутбуке.

– Не знаю, посмотри в папке, где обычно. Там всё. Сама же туда всё складывала в последний раз, – отзывается он, не глядя на меня.

Несколько секунд просто стою в дверях, разглядывая его сосредоточенное лицо. Мой муж… такой красавец. Отбросить бы сейчас этот ноутбук в сторону, завалить благоверного на стол… да только он терпеть не может, когда его отвлекают от работы. Это табу номер один. Особенно теперь, когда горит сделка с европейцами.

Наш обычный уютный вечер. Нат недавно вернулся и снова уселся за работу, едва успев поужинать. У него сложный период – проверить отчеты, закрыть все сделки, проконтролировать подрядчиков. Делегировать муж не привык. Все делает сам, так надежнее.

Подхожу к комоду, открываю верхний ящик. Тот самый, где хранятся все наши личные бумаги. Перебираю папки. Ага, вот она… открываю серую с красивой наклейкой в виде буквы Ч на корешке.

Первая же бумага мне незнакома. Договор аренды недвижимости… М-м-м? Что за аренда? Вчитываюсь в мелкий шрифт.

«… заключен между Черновым Натаном Аристарховичем и компанией «Элит Риелт». Предмет договора – квартира площадью сто пятьдесят квадратных метров по адресу Невский проспект, сорок два…»

– Зачем ты снял квартиру? – спрашиваю, не оборачиваясь. Глаза находят сумму сделки и невольно округляются. Триста тысяч в месяц? Что там за квартира такая? Из золота, что ли? Надо поискать в интернете адрес. – Да еще и такую дорогую. У нас же своя...

Это ведь самый центр. Скорее всего, историческое здание. Не так далеко от офиса Ната, кстати… как представлю себе эту лепнину и шикарную парадную…

Муж отзывается не сразу.

– А? – спрашивает задумчиво.

Оборачиваюсь к нему.

– Квартира на Невском, – повторяю. – Для кого ты ее снял?

– Для моего заместителя. Ты знаешь Веронику, – произносит спокойно, не переставая печатать, хмурясь на какую-то ошибку.

Для Вероники? Ого… а не жирно ей будет? Что-то свербит под кожей, ощущение какой-то неправильности. Натан слишком спокоен. Я бы даже сказала, чересчур. Как будто старается не показать лишних эмоций.

Веронику я знаю, сталкивались у мужа в офисе пару раз. Красивая… на любителя. И очень вежливая, обходительная. Сразу видно, как она трясется за свою денежную должность. И специалист хороший, судя по количеству ее дипломов и наград на стене в кабинете. Так что эту точно наняли за знания.

– А зачем ей такая большая квартира за такие деньги? – спрашиваю с сомнением. – И почему не компания снимает, а ты лично? Разве не проще было…

– Не проще, – обрывает он, поднимая взгляд.

Я вижу его глаза, и что-то внутри неприятно ёкает, как будто оборвавшись.

– А почему? – спрашиваю глупо.

– У Вероники сложная жизненная ситуация, Эв. У нее квартира сгорела, и жить теперь негде.

– Ого… как так вышло-то, – произношу на автомате, всё еще не понимая. – Но триста тысяч…

– Я могу себе это позволить, – Натан продолжает смотреть на меня, как будто хочет, чтобы я ушла.

Как будто я ему мешаю сейчас своими глупыми неуместными разговорами.

– Нат, – сглатываю напряженно, – а что с корпоративными? Кончились? У тебя же было несколько для сотрудников.

– Что за претензии, дорогая? – усмехается. – Так сразу и скажи, что ревнуешь.

Пожимаю плечами.

– Ну это кажется логичным. Просто я не понимаю…

Мужчина вздыхает, захлопывая ноутбук со странным звуком, от которого я невольно дергаюсь. Всё это слишком нервно, напряженно, и мало напоминает наше обычное общение.

– Да, ты права, – признается он вдруг со вздохом, – ты права. Это дорого и, быть может, без надобности, но я хочу создать этой женщине лучшие условия. Она беременна, в конце концов.

Смотрю на него, хлопая ресницами. Знакомое лицо странно расплывается в неярком свете торшера.

– И… что? Как это касается тебя, Натан? – выдыхаю, как в последний раз перед погружением в ледяную воду.

Он долго молчит, потом бросает веско:

– Раз уж тебе так интересно – потому что она беременна от меня.

У меня подкашиваются ноги. Воздуха не хватает.

Всё внутри рушится. Как будто кто-то вырвал сердце и оставил вместо него пустоту.

И я умерла тогда. В ту самую минуту. Я исчезла и кончилась, как любящая жена, как хранительница очага, как трепетная любовница и верная подруга для своего дорогого мужчины.

Меня просто не стало. Я не знала, что сказать и как среагировать на его слова. Стояла там, на матовом паркете цвета темного дерева, и открывала рот, как выброшенная на берег рыба.

– А как же я? – выдавила наконец, выбрав наиболее веский из всех своих аргументов.

– А ты… что ты, Эва? Ты моя жена, здесь ничего не поменялось. Нашла договор? Нет? Ищи, и иди, не мешай работать, – и он снова открыл свой ноутбук.

Два года спустя

Разворачиваю коляску и киваю матери. Та подскакивает с дивана и торопится следом за мной.

– Эвелина, погоди! – несется вслед знакомым мужским голосом, и сердце пропускает удар.

Хоть бы не пошел за мной. Еще чего не хватало. Но Вероника ему не позволит. Вцепилась, как клещ… и где ее ребенок, интересно? Она ведь, помнится, именно этим заслужила квартиру на Невском для себя одной.

Ну, или в виде любовного гнездышка. А ведь я нашла этот адрес, и даже иногда смотрела на красивые витражные окна, прогуливаясь мимо.

Иногда в них даже горел свет.

Ну уж нет, хватило мне того раза, нашего последнего с ним общения. Больше общаться с бывшим я не намерена. Он легко дал мне развод. Так легко, как бумагу подписать.

Хотя свои драгоценные договоры он читает очень внимательно и скрупулезно… а увидев уведомление на запрос от меня, нажал подтверждение, не особо задумываясь.

Я уверена в этом. Вечером подала на развод онлайн, и уже утром увидела, что муж подтвердил заявление.

Мы познакомились почти одиннадцать лет назад. Я подрабатывала в одном из его салонов. Молодая, наивная и улыбчивая. У меня получалось находить подход к покупателям так, что наш салон всегда лидировал по продажам.

И как-то под новый год уважаемый директор явился поздравить нас лично. Я увидела его, и пропала. Хотя прекрасно осознавала, что мне до такого мужчины, как до луны… он выглядел, как модель из журнала про дорогие авто. А я… скромная студентка старших курсов на заочке. Простая, как пять копеек, почти без макияжа, в форменной блузке и с коротко обрезанными ногтями.

Натан вошел, и все заулыбались.

– Эва, иди, это по твою душу! – зашептались.

Но я стояла, как вкопанная, делая вид, что перебираю какие-то важные папки.

А потом он назвал моё имя.

– Эвелина Рассветная?

И я подняла голову. Наши взгляды встретились, и что-то неуловимо поменялось в мире. Он будто бы стал легче, растеряв всю силу притяжения. Мужчина улыбнулся, его взгляд потеплел.

– Какая красота, – прочла я по губам, и все вокруг захихикали.

Нам вручили цветы и подарочные сертификаты, меня повысили до менеджера.

А на следующий день он позвонил, чтобы пригласить меня на свидание. Черный огромный джип притормозил у скромного подъезда, оттуда вышел он с букетом пунцовых пионов, и я поняла, что навсегда потеряна для других мужчин. Что теперь он – мой, а я – его. До конца дней.

Мы сели в машину под восторженные перешептывания бабушек на лавочке.

И с того самого дня началась наша история длиной в восемь лет.

Хотя, положа руку на сердце, я надеялась, что она продлится куда дольше.

И восемь лет моего безупречного замужества закончились всего одной фразой… она выбила землю у меня из-под ног. Кажется, до сих пор я чувствую афтершоки и не верю никому до конца.

Как поверить, если любимый мужчина смог холодно признаться в предательстве и просто смотреть, как я ухожу:

– Дверь за собой закрой. И ключи возьми. Не хочу проснуться, когда вернешься. Ты знаешь, я чутко сплю.

Он думал, что вернусь. Точнее, был уверен на сто процентов, что никуда не денусь. Ведь кто такая я? Обычная, ничем не примечательная девушка тридцати лет, а он – влиятельный бизнесмен, руководитель сети ювелирных магазинов.

Куда я денусь от него? Что я буду делать без него?

Он – вся моя жизнь, моя любовь, моё всё. А я…. кто ему я?

И всё-таки я ушла, не позволив себе ни взять лишнего, не обернуться напоследок. Без слёз, без объяснений, без шанса на прощение.

Уехала к маме. Она как раз продала старую трешку в центре и купила себе небольшую евродвушку в пригороде. Самое то для нас двоих.

И где-то черед месяц после развода я поняла, что ушла не одна… УЗИ показало три плодных яйца, и у меня ёкнуло сердце.

Теперь у меня их было четыре.

– Мы не можем их оставить, Эва! – ахнула мама в ужасе. – Трое! На какие шиши мы их будем поднимать, дорогая моя?

– Ты не можешь, а я смогу. Это мои дети, всегда хотела малышей. Мне уже тридцать, другого шанса не будет.

Что там говорить, я просто не планировала никакого «другого шанса». Зачем? Натан был моим солнцем, светилом, и его не затмит никакое другое. А его дети… они ведь не только его, но и мои тоже. Моя плоть и кровь. Как я могу от них избавиться? Зачем? Ради чего?