Читаем В рабстве её любви (СИ) онлайн бесплатно

Меня зовут Эстер. Эстер Брейнхорт.

Сегодня мне исполняется двадцать четыре, и старший брат моего почившего мужа-графа нашел этот день наиболее подходящим для того, чтобы посвататься. Точнее сказать… для того, чтобы поставить мне одно любопытное условие: либо я стану его женой, либо он найдет другой способ, дабы имущество и миллионы его брата снова вернулись в семью.

– Мой супруг умер, будучи уважаемым человеком семидесяти пяти лет, – начала я осторожно, когда стало понятно, что задушевной беседы за чашкой чая с Эданном Брейнхортом у нас не получится. – А вам, прошу прощение за мою прямолинейность, почти восемьдесят.

– Что вы хотите этим сказать?! Мужчина остается мужчиной в любом возрасте! – рассержено возразил старик, едва разборчиво заблеяв. Оставалось лишь гадать, как скоро выпадут его последние зубы. – С женщинами все иначе. Кому нужна такая перезрелая особа, вроде вас, графиня? Еще и вдова! Никто, кроме меня, и не позарится на такое «сокровище», а ведь я даже не говорил о том, что по статусу претендентов на вашу руку днем с огнем не сыщешь!

«Мужчина остается мужчиной в любом возрасте»? Думаю, с дураками та же история.

В очередной раз поражаюсь своему умению сносить с вежливой улыбкой подобные реплики. Мысленно я охаяла этого самоуверенного графа всеми возможными ругательствами, которые только знала, но этого было недостаточно, чтобы унять негодование и обиду в моем сердце.

Мне всего лишь двадцать четыре… Сперва заглядывала в глаза одному старику, который в силу своего возраста, даже не смог завершить¹ наш брак, а теперь вынуждена пойти под венец с его братом?! Еще и старшим! Который ко всему прочему похоронил трех своих жен. Я искренне переживала, что могу стать четвертой в этом списке.

– В таком случае, мне вообще не стоит выходить замуж, – поднялась из-за стола, показывая, что на этом наша «милая» беседа подошла к концу. – Не хочу оскорблять память своего мужа, поэтому вынуждена отказать вам. Всего хорошего.

– Сейчас же сядьте обратно! Кому сказано?! – не с первого раза подорвался старик с кресла, грозно размахивая белоснежной тростью. – Думаете, что справитесь с поместьем в одиночку? Не смешите меня! Мой брат умер, старый управляющий Мердек попросил расчета! Вы собираетесь разрушить все то, что возводил мой младший брат своими руками?!

Почувствовав головокружение от собственных криков, Эданн Брейнхорт продолжил более сдержанно, с трудом переведя дух:

– Если сейчас же не извинитесь – не видать вам моей поддержи, Эстер!

Все вокруг, включая брюзжащего старика, считали меня недалекой и безвольной барышней, но я прекрасно осознавала свое положение – богатая вдова с одной стороны и… неуважаемая своими же слугами графиня – с другой.

«Общество – свод из камней, который обрушится, если один не поддерживает другого», но, исходя из этой пословицы, камни как минимум не должны быть гнилыми черепками. Мне претило полагаться на человека, каким был брат моего покойного мужа – я с полной решимостью собиралась решать свои проблемы самостоятельно.

– Ваша невестка не сделала ничего, дабы чувствовать себя виноватой, – твердо, хоть и тихо парировала я. – Если это все, что вы собирались сказать мне сегодня – то прошу вас покинуть поместье Брейнхорт. И впредь не приезжайте, если кроме оскорблений в мой адрес ничего не имеете.

Коротко поклонившись, я как можно скорее покинула гостиную и недовольного моим отказом старика. Но неужели он и вправду был уверен в том, что я сплю и вижу, как отдаю себя во власть очередного пожилого графа?!

Да что такое с этими мужчинами! Кто дал им право обращаться с нами так, будто мы не люди, а приданое к их титулам!? Еще и, судя по всему, передающееся по наследству!

Когда-то давно я смиренно приняла решение моих родителей о том, что они без зазрения совести отдают меня, свою шестнадцатилетнюю дочь, в чужой дом феодала преклонного возраста. Я молча выслушивала ежедневные проповеди своего мужа о том, что воздержание и покаяние – главные женские добродетели! И теперь я должна с тем же спокойствием перечеркнуть любую надежду на самое маленькое женское счастье в будущем? Всё, баста!

Да, Эданн Брейнхорт прав – возможно, из-за статуса вдовы, достойный и молодой джентльмен никогда не изберет меня своей спутницей, даже не смотря на все то состояние, что отошло в мое пользование после смерти супруга. Но теперь я могла делать, что хочу, хотя бы в своем поместье!

Хочу – читаю романы, а не религиозные псалмы. Хочу – еду на охоту по своим угодьям, а не на поклон к чванливым родственникам! Хочу… пла́чу, а не натянуто улыбаюсь, когда в груди зияет дыра от безысходности и одиночества…

Именно этим я сейчас и занималась, уткнувшись в шелковистую гриву своей любимой вороной Авроры, едва попала в стойло графской конюшни, напоминающей роскошный флигель своим размахом. Лошадь была чуть ли не единственным моим другом в замке графа Брейнхорта – огромном и совершенно пустынном, а запах прелого сена и животных, царивший в этом месте, действовал успокаивающе. Только здесь я могла чувствовать себя в безопасности, укрытой от всего остального мира. – Хорошая девочка, давай ускачем куда-нибудь далеко-далеко… – самозабвенно шептала я лошади на ухо, зная – она понимает меня. Другие лошади, заметив свою хозяйку, с любопытством взирали на наш «секретный» разговор: – Не будем слушать всех этих неприятных людей, не будем делать то, что нам не нравится.

Мне двадцать четыре, но в замке старого графа я стала старой графской вдовой. В черном траурном платье и с мрачным выражением лица. Есть ли хоть один человек, что сможет зайти в мою жизнь и осветить это темное царство снобизма и полнейшей изоляции от мира? Неужели так и пройдет вся жизнь? Мои лучшие годы…

Как вдруг кто-то прервал мои жалкие рассуждения – кто-то, чей хрипловатый баритон внезапно окликнул из-за спины:

– С вами все в порядке?..

______________________

Завершить брак – под этим выражением подразумевается консума́ция, а именно – состоявшаяся первая брачная ночь после заключения брака.

– Ваше Сиятельство! Я прошу прощения!.. – воскликнул мужчина, когда я чуть было не поскользнулась, резко попятившись назад.

Лишь вовремя протянутая ладонь незнакомца спасает от падения в лужу, что образовалась после того, как правая нога неловко опрокинула ведро с мыльной водой.

– Я так виноват! Я напугал вас, – продолжал оправдываться слуга, чьи мокрые горячие пальцы испачкали некогда белоснежную перчатку.

Одернув руку, мне удается снова вспомнить о своем достоинстве, придав фигуре соответствующую осанку.

– Все в порядке, – сухо процедила я, едва ли взглянув на собеседника, коим должен был оказаться новый конюх. Мой управляющий Мердек вскользь упоминал об этом человеке – но я так и не успела с ним познакомиться, а сейчас было, мягко говоря, не до общения с наемными вилланами¹. Вспомнив о своем авторитете среди слуг, а, точнее, об его отсутствии, я приказала нарочито властно: – Запрягите Аврору.

Конюх неторопливо засуетился, исполняя приказ, в то время как я пренебрежительно скинула мокрые перчатки в мусорную корзину. Трудно было не заметить то, как этот незнакомец исподтишка посмеивается над моей показательной брезгливостью, но мне было плевать.

Я просто хотела развеяться и привести свои мысли в порядок после разговора с престарелым деверем. С другими вещами же собиралась разобраться чуть позже, когда всплеск негодования упадет до приемлемой отметки.

– Нет, не дамское, – кивнула я в сторону закрепленного седла на лоснящейся лошадиной спине. – Скаковое.

– Но, Госпожа, ваша одежда… – начал было конюх, но я снова пресекла его комментарии.

– Делайте, что говорят.

Сперва этот человек влезает в мои «разговоры» с Авророй, лишая последнего утешения, так еще и отказывается выполнять приказы? Даже этот бесправный виллан ни во что меня не ставит… Так я думала, пока он вдруг не заявил нечто невообразимое:

– Это небезопасно. Я не могу отпустить вас одну в таком состоянии – еще и без надлежащего облачения.

– С чего бы это? – поинтересовалась у незнакомца, слегка наклонив голову. Интересно, где этот конюх научился разглагольствовать столь слаженно, обращаясь к леди!

– Потому что я беспокоюсь, – поднял на меня свои глаза мужчина, едва его фигура снова показалась из тени стойла вороной кобылы. И… как бы я ни пыталась заметить в них фальшь – не получалось.

Увидев мое замешательство, этот человек уже возомнил себя победителем в нашем маленьком споре, ибо подошел еще немного ближе, вручая мне поводья:

– Если вы поедете в таком виде – то мне придется отправиться следом, чтобы позаботиться о вашей безопасности, – пообещал мужчина, снисходительно улыбнувшись, по-отечески наклонив голову.

Ни на одном лице, насколько бы прелестным оно ни казалось, я не видела подобной теплой сладости, когда губы изгибались полумесяцем. Хотя, я бы соврала, если б заявила, что его лицо было некрасиво. Оно имело правильные и в то же самое время мужественные черты, присущие человеку на пороге своей зрелости – но еще не переступившему эту черту.

Двадцать восемь лет, это максимум. Он хорошо сложен – видимо, не первый год занимается тяжелой работой, и… Погодите-ка, я, что, прямо сейчас оцениваю его? Бесстыдно рассматриваю незнакомого человека, еще и мужчину?..

Непринужденно потрепав свою тёмную макушку, конюх отошел к соседнему стойлу с намерением достать скаковое седло, тем самым спасая меня от жгучего чувства неловкости. Вот, что с женщинами делает одиночество и даже мнимое ощущение беспокойства о своей персоне.

Немного придя в себя, я вывела свою кобылу наружу как только приготовления были закончены. Теперь, помимо неутолимого желания пуститься вскачь, появилось еще одно: забыть о существовании незнакомца с карамельными смеющимися глазами. Но едва я оседлала Аврору, как вдруг из конюшни показался этот самый человек верхом на Орионе – рабочем скакуне, которого иногда использовали для доставки сообщений в другие графства. Сегодня мой сопровождающий решил избрать этого крепкого гнедого жеребца, дабы не подарить мне желанного уединения и сопровождать меня, как и грозился.

Ах, ладно. Давеча я плакалась о том, как плохо переносить свои переживания в одиночестве – ну вот, пожалуйста. Бойтесь ваших желаний…

– Я буду передвигаться быстрым аллюром – вам все равно за мной не угнаться, – глядя на него сверху вниз, процедила нарочито небрежно. Но отчего-то реакцией на сказанное было отнюдь не смущение, а новая порция добрых, расслабленных ухмылок, заставивших мои руки до скрипа сжать поводья:

– Значит, мне придется приложить усилия, дабы не потерять вас из виду, Ваше Сиятельство.

Аврора, едва почувствовал требовательный толчок, тотчас помчалась во весь опор, как я ее и учила, но не прошло и нескольких мгновений, как позади себя я уловила тяжелую поступь копыт гнедого Ориона.

И почему этот посыльный жеребец такой быстрый? Или его наездник достаточно умелый, дабы догнать меня в два прыжка?.. Как бы я ни старалась оторваться от надоедливого преследования – мне этого не удавалось. Даже казалось, что дистанция в несколько ярдов – это вовсе не моя заслуга, а решение конюха.

Думая об этом, я совсем отвлеклась от своих печальных мыслей. И даже перестала следить за дорогой... Аврора всегда следовала моим приказам, поэтому ее шаг не замедлился ни на йоту. Мы почти сорвались в большую компостную яму, которой раньше здесь не было, когда чужая рука ловко перехватила поводья, уводя кобылу в другую от препятствия сторону.

______________________________

Вилланы - категория феодально-зависимого крестьянства в некоторых странах Западной Европы.

Лишь оказавшись на приличном расстоянии от опасного места, я смогла осознать, что этот нахальный конюх только что спас мне и моей вороной Авроре жизнь. Снова овладев поводьями, я остановилась, позволяя испуганной лошади перевести дух.

– Так и знал, что за вами нужен глаз да глаз, – назидательно покачал головой мужчина, преградив мне путь. Так, чтобы у меня не оставалось другого варианта, кроме как смотреть лишь на него одного. – А ведь вы не производите впечатление безрассудной дамы, Ваше Сиятельство.

Расстроенная собственным ребячеством, я снова вспылила:

– Так ведь это из-за вас я мчалась так быстро, что ничего вокруг не видела!

Конюх приподнял свои черные вразлет брови, снисходительно кивая – будто уговаривал не свою госпожу, а маленького неразумного ребенка… Нет, так не годится. Он ведь только что спас мне жизнь, почему я обвиняю его?

– Простите. Я не права, – пришлось признать свои ошибки, как следовало сделать изначально. – Я просто… расстроена, поэтому веду себя как-то… по-дурацки. Спасибо за вашу помощь, – убедившись, что мои слова в достаточной степени усластили уши этого виллана, я осмелилась добавить: – И за то, что решили потратить свое время, дабы присмотреть за вздорной графиней, м… молодой человек…

Я не спросила, как его зовут. Честно говоря, я не думала, что мне доведется обращаться к своему конюху, ведь предыдущий работник не сказал мне и пары слов за восемь лет службы в конюшне. Однако, этот мужчина, осознав причину моего замешательства, с легкостью представился:

– Адриан. Можете называть меня просто по имени, Ваше Сиятельство. Или как-либо еще – мне на самом деле без разницы.

Адриан, ха! Слишком красивое имя для обычного конюха. Хотя его внешность тоже не больно-то соответствует статусу. Лишь дерзость давала понять, что перед тобой бессовестный виллан.

В ответ на мою примирительную улыбку тотчас расцвела его собственная, открытая и очаровательная. Какой же все-таки милый человек, этот новый слуга. И почему я отнеслась к нему столь пренебрежительно в самом начале?

– Если здесь свернуть направо, то можно попасть в поразительно красивое место, – предусмотрительно перевел тему нашей беседы мужчина. – Там, на холме, такой потрясающий вид на излучину реки! Вы обязаны это увидеть.

Пришпорив Аврору, я развернулась в указанном направлении.

– Если вы так говорите – то я хочу взглянуть.

Адриан двинулся вслед за мной, более не пытаясь сравняться или продолжить разговор. Но ехать в тишине было немного тоскливо, поэтому я снова заговорила с ним:

– Сказать по правде, я совсем недавно начала выезжать на Авроре за пределы поместья. Так что… теперь мне нужно успеть наверстать все упущенное из виду за последние восемь лет.

– Восемь лет?

– Да. Когда я вышла замуж за графа – мне было шестнадцать. А ему минуло шестьдесят шесть. При таком раскладе из всех существующих моделей семейных отношений между нами была возможна лишь одна.

– Гиперопека? – предположил мужчина.