Читаем В преддверии рая онлайн бесплатно

О чём пойдёт речь в этой книге? Честно признаюсь, я и сам толком не знаю. Определённо могу сказать лишь о намерении своём: рассказать, как прекрасна наша земля и как хорошо на ней жить. А как осуществится оно, это не в моей власти. Чепуха, думаете? А разве, например, проектируя новый прекрасный дом, люди проектируют в нём клопов, тараканов, неисправные краны и склочных соседей? А эти прелести все-таки заводятся. Сами собой заводятся. Самопроизвольно. Как говорят наши философы, имманентно или даже спонтанно. Вот ещё вам пример. Разве думали наши классики, создавая самое передовое философское учение, что в него, как клопы и склочные соседи в новый дом, проберутся словечки «имманентно» и «спонтанно»? Не наши словечки! Классики наверняка хотели сказать «изнутрей» или «изнутря». Я таких примерчиков могу вам воз привести.

Вот в «Евангелии от Ивана» /что это такое, расскажу при случае/ на одной странице сказано:

Прочитаешь вот такое. Настроишься на торжественно-грустный лад. Слезу приготовишься пустить. И бац! На следующей странице читаешь:

И попробуйте запретить им такие штучки. Кому это им? Людям, конечно. Не начальству же и его холуям. Этим запрещать ничего не надо. Они сами на том стоят. А я с теми, т.е. с людьми. А людей, ребята, всё равно не законтролируешь насовсем. Они несмотря ни на что такие штучки начинают порой вытворять, что даже трёхэтажным выразиться хочется. Одним словом, как сказано все в том же «Евангелии»:

И еще я признаюсь в том, что в книге будет много скучных мест. Но не спешите пропускать их, ибо настоящее веселие приходит тогда, когда поймёшь.

Почти все города Страны называются по имени ныне /и такое впечатление, что отныне и навеки/ здравствующего Вождя. Вождянск, Вождеград, Вождегорск, Вождейск, Вождяйск, Вождюйск, Вождятка, Вождица, Вождеасы, Вождеясы, Вождекызылоглы, Вождеата, Вождерадзе, Вождешвили, Вождекурулхурарлы... Каких только городов нет в Стране! Есть даже Вожделенск, Вождесенск, Всевождьдвиженск... Есть даже Вождегадан и Вожделыма. Сколько в Стране разных городов!! Но, как сказано в стихотворении одного великого национального поэта Вождеясыкской Автономной области,

Когда сотрудника столичного учреждения посылают в командировку в один из бесчисленных Вождеградов, Вождегорсков и т.п., он сам и посылающие его инстанции никогда заранее не знают, в каком именно из них он окажется на самом деле. Да это и знать совсем ни к чему. Зачем зря разводить бюрократическую волокиту и заси... — прошу прощения — забивать мозги всякими пустяками?! Они и без того забиты до такой степени, что еще одному пустяку там уж поместиться совсем негде. А сотруднику еще предстоит сдать зачет в Вечернем Университете Марксизма-Ленинизма по последней /но далеко не последней/ речи Вождя. К тому же в любом Вождянске, Вождяйске и т.п. есть такое учреждение, в которое посылается столичный сотрудник, а в том учреждении есть такая наболевшая проблема, решать которую посылается сотрудник, или такое же средство решения столичной проблемы, за которым посылается все тот же или любой иной сотрудник. И вообще, совсем не играет роли, этот ли сотрудник посылается, да и посылается ли он вообще. Как сказал все тот же /а может, и другой, не все ли равно?! / великий поэт в стихах, посвященных последней /но опять-таки, отнюдь не последней!/ речи Вождя:

Выписав положенные документы и получив аванс, Командировочный немедленно направляется в ближайшую забегаловку, хватает без закуски стакан все равно какой дряни /лишь бы градусы были!/ и мчится на вокзал покупать билет. Суется, естественно, в окошко, где народу нет. Ты что, неграмотный, орет на него возмущенная кассирша. Здесь же бронь! Ну и народ пошел! Получив от ворот поворот, Командировочный становится в длинную очередь. Но не в самую длинную, а в ту, что покороче. В самую длинную становиться бессмысленно, все равно не достоишься. Заняв очередь в очереди покороче /она как раз для командировочных, вот удача!/, т.е. спросив, кто последний, сказав, что он «за вами», сказав вновь пришедшему, что он последний, узнав у вновь пришедшего, что тот будет стоять, сказав ему, что он намерен на минутку отлучиться, в общем — проделав все, что положено делать привычному стояльщику в очередях, Командировочный мчится в ближайшую забегаловку, берёт стакан все равно какой дряни /лишь бы градусы были!/ и выпивает его опять-таки без закуски. Без закуски не от бедности и жадности, — слава богу, на конфетку-то денег хватило бы, да и не жалко вовсе,— а чтобы градусы зря не пропадали. Они, градусы то есть, счет любят! Как сказано в «Евангелии от Ивана»:

Простояв после этого два часа, так и не излив никому душу /а потребность в этом уже назрела; а очередь совсем неподходящее место для этого/, Командировочный чуть не целиком влезает в окно кассы, суя мятые рубли свирепой старой кассирше, которую он ласково называет «девушкой». Куда тебе? обрывает его ледяной голос «девушки». Тебя русским языком спрашивают, куда? Гражданин, слышатся сзади голоса из очереди, не задерживайте очередь! Вы же не один! Безобразие!! Мне в Вожде..., начинает лепетать растерявшийся Командировочный. Говорите яснее, чеканит кассирша. Вас не поймёшь. Что вам нужно? В какой Вожде...? Прекратите это безобразие, кричат сзади в очереди. Вождеград или Вождегорск, режет кассирша, наслаждаясь своим явным превосходством над Командировочным /интеллигент, небось!/ Какой Вождюйск? Их несколько. В Вождеславской области или в ... О, господи, бормочет Командировочный. Дайте в любой. Хоть в Вождебург. Не морочьте мне голову, кричит кассирша. Вождебург во Франции или в Англии. А может быть, и в Чили. Если вы иностранец, так идите в «Метрополь». Следующий!!...Ррр-р-р-брр-аа-уу-жж-зз...,грохочет, шипит и гудит очередь. Позвать милиционера! Хулиган!! Что вы, чуть не плачет Командировочный. Какой я иностранец?! Да разве я позволю себе что-нибудь подобное! Я же член... Мне же в ... Все билеты уже проданы, говорит кассирша более миролюбиво. Вот остался один в Вождедырбулвычегодск. Берете?...

Схватив билет, Командировочный чешет домой, кидает в драный чемодан всякое барахлишко и мчит на вокзал, хотя до отхода поезда еще два часа. Он знает, зачем он мчит на вокзал за два часа: на вокзале есть ресторан! Вот он, родимый. Ради такого момента можно ехать хоть в Вождетьмутараканск. Жизнь прекрасна! Это место свободно? Очень хорошо! Не возражаете? Позвольте!.. Вам куда, если не секрет? В Вождеисыккурдюк? Ха-ха! Так мне же тоже туда! Ну, за успех нашего общего дела! Как говорится, чтобы все они сдохли! Помните, в «Евангелии от Ивана» сказано:

А время летит. Собутыльники позабыли про свои командировки, излили друг другу свои души, просадив чуть не половину командировочных денег. Ресторан закрывают. И тут только они вспоминают, зачем они здесь, залезают в первый подвернувшийся поезд, идущий в Вождеславль, и мирно засыпают на багажных полках, куда их общими усилиями водрузили подобревшие пассажиры. Ворвавшись в вагоны и захватив положенные места, русские люди становятся теми самыми добрыми русскими людьми, какими их до сих пор по наивности считают на Западе.

Проспав кучу Вождеградов и Вождегорсков, наш Командировочный поутру отправляется в вагон-ресторан, если таковой имеется в поезде, или скидывается на бутылку с соседями, каковые всегда имеются в изобилии в каждом поезде, в каждом вагоне, в каждом купе. Вчерашний собутыльник забыт, — он уехал в другом направлении. Новые собутыльники тоже готовы раскрыть ему свои души, — рассказать, что им приходится жрать /мяса нет, за молоком очередь до рассвета, колбасу не нюхаем/, как и с кем спать, что носить, рассказать, какое у них сволочное начальство /сами, б...и, жрут вовсю, квартирки отхватили, дачки отгрохали!/, как трудно теперь с ребятишками... И готов наш Командировочный ехать так бесконечно, если бы не безжалостный проводник. Холодной слякотной ночью он вытряхивает бесчувственного Командировочного на первой же остановке. И что удивительнее всего, он оказывается именно там, где ему нужно быть. Вождянск, читает ошалевший Командировочный, оставшись один под моросящим дождем на пустынном перроне. И как сказано в «Евангелии»,

И он направился в вокзальный буфет.

И тут к нему подходит существо не иначе как из иного мира. Вы, товарищ, из Столицы, спрашивает существо голосом, явно попахивающим портвейном... да конечно, портвейном «Три семерки»!.. Боже мой, неужели здесь еще «Три семерки» продают?!.. Мне велено вас встретить, говорит существо. И устроить в гостиницу. Может быть, сначала в буфет заглянем? Не беспокойтесь, я угощаю. Ну, с приездом!

И за всю историю Страны еще не было случая, чтобы человек в таких ситуациях попал не туда, куда следует; или куда не следует. Ибо он — наш человек. А если он не наш, то он попадает именно туда, куда следует.

— А ты, собственно говоря, к кому прибыл? — спросил Встречающий после третьей стопки.

— В «Кибернетику», — сказал Командировочный. — А кормят у вас тут х..во.

— Что еще за «Кибернетика», — удивился Встречающий. — Разве ты не в «Разинку»?

— Что еще за «Разинка», — в свою очередь удивился Командировочный.

— Сумасшедший дом. А ты разве не...

— Не... А ты разве не...

— Не... Ну, да ... с ним! Давай еще по одной, а там видно будет. Гостиница у нас, брат, отличная. В одном доме с вытрезвителем. Очень удобно. В случае чего мигом в чувство приведут. А на «Кибернетику» плюнь. Да у нас в городе никакой «Кибернетики» нет. Я тебе завтра все растолкую, что к чему. Ну, твое здоровье!

Потом они шли, обнявшись, через весь город и изливали друг другу души. И пели бог весть кем и для чего сочиненную песню.

На перекрестке улицы имени товарища Сусликова и проспекта Клары Цыцкин их остановил милиционер. Проверив документы, он сказал им, что идут они совсем не в ту сторону. А в какую надо, он сам не знает, так как недавно окончил школу и еще не привык. Захватив с собой постового, они вернулись в станционный буфет, который к тому времени уже закрылся, достали за двойную цену у швейцара поллитровку и раздавили ее из горла прямо в скверике перед вокзалом. Очнулся Командировочный под утро на незнакомом пустыре. Его трясло от холода и перепоя. Ни денег, ни документов, ни чемодана. Даже часы сняли, сволочи. И конечно же никакого Встречающего. Первая мысль, мелькнувшая в его пробуждающемся сознании, была мысль о том, что опять о его приключениях напишут на работу и опять будут неприятности. Он полез в «загашник», где у него было кое-что припрятано от жены и на всякий случай. Живем, братцы, еще не все потеряно!

И он побрел на поиски какой-нибудь забегаловки, твердя сквозь слезы обиды прекрасные строки из «Евангелия»: