Читаем В ожидании чуда онлайн бесплатно

Она боролась со сном, сидя в кромешной тьме, и из последних сил цеплялась за слабую надежду — Ощущение времени исчезло много дней назад. Хорошо хоть, что она все еще могла отличить день от ночи. Ночь была другой, более холодной.

Он приходил именно ночью. Всегда повторялось одно и то же. Он открывал дверь, направлял на нее луч фонаря и швырял ей сандвич в бумажном мешочке и пакет молока или сока. Затем захлопывал дверь и оставлял ее одну во тьме тесного сырого подвала. И все без единого слова.

За исключением того дня, когда он…

Автоматически отключив память, она поняла, что весь кошмар навсегда разделился для нее не на дни и ночи, а на время до того, как он убил Дженни, и на время после того, как он убил Дженни. Ее он тоже убьет. Может быть, не сегодня, но скоро. Никто ее не спасет. Никто не придет за ней. Она и не ждала никого. Теперь, когда Дженни не стало, она осталась совсем одна.

Дрожа от холода и страха, чувствуя себя совершенно одинокой, она лежала на голом матраце, от которого пахло плесенью и еще чем-то худшим, она затруднялась определить, чем именно. Неожиданно накатилась тревога, она села и отвернула край матраца. У нее вырвался слабый вздох облегчения, когда, проведя осторожно рукой, она в сотый раз удостоверилась, что это все еще здесь. Значит, это не приснилось ей.

Длинный осколок стекла, острый, как кинжал со смертоносным концом. Она нашла его в углу, куда он, должно быть, отскочил, когда кто-то выставил окно и заложил отверстие кирпичом. Кончиками пальцев она легонько провела по гладкому стеклу, вспоминая, как он лежал полузасыпанный мусором, — сокровище, ждущее, чтобы его на шли. Именно тогда у нее возникла эта идея, именно тогда она решила попытаться.

Снаружи послышался слабый рокот мотора. Борясь со внезапно подступившей тошнотой, она схватилась за живот. С каждым гулким ударом сердца тошнота распространялась по всему телу. Когда ужас готов был перевесить ее решимость, она заставила себя схватить длинный, острый осколок стекла. Ей надо быть готовой к его приходу. Возможно, другого шанса у нее не будет.

Охваченная ужасом, она подошла к шаткой деревянной лестнице и стала подниматься. Раз, два, три, четыре…

Сколько раз она пересчитывала эти ступени, осторожно шагая по ним в темноте. Ей надо было хорошо ориентироваться, чтобы осуществить свой план. Она тренировалась часами, но без осколка. Он бьи слишком большой драгоценностью, чтобы рисковать им. Даже сейчас она больше боялась разбить свое единственное оружие, чем того, что ей предстояло сделать.

Как можно осторожнее она забралась на перила, выбрав место у самых дверных петель. И неуклюже балансировала на четвереньках, не в состоянии подняться на ноги. Волнение лишало ее чувства равновесия. Поскольку ей никак не удавалось унять дрожь, она запаниковала, на нее словно напал столбняк, казалось, что ужас парализовал ее.

Ей необходимо встать. Руки должны быть свободными. Дверь должна открыться до конца, не коснувшись ее. Иначе он поймет, что она задумала, и опередит ее. Зажмурившись, она постаралась успокоиться. Эти перила точно такие же, как те брусья, которые она соорудила себе прошлым летом, убеждала она себя. Просто палки, лежащие на двух толстенных томах энциклопедии. Она облизнула губы и попыталась снова. На этот раз попытка была удачной.

Осторожно сжимая в руке стекло, она старалась не думать о том, что пол далеко внизу. Это не имело значения. Он все равно ее убьет. Он убил Дженни просто для того, чтобы доказать, что не шутит. Какая разница — умереть от его руки или сломать себе шею, свалившись вниз? Она торопливо вынула из кармана оторванную от рубашки полоску ткани и обмотала ею широкий конец осколка. А второй полоской обмотала ладонь.

За дверью раздался глухой странный шум. Будто бумажный мешок или стул тащили по полу. Но шагов не было слышно.

Почему он не идет?

По ее лицу и по позвоночнику текли струйки пота. Наконец она услышала приближающийся стук ботинок.

Поочередно щелкнули засовы, и ручка повернулась. Она затаила дыхание, опасаясь, что малейший звук ее выдаст. Дверь мягко распахнулась, край ее стукнулся о перила прямо перед ее теннисной туфлей. Луч фонарика устремился вниз с лестницы и уперся в матрац.

"Пожалуйста! — мысленно молила она, перехватывая половчее свое самодельное оружие. — Еще один шаг, чтобы я тебя увидела. Пожалуйста!"

Он сделал этот шаг.

В броске она вонзила осколок ему в горло и попыталась столкнуть его с лестницы вниз. Содрогнулась, когда почувствовала, как легко вонзился в тело осколок, но не могла позволить себе его жалеть.

Обернувшись, он попытался ее схватить. Она закричала и лягнула его так сильно, что он полетел вниз с лестницы. Не теряя ни секунды, она спрыгнула на площадку и выскочила за дверь, лихорадочно захлопнула ее и задвинула засовы дрожащими руками.

Она выбежала в ночь, думая только о том, чтобы поскорее оказаться подальше от этого ужасного места, но поняла, что не знает, где находится. Никаких домов поблизости, никаких машин на дороге, никого, кто мог бы ее спасти. Затем она заметила проблеск света вдалеке между деревьев. Она бросилась туда, не прекращая кричать, звать на помощь, до тех пор, пока из дома во двор навстречу ей не выскочил старик. Он был босой и в пижаме, но в руках сжимал ружье.

— Эй, погоди! Что ты кричишь? Что случилось?

— Пожалуйста… — Это было все, что ей удалось выдавить, протягивая к нему руки. Слова застряли у нее в горле.

Старик поддержал ее, затем поднял за подбородок лицо навстречу лунному свету, чтобы заглянуть в него.

— О Боже! Ты — та самая малышка? Одна из близнецов? Это вас повсюду ищут…

Он подтолкнул ее вперед, уводя в безопасность своего дома.

"Малышка? " Джесси Дэннемора чуть не рассмеялась.

Иногда Джессика могла прожить целый месяц без этого кошмара, зато потом он преследовал ее ночь за ночью. Всегда один и тот же. Всегда чувство беспомощности и ужаса. Всегда этот вопль, который вонзался в ее сердце, как нож, и будил вопль, который никто больше не мог услышать, потому что он звучал в ее мозгу. Это был вопль Дженни, крик, леденящий душу, несмотря на то, что прошло столько лет.

Полночь наступила и прошла, а Джессика все так же сидела, забившись в угол дивана и уставившись в темный экран телевизора. Она закуталась в разрисованный звездами плед, хотя на дворе стоял теплый июнь. Ничто не могло согреть ее, ведь холод шел изнутри — от страха уснуть и снова встретиться с прошлым.

Это была плохая неделя.

Кого она обманывает? Это был плохой год.

Телефон успел прозвонить дважды, прежде чем звонок проник в ее сознание. Ее телефон звонил очень редко. А когда звонил, Джессика никогда не отвечала, пока не включался автоответчик. На этот раз, словно повинуясь чьей-то воле, она сбросила плед и схватила трубку.

— Что? — Ее далеко не сердечное приветствие явно обескуражило звонившего.

Секунду царило молчание, и она подумала что на том конце повесили трубку, а потом услышала, как явно очень юный женский голос неуверенно произнес:

— М-мисс Дэннемора?

Джессика резко выпрямилась, у нее по спине пополз тревожный холодок, а пальцы совсем похолодели. Ей показалось, что трубка сейчас выпадет у нее из рук. Никто не должен был знать, как найти Джессику Дэннемора. Никто.

Кроме Фила.

Она стала Джессикой Дэниелз много лет назад. Это входило в условия их договора. Никто не знал о сути их отношений; никто другой никогда не вступал с ней в контакт.

— Кто ты такая, черт побери? — тихо спросила она.

— Айрис Мунро.

— Айрис… Мунро?

— Да, мэм. — Джессике показалось, что в ее тоне проскальзывает страх. — Филипп Мунро — мой отец.

— Понятно…

Но Джессике не было понятно, ничего не было понятно. Этой маленькой девочке следовало спать в своей постели, а не звонить ей. Никому не следовало ей звонить. Теперь уже никому.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужно вас нанять на работу.

Ошеломленная Джессика пыталась заговорить и не смогла. Эта пародия на ее разговоры с Филом больно разбередила душевные раны, которые только-только начали затягиваться. Зачем ей это нужно? Ей ни к чему воспоминания о прошлом. Особенно из уст невинного ребенка с дрожащим голоском.

— Сколько тебе лет? — наконец выдавши из себя Джессика.

— Двенадцать. — Последовала короткая пауза, а затем девочка заторопилась: — Послушайте, мисс Дэннемора, я бы не обратилась к вам, если бы это не было так важно. Я знаю, что вы отошли отдел. Я многое знак о вас… В вашем досье…

У Джессики помутилось в голове. Досье! Фил вел на нее досье? Этого не может быть! Никаких записей, кроме имени и номера в маленькой черной записной книжке.

— … в вашем досье сказано, что никаких женщин и детей, но это совсем другое, — заверила ее Айрис. — Вы единственная, кто может это сделать.

— Не бывает ничего другого, — холодно ответила она. Черный юмор, который порядком осложнял ее жизнь, чуть не прорвался на поверхность. "Благодарю за доверие, мисс Мунро, но я больше не убиваю людей. Ни для правительства. Ни для твоего папы. Не стану делать и для тебя, детка". Это было чистой правдой, но она не могла заставить себя поверить, что эта девочка действительно хочет кого-то убить.

За исключением…

Айрис прочла о ней в досье. Девочка знает ее настоящее имя, знает о том, что она ушла от дел, и смогла ее найти. Она — дочь Фила Мунро. Память подсказала Джессике, что ей было почти столько же лет, как Айрис, когда…

Внезапно ей в голову пришло другое объяснение. Не пытаясь скрыть своего неодобрения, Джессика с сарказмом сказала:

— Не могу поверить, что Фил пал настолько низко, чтобы поручить ребенку делать свою грязную работу. Скажи ему, что ответ все равно "нет". Я больше не работаю.

— Папа не знает, что я хочу вас нанять.

— Очень скоро узнает, — мрачно пообещала ей Джессика. — Дай ему трубку.

— Не могу. Я не знаю, где он. Поэтому вы мне и нужны.

Закрыв глаза, Джессика попыталась убедить себя в том, что это не ее проблема. Но тут Айрис сказала такое, что это стало ее проблемой.

— Я думаю… думаю, с ним что-то случилось. А у меня больше никого нет.

Если бы Айрис позвонила в другую ночь, Джессика, вероятно, отказалась бы, но не сегодня. Не тогда, когда так ясно помнила, каково быть двенадцатилетней девочкой, беззащитной, одинокой и испуганной. Не тогда, когда боль от гибели Дженни так остра.

Джессика ровным голосом начала задавать вопросы, четко фиксируя в мозгу ответы девочки.

На секунду детектив Салливан Кинкейд подумал, что ошибся домом. Это было возможно. Он все еще плохо знал Джерико, пока только привыкал к овевающему остров ветру с пролива и к мысли о том, что эта волна краж стереоприемников означает подъем преступности. Дважды проверив список адресов, он, удостоверившись, что не ошибся, вылез из машины.

С улицы все выглядело обыденно. Не было зазывно намалеванной вывески с изображением знаков зодиака, хрустальных шаров или соблазнительных цыганок. Ничто не указывало на существование здесь салона медиума, пока он не поднялся на крыльцо.

— Добро пожаловать в Джерико, — произнес Салли про себя, уставившись на многочисленные кнопки звонков.

Оказалось, что они все относились к одному и тому же человеку, но, повидимому, все дело было в выборе. Каждый звонок был снабжен маленькой гравированной табличкой, прикрепленной сбоку. Посетитель явно должен был нажать ту кнопку, которая соответствовала его нуждам.

Первый звонок, украшенный камнем "кошачий глаз", предназначался для ищущих богатство и красоту. Жаждущий исцеления, любви или мудрости должен был нажать на нефритовую кнопку. Кварцевый кристалл служил пропуском для тех, кто пытался выйти в астральную плоскость.

Следующая кнопка вызвала у Салли улыбку. Простая черная кнопка из оникса предлагала защиту от зла. Черт возьми! Как жаль, что ему не удалось узнать раньше столь простого способа борьбы со злом. А теперь уже слишком поздно!

Последний звонок — кусочек яркой бирюзы — был для тех, кто нуждался в мужестве. Довольно богатый выбор. И ни один чертов звонок не гласил: "не слишком удачливые детективы, нуждающиеся в медиуме-информаторе". Ну что ж, придется действовать наугад. Салли выбрал бирюзу, решительно нажал на кнопку. Ему понадобится мужество, если предстоит вести еще одну беседу в темноте, задыхаясь от благовоний, и добиваться желаемого от погруженного в примитивный транс проводника в мир духов.

В течение доли секунды Салли чуть было не пожалел, что занимается странным телефонным звонком, а не расследует настоящее преступление. Затем опомнился, загнал сомнения и беспокойство в дальний уголок Души, где хранил все темное. Уход из отдела по расследованию особо тяжких преступлений хьюстонской полиции был первым разумным решением, принятым за много лет. Он твердо решил стать более добрым, более мягким Салливаном Кинкейдом. Чего бы это ему ни стоило.

Когда дверь открылась, Салли нахмурился. Эта ясновидящая была постарше, чем все, к кому он уже обращался, и определенно классом выше остальных. Стройная дама лет шестидесяти, одетая в элегантную черную одежду, она выглядела "медиумом для богатых" Джерико-Айленда. Коротко остриженные вьющиеся волосы были подсинены и придавали свежесть ее лицу.

На шее у нее висело массивное ожерелье из бирюзы в серебре. К ожерелью были подобраны такие же браслеты и кольца. Салливан заподозрил, что если бы он нажал на соответствующую кнопку, она бы появилась в дверях увешанная нефритом.

— Я Лилиан Андерсон, — сказала она, не подавая руки. — Я знала, что вы идете ко мне.

— Легко догадаться, мэм. Я же позвонил.

— Да. Но вы позвонили не в тот звонок. Салли не удержался от улыбки, предъявляя ей свое удостоверение.

— Правда?

— Не беспокойтесь. — Она отступила назад и жестом пригласила его войти. — Это не ваша вина, детектив.

— Нет?

— У меня нет отдельного звонка для ищущих душевного покоя.

Эта фраза стерла улыбку с лица Салли прежде, чем он успел понять, что это всего лишь удачная догадка умной профессионалки. Однако его восхитила ее ирония — борец с нарушителями общественного спокойствия, лишенный душевного покоя. Очень тонко.

Закрыв дверь, Лилиан провела его в просторную гостиную, один угол которой был отгорожен стеклянной мозаичной ширмой. Мифический дракон извивался по ее створкам, изрытая огонь.

— Я вас ждала, — сказала она ему, — потому что мне позвонила Джорджия Петрович. Вы говорили с ней сегодня утром, как, по-видимому, со всеми остальными хиромантами, гадалками на картах и медиумами этого острова.

— Да, мэм, говорил. — Доказательством этому служила головная боль от благовоний. — Я пытаюсь обнаружить одну ясновидящую, которая может помочь нам в одном расследовании.

— Понимаю.

За ширмой стоял маленький дубовый столик с ножками в виде когтистых лап. Одна этажерка была заполнена коллекцией самых различных фигурок драконов, вторая — кристаллами, жеодами и драгоценными камнями. Он был приятно удивлен, не заметив нигде хрустального шара. Лилиан села напротив и потянулась за прямоугольным свертком и; шелка, покоящимся в центре стола.

Развязав ленту, она вынула колоду кар! таро и спросила: