Читаем В отражении души онлайн бесплатно

Дорогой Читатель.

Я приглашаю в мир коротких рассказов. Я бы даже сказала ультракоротких. Каждый из этих рассказов можно прочесть за чашкой кофе в обеденный перерыв.

Почему я выбрала такой формат? Наверное, потому что наша жизнь давно перешла в режим Agile. И мне самой иногда хочется прочесть что-то ультракороткое, но со смыслом. Этот сборник – моя смелая попытка внедрить Agile в писательство.

Книга содержит множество историй, развернувшихся на моих глазах. О них я скажу позже. А сейчас, продолжая говорить о моем ультракоротком формате, поведаю одну историю…

Как-то я встретила замечательную девушку, большую любительницу книг. Она не только много читала, но и вела блог, в котором делилась кратким содержанием прочитанных романов, писала рецензии на бестселлеры и смело высказывала свою точку зрения. Каждую неделю список прочитанных нею книг пополнялся.

Я только удивлялась: «Как она успевает читать с такой скоростью?» Задав ей этот вопрос, получила откровенный ответ: «Ну что ты! Прочитать от корки до корки книгу за неделю нереально. Я читаю выборочно. Только основное!» Мне хотелось спросить: «А как ты знаешь, что «основное»? Ведь иногда ценные мысли закрадываются в душу между строк». Но вовремя остановилась, вспомнив свои школьные годы…

Учительница по литературе как-то подняла меня с вопросом по Аустерлицкому сражению. Опустив голову, я молча смотрела в пол, старательно рассматривая доски, выкрашенные родительскими руками. Сколько же ног здесь прошаркало, пробежало, пропрыгало, проскользило… Неудивительно, что краска не выдержала и, словно скорлупа с вареного яйца, местами слезла, открывая грубую темную древесину. Словом, молчала я, как партизан на допросе.

«Ну что же ты молчишь?» – удивлялась учительница. И вдруг она все поняла. Ее глаза округлились, а брови стремительно поползли вверх. «Не может быть… – задумчиво произнесла она. – Ты не прочитала «Войну и мир»? Прочитав полностью «Анну Каренину», «Тихий Дон», ты не читала…». «Ну почему же, – возмутилась я. – Мир я прочитала… это с войной возникли проблемы…»

Решив избавить от подобных «проблем» своих читателей, я собрала под одной обложкой короткие истории. Те истории, каждая из которых вошла в мою душу и отразилась от нее… в виде рассказа…

Мы сидели на кухне, и пили ароматный кофе, уплетая свежие булочки с заварным кремом. Это был редкий день, когда у нас обеих было свободное время. Радость от встречи улеглась, и мы молча жевали булочки, думая о чем-то сокровенном.

– Знаешь, – моя подруга, женщина средних лет с красивыми карими, но невероятно печальными глазами, первой прервала тишину. – Как-то сложно стало в последнее время. Пропало желание вообще что-то делать. Вроде дети выросли, заботы прошли, можно наслаждаться жизнью. А вот чем же наслаждаться? Работа, дом, постоянное ожидание сына с невесткой. А вдруг придут? Фильмы, которые уже знаешь наизусть. Как-то пусто стало в жизни.

Я откусила кусок булки и с азартом стала ее жевать. Потом отхлебнула бодрящий кофе и начала:

– Мне недавно вспомнилась одна история о птице ласточке. Хочешь, расскажу?

Подруга кивнула, и я начала свой рассказ…

Однажды мы гуляли с сыном в парке. Женюша бегал с ребятами, а я сидела на лавочке. И вдруг услышала крик сына: «Мама, мама!». Подбежав к нему, увидела в траве птицу. Несчастная лежала на боку и беспомощно поджимала лапки. Она внимательно смотрела на нас своим глазом-бусинкой. Конечно, мы забрали птицу и повезли в ветеринарную клинику.

Врач, добродушный мужчина с небольшой бородкой, наверное, привык к самым невероятным ситуациям, поэтому не выказал особого удивления при виде 5-летнего малыша, прижимающего ладошками к животу раненую птицу. Он выслушал сына. Внимательно взглянул на меня. А затем бережно взял из рук Жени теплое создание, которое так и не понимало, можно ли нам верить или продолжать вырываться из плена.

Пока длился осмотр, Жека нервничал и, словно маленький старичок, важно расхаживал по коридору. Время от времени он останавливался передо мной и, покачиваясь на пятках, с надеждой смотрел в мои глаза. «Мы же вылечим птичку? Мы же не бросим ее?» – спрашивал он. «Ну, конечно, не бросим!» – заверяла я. Женюша наивно полагал, что взрослые могут все. А я просто не имела права разрушать в душе ребенка эту уверенность.

Ветеринар позвал нас в кабинет. «Вы можете забрать вашу ласточку», – произнес он, вытирая руки белоснежным полотенцем. Жека протянул к птице руку и погладил ее по вздрагивающему тельцу. Ласточка, продолжая зорко следить за ним своим глазом-бусинкой, вдруг перестала вырываться, словно поняла, что ей ничего не угрожает.

Врач улыбнулся и, повесив полотенце на крючок, добавил: «Ваша птица настоящий боец! Видимо, попала в серьезную передрягу. У нее полностью сломлено крыло. Но это ничего. Она жить будет, только летать уже не сможет…»

Мы купили для нашей ласточки просторную клетку, тщательно следили за наличием зерна и воды, вовремя чистили домик. И время от времени Женя, прижав ласточку к животу, выносил ее на прогулку в зеленую травку. Казалось бы, для птицы сделано все. О чем еще можно мечтать?

Но наша ласточка так и не оставила попыток взлететь. Раз за разом она пыталась подняться в воздух, отталкиваясь своими тоненькими лапками от земли. Но изувеченное крыло уже не могло удержать ее в воздухе, и птица беспомощно падала. Мы научились понимать ласточкины намерения и просто не позволяли ей взлететь, ведь каждое новое падение причиняло птице травму.

В один из дней мне показалось, что ласточка все поняла. Она вдруг остро осознала, что может жить, но летать уже не будет. Мне даже показалось, что птица затосковала по голубому, бескрайнему небу, которое манило ее. Это был день, когда ласточка отказалась пить воду и есть зерно. Она больше не чирикала и только смотрела на меня своими глазами-бусинками, как бы спрашивая: «Зачем мне жить, если я не могу летать?»

Утром нашей птицы не стало. Я похоронила ее и долго плакала на маленькой могиле. А в голове крутились мысли: «жить может, но летать не будет… зачем жить, если не можешь летать… как же пусто в жизни, если ты не можешь делать то, что делает тебя счастливым…»

Маленькая ласточка преподала мне тогда самый нужный и важный урок. Она лишена человеческого разума, а потому не умеет делить занятия на «нужные» и «неприбыльные». Она не способна довольствоваться малым, отказываясь от своего призвания.

Люди поступают иначе. Они всячески вытравливают из души все творческие желания, мотивируя себя тем, что рисование не прибыльно, музыканты много не зарабатывают, знаменитыми актерами становятся только единицы. А вот бухгалтера, юристы, маркетологи всегда в почете. И некоторые доходят в своей травле до таких вершин, что уже не могут даже вспомнить, какие занятия приносили им радость. А когда у них появляется свободное время, остро встает вопрос: а чем собственно заниматься?..

Подруга внимательно слушала меня. Она совсем забыла о своем кофе, и напиток успел полностью остыть.

– Налить тебе горячий кофе? – спросила я.

– Господи, а как Жека перенес смерть ласточки? – на ее глазах заблестели слезы.

– Ну, что ты, Женюша услышал совсем другое окончание этой истории. Он уверен, что ласточка много тренировалась, поэтому ее крыло чудесным образом восстановилось, срослось. Однажды утром, она приоткрыла клетку клювом и с легкостью выпорхнула в синее небо. Ты знаешь, как часто Жека смотрел в небо на пролетающих птиц и говорил, что в этой стае есть наша ласточка.

– А зачем же ты мне рассказала эту суицидную историю? – возмутилась подруга.

Я так и не дождалась ответа на свой вопрос, поэтому вылила остывший кофе в раковину, а заварила свежий. Все это время на кухне стояла тишина.

– Отмотай 25 лет назад, – начала я. – Чем ты занималась в то время?

– В 15 лет? В школу ходила… и в музыкалку…

– А помнишь те концерты, на которых ты выступала? Ты выходила, кивала головой, садилась за рояль… И здесь начиналось настоящее волшебство. Ты уносила взрослых людей в мир музыки, в сказочный мир искусства. Ты хоть раз замечала, как после твоих выступлений у зрителей пела душа, а иногда даже наворачивались слезы? Так вот эта ласточка – это твой талант, призвание, хобби в конце концов. И то, что ты с легкостью закопала его, поверь, ничуть не меньший суицид.

Подруга замолчала, размышляя над моими словами. А я с энтузиазмом продолжила жевать свои любимые булочки с заварным кремом, запивая их горячим бодрящим кофе.

Если ты что-то считаешь плохим, то это совсем не значит, что оно плохо. Эта мысль уже несколько дней не дает мне покоя. Мы с легкостью загоняем всё под определенные шаблоны и даже навешиваем ярлыки «плохо», «недостойно», «нельзя». А что тогда «можно», и что «хорошо»? И кто выдумал те стандарты, которые разграничивают «хорошо» и «плохо».

Недавно мне задали вопрос:

– А когда ты впервые поняла, что любишь писать?

– Лет в 5, – ответила я и тут же добавила. – Только не писать, а сочинять.

Моя память, словно скорый поезд, домчала меня до станции «Детство» и робко предложила заглянуть в детский сад…

В тот день меня пришла забирать мама. Я сидела в группе на коврике среди игрушек. Вокруг меня устроились малыши, внимательно слушая, о чем я говорила. А я рассказывала им очередную сказку. Время от времени кто-то тихонько спрашивал: «А это взаправду было?» И я с видом знатока отвечала: «Конечно, взаправду!»

Впоследствии вспоминая эту историю, мама мне скажет: «Дождаться окончания твоей сказки было невозможно. Как только ты подходила к логическому завершению, в твоем сюжете совершался новый виток и события развивались с невиданной силой».

Воспитатели благосклонно относились к моему сказительству. И дети заняты, и в группе тишина… Но, как оказалось, не все.

– Она у вас растет брехливой, – выговаривала воспитательница моей маме. – Обратите внимание, она постоянно врет!

– Она не врет, – защищала меня мама. – Она фантазирует…

Прошло много лет. Я и сегодня фантазирую. Но теперь это гордо зовется «писательство».

– Слушай, как ты думаешь, мне стричься или нет?

Я беспомощно пожала плечами, а моя собеседница, элегантная женщина средних лет с длинными густыми ресницами, которыми ее наделила матушка-природа, продолжила:

– Понимаешь, я уже три месяца отпускаю волосы. Смотри, как они отросли.

Она повернула голову, демонстрируя отросшие пряди, которые начали завиваться в кудри.

– Здорово отрасли, – согласилась я.

– Ага, – подтвердила она. – Но ты не представляешь, как они мне мешают. Я же привыкла ходить с короткой стрижкой. И мне постоянно хочется их куда-то убрать.

Я кивнула головой.

– С одной стороны хочется подстричься, – продолжала моя собеседница, видя, что я не очень спешу влезть в этот монолог. – А с другой… Бли-и-ин, я же столько времени их отращивала.

Я уже хотела поумничать: «Ну что за терзания души такие! Ты же не руку отрезаешь. Отрастут еще!» Но вовремя остановилась, вспомнив кое-что…

– Знаешь, если не можешь принять решение, – начала я. – То подбрось монетку.

– Серьезно? – удивилась она. – Доверить принятие решения… Точно, пусть, как там свыше решится, так и будет.

Она подбросила монетку. Мы обе застыли, наблюдая, как маленький желтый диск вертится в воздухе, сверкая в лучах солнца. Наконец монетка упала. Как по команде мы уставились на нее… Орел? Решка?

– Я лучше переброшу… – произнесла собеседница.

А я улыбнулась. Что и требовалось доказать. Монетка, летящая в воздухе, помогает мгновенно принять решение… Принять? Или услышать то, что уже давно решила душа?

Села я в маршрутку. Ну, «села”» – это мягко сказано… Скорее, зашла в маршрутку. Так правдоподобнее. Увидела свободное место и, естественно, решила его занять. Но пока оплачивала проезд, ждала сдачу, в это кресло опустился мужчина, лет… приблизительно моего возраста.

Оплатив проезд я с сожалением отметила, что моим планам ехать сидя, не суждено сбыться. Наши взгляды с мужчиной встретились и он, с невозмутимым видом, отвернулся к окну. Мне стало смешно: «Видимо я выгляжу молодо, поэтому уступать место мне еще рано».

Выбросив из головы мысли о любителе ехать сидя, я случайно заметила другого пассажира, застывшего в неестественной позе. Именно его поза и привлекла мое внимание. Мельком бросив на него взгляд… я с ужасом отметила… рядом стоял молодой парень, до 30, не старше… Простите, если кого-то задену сейчас… У него не было одной руки. Парень пытался держаться за поручень. Но получалось это у него плохо, потому что рядом стоял малыш лет 5, вцепившись в его куртку.

Маршрутку покачивало. Ребенок покачивался вместе с ней. Когда покачивание становилось основательным, парень бросал поручень, цепляясь за него коленом, и подхватывал малыша. Ребенок тут же поднимал глаза к мужчине и улыбался, настолько светло и радостно, что весь микроавтобус начинал сиять светом.

Маршрутка остановилась на одной из остановок. Люди вышли, зашли. Одно место освободилось. Парень кивнул мне на него и произнес: “Садитесь”. Глядя на серьезного парня и улыбающегося малыша, вцепившегося в куртку мужчины своими маленькими пальчиками, я просто физически почувствовала, как ком подкатывает к горлу.

– Давайте, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. —Малыш присядет.

Ребенок тут же поднял на меня свои сияющие глаза и очень серьезно, совсем не по-детски, ответил:

– Не-е-е-е, я как папа…

Ответ ребенка вызвал целую бурю эмоций не только в моей душе, но и в сердцах пассажиров. Некоторые любители ехать сидя даже поднялись со своих мест. Пытаясь проглотить комок, застрявший в горле, я с улыбкой посмотрела на карапуза, взрослого не по годам. Потом перевела взгляд на его отца. А он, то ли пытаясь похвалить сына, то ли объясняя мне недогадливой, с невозмутимым видом уточнил:

– Мужчина.

– Расскажи сказку, – попросил ребенок подруги, с которым меня оставили на пару часов.

– Мг, – многозначительно заметила я. – Сказку. О чем?

– О кактусе!

– О чем? О чем? – опешила я.

– О кактусе! Колючем таком!

– М-м-мг-г-г, ну о кактусе, значит, о кактусе… Итак…

На окне жил Кактус. Он был настолько простой и невзрачный, что его бы никто не замечал, если бы не множество иголок, торчащих в разные стороны. Именно о них постоянно кололи свои стебли и листочки розы, азалии, растущие в соседних горшках.

– Нет, ну это просто возмутительно! – негодовала Роза. – Такое соседство! Я уже исколола себе все пальцы.

– Вот-вот, – вторила Герань. – Когда же хозяйка отселит от нас этого уродца?

А сам «уродец» даже не подозревал, что все эти разговоры ведутся о нем. Он с восхищением смотрел на Розу и каждое утро повторял ей:

– Вы так прекрасны, что даже самый хмурый день можете сделать радостным.

Он любовался Азалией и, затаив дыхание, говорил:

– Столько нежности в одном вазоне никогда раньше не приходилось мне видеть.

Он поглядывал на горделивую Герань и, подтянув живот, произносил:

– Вот бы и мне хоть капельку такой же грации.