Читаем В меняющемся мире онлайн бесплатно

В книге использованы фото из личного архива М.С. Горбачева.

В оформлении обложки использованы изображения © Tom Stoddart Archive/Contributor/Gettyimages.ru

Недавно я получил письмо с просьбой поставить автограф на моей фотографии. Фотография необычная – 60-летней давности! Нахлынувшие воспоминания вернули меня в то время, к надеждам и планам, которые были у меня тогда, как и у любого человека в этом возрасте.

Мог ли я тогда подумать, что проживу жизнь, охватившую большую часть ХХ века, с существенной прибавкой в двадцать первом, что эти годы вместят события, до неузнаваемости изменившие нашу страну и мир, что в этих событиях нашему поколению и мне лично суждено сыграть не последнюю роль? Конечно, нет. Но так распорядилась история и так сложилась моя судьба.

Память постоянно возвращает меня к годам перестройки. Что было главным в те годы? Не сомневаюсь: гласность, свобода, прекращение холодной войны.

То, что было достигнуто, стало результатом усилий многих людей. В этой книге я хочу рассказать об этих людях, дать их портреты на фоне исторических событий тех лет.

Инициатива перевести международные отношения на рельсы нового мышления принадлежала советскому руководству. Она была продиктована необходимостью дать ответ на внутренние потребности страны, которая сделала выбор в пользу перестройки, демократизации, обновления. И, естественно, страна нуждалась в б'oльшем сотрудничестве с внешним миром, в б'oльшей открытости другим странам и народам. Эта инициатива была также продиктована нашим пониманием той ответственности, которая ложится на нас и на других, в первую очередь на Соединенные Штаты Америки, за состояние международных отношений в середине 80-х годов, когда угроза ядерной войны буквально висела над всеми. Эта тема не сходила со страниц газет и журналов, была у всех на устах. Люди были охвачены тревогой.

В моем выступлении на похоронах К.У. Черненко говорилось, что многое надо менять, – это что-то значит. Было заявлено, что мы готовы сотрудничать с кем угодно во имя мира.

Затем последовал Апрельский пленум ЦК, где наша внешняя политика, новые подходы получили дальнейшее развитие. Уже в первые дни было признано необходимым не откладывая покончить с войной в Афганистане, нормализовать отношения с США, сворачивать гонку вооружений. Мы заявили, что в Европе все должны жить как соседи, как партнеры, что надо думать об «общеевропейском доме».

И всё это делалось в рамках главного стратегического выбора – нового мышления. Что стоит за этими словами?

Новое мышление появилось не на пустом месте. И до перестройки мысли о необходимости перемен в сфере международных отношений возникали, обсуждались, постепенно пробивали себе дорогу. Это было связано с изменениями, которые начали происходить в стране после смерти Сталина. Но, как и перемены внутри страны, попытки по-новому взглянуть на внешнюю политику были далеко не последовательными, встречали сопротивление.

Когда в 1954 году один из руководителей страны Г.М. Маленков на собрании избирателей в Москве заявил, что политика холодной войны – «это политика подготовки новой мировой войны, которая при современных средствах войны означает гибель мировой цивилизации», его не только не поддержали, но осудили. А ведь эти слова перекликаются с тем, о чем сказали выдающиеся ученые мира год спустя! Но… в резолюции пленума ЦК КПСС в январе 1955 года было записано:

«Тов. Маленков в своей речи на собрании избирателей 12 марта 1954 г. допустил теоретически ошибочное и вредное утверждение о возможности «гибели мировой цивилизации» в случае, если империалистами будет развязана третья мировая война». А В.М. Молотов на пленуме заявил, что коммунист должен говорить не о «гибели мировой цивилизации» и не о «гибели человеческого рода», а о том, чтобы «подготовить и мобилизовать все силы для гибели буржуазии». Не поддержал тогда Маленкова и Хрущев.

Но именно Хрущев – под влиянием хода событий и прежде всего Карибского кризиса – занял впоследствии позицию, сходную с позицией Маленкова.

По настоянию Хрущева в официальных документах партии и государства было записано, что мирное сосуществование есть генеральная линия советской внешней политики. Однако как только в 1964 году Хрущев был снят с поста первого секретаря ЦК КПСС, эта формула была отброшена.

Помню, примерно в те годы или немного раньше в Ставрополе собрали партийный актив для просмотра фильма по гражданской обороне. В нем были кадры, сделанные во время испытаний атомного оружия. Страшное впечатление произвели на присутствующих эти кадры! И хотя создатели фильма пытались внушить зрителю мысль, что защита возможна, что и в атомной войне можно уберечь людей («надо отвернуться в противоположном от взрыва направлении… лечь на землю… укрыться белой простыней» и тому подобное), меня, да и большинство из нас, это не убедило. Мы пережили шок.

После окончания фильма мы обменивались впечатлениями. Одна реплика резюмировала итог просмотра:

– Накрыться белой простыней и ползти на наше Даниловское кладбище.

Было ясно: надо остановить гонку вооружений. Прежде всего – не допустить применения ядерного оружия, избавиться от него навсегда.

Попытки привести нашу внешнюю политику в соответствие с реалиями новой эпохи предпринимались и при Л.И. Брежневе. Опасность ядерной войны ощущалась, мысль работала. В принятой в 1971 году на XXIV съезде КПСС Программе мира содержалось много разумных положений – прежде всего о необходимости уменьшения опасности ядерной войны. И было бы ошибкой называть ее пустой риторикой, демагогией. Ведь в те годы был подписан договор о противоракетной обороне, первое соглашение об ограничении стратегических вооружений, такие важные двусторонние соглашения, как Московский договор между СССР и ФРГ, Хельсинкский Заключительный Акт о безопасности и сотрудничестве в Европе.

Но и эта Программа мира вскоре – на практике – «ушла в песок». А ввод советских войск в Афганистан подорвал доверие к нашей политике и вместе с ним – возможность изменить ситуацию к лучшему.

Мировая политика оказалась в опасном тупике. Тем сильнее ощущалась потребность найти выход – и не на путях «разрядки международной напряженности», которая все более воспринималась как нечто временное, неустойчивое, а на основе изменения основополагающих подходов, исходных принципов политики государств. Иными словами – ощущалась острая потребность в новом мышлении, новой мировой политике.

Нельзя не сказать здесь о предшественниках нового мышления в других странах, на Западе и Востоке. Напомню о Манифесте Рассела – Эйнштейна, который поддержали многие великие ученые в 1955 году. Его основная мысль: появление ядерного оружия изменило мир, и главной задачей становится предотвращение войны. «Война с применением водородных бомб вполне может уничтожить род человеческий…. Мы обращаемся как люди к людям: помните о том, что вы принадлежите к роду человеческому, и забудьте обо всём остальном».

Я уверен: эти слова – «появление ядерного оружия изменило мир» – должен запомнить каждый политик, оказавшийся во главе ядерной державы. Это не «один из видов оружия», не «средство ведения войны» – это орудие геноцида. Для меня это аксиома.

Периодически Верховный главнокомандующий проходит обучение: если дойдет до худшего, он должен знать, как действовать, какие этапы предшествуют решению о применении ядерного оружия. Мне, разумеется, тоже приходилось участвовать в таких учениях. Доходили до последнего этапа. «Решение принято». Но я ни разу не «нажимал на кнопку», даже символически.

Ученые, объединившиеся в Пагуошском движении, наши выдающиеся физики П.Л. Капица и А.Д. Сахаров, внесший огромный вклад в создание советского ядерного оружия, политики, лидеры государств, такие как Улоф Пальме, Пьер-Элиот Трюдо, Гру-Харлем Брунтландт, – их я тоже назвал бы предшественниками нового мышления. Поиски новых путей во внешней политике шли и в Движении неприсоединения, в частности в Индии, в культуре которой сильно укоренены принципы ненасилия. Со временем, в 1986 году они нашли отражение в подписанной мной и премьер-министром Индии Радживом Ганди Декларации о принципах ненасильственного и безъядерного мира.

На меня огромное впечатление произвела речь, произнесенная президентом США Джоном Кеннеди 10 июня 1963 года в Американском университете в Вашингтоне.

Что и говорить, Джон Кеннеди и Никита Сергеевич Хрущев своими действиями подвели мир в 1962 году к опасной черте. Я имею в виду Карибский кризис, ракеты на Кубе, американскую блокаду острова. До грани дошли! Видимо, ужаснулись, и, я думаю, сделали выводы.

Тогда многие недооценили июньскую речь Кеннеди. А жаль, ведь в ней был заложен большой политический и более того – философский потенциал:

«Самая важная из всех тем – тема мира. О каком мире я говорю, к какому миру мы стремимся? Это не Pax Americana, навязанный американским оружием. Это не мир могилы и не безопасность, в которой прозябает раб. Я говорю о подлинном мире, о мире, ради которого стоит жить, который дает возможность каждому человеку и каждому народу расти, надеяться, строить лучшую жизнь для своих детей. Это мир не для одних американцев, а для всех людей, мир не только для сегодняшнего, но и завтрашнего дня <…> Подлинный мир должен быть результатом усилий многих народов, суммой многих действий. Он должен быть динамичным, а не статичным, он должен меняться, чтобы давать ответы на вызовы, с которыми сталкивается каждое новое поколение. Ибо мир – это процесс, это способ решения проблем».

И дальше:

«Давайте пересмотрим наше отношение к Советскому Союзу <…> давайте не будем закрывать глаза на наши разногласия, но в то же время обратим внимание на наши общие интересы и на то, как можно преодолеть наши разногласия. И если сейчас мы не можем преодолеть наши различия, мы по крайней мере можем обезопасить мир, чтобы сохранить его многообразие. Ибо в конечном счете самое главное, что связывает нас как людей, – это то, что все мы живем на этой маленькой планете. Все мы дышим одним воздухом. Все мы беспокоимся о будущем наших детей. И все мы смертны».

Но Кеннеди не суждено было даже попытаться реализовать эти идеи в практической политике. Через несколько месяцев он был убит…

И вот что мне вспомнилось. В октябре 1998 года я выступал с лекцией в Далласе, в штате Техас, где был убит Кеннеди. Перед отъездом у нас оставалось немного времени и мне предложили посетить музей – он называется «Шестой этаж». Это здание местной администрации, раньше там размещалось книгохранилище, из окна которого в 1963 году стрелял убийца. Экспонаты музея – фотографии, документы, видеоматериалы, рассказывающие об этой трагедии. Большое впечатление производит запись прямого эфира, в котором знаменитый журналист Уолтер Кронкайт сообщает американцам, что президент скончался. И, наверное, для любого человека потрясающий момент – подойти к тому самому окну, посмотреть на улицу…

Я сделал в книге почетных посетителей музея запись:

«Меня давно интересует жизнь и деятельность Джона Кеннеди. Он был, безусловно, великим президентом США. Для нас, живущих в сложное, переходное время, большое значение имеет его видение, его мысли о мире и о том, как нам жить в мире. Сегодня значение выступления президента Джона Кеннеди 10 июня 1963 года в Американском университете в Вашингтоне сегодня даже больше, чем тогда. Тридцать пять лет назад он уже видел то, что мы осознали лишь сейчас. Лучшей памятью об этом человеке было бы понимание его дел и мыслей и воплощение их в политике и в жизни государств. Он смотрел далеко вперед и хотел многое изменить. Может быть, в этом ключ к разгадке тайны смерти президента Джона Кеннеди».