Читаем В лето 6733 онлайн бесплатно

Молодой Миндовг, чье имя переводится как «много мыслящий» всегда был гибким политиком и правителем. Уже в свои тридцать лет он добился немалого — имел самую сильную дружину среди всех кланов Литвы и Жмуди. Оказывал большое влияние на растущий ремесленный центр — Новогородок. Да и на всей полоцкой земле знали о нем, а германцы и вовсе побаивались. Литва выступала той силой, что могла перекроить границы в регионе, особенно с хитрым и расчетливым Миндовгом, который смог за шесть лет подняться с четвертого по упоминанию конунга литвы до первого.

Миндовг не мог упускать выгоды из сложившейся ситуации. Сейчас, когда все серьезные региональные силы ослаблены, он, как вождь грозной литвы мог заявить о себе.

Германцы разбиты русичами, которые и сами много потеряли воинов в сражениях с крестоносцами. А как же иначе? Миндовг знал, что рыцари с крестами грозные войны и встречался с ними и слышал, что они сделали с некогда сильным племенем пруссов. Его же соперник, полоцкий князь Святослав из смоленского рода Ростиславовичей, погиб, как и большая часть его дружины. И сейчас Полоцк, как перезревший плод — требует, чтобы его срочно сорвали, или сам в руки готов упасть. Полочане представлялись литовскому лидеру смелыми, мудрыми людьми, отличными ремесленниками, но неорганизованными. Они живут так, как будто все вокруг их не касается. Не выступили они и в поддержку наместника Святослава, который хотел сохранить Полоцк для Ростиславовичей, не стали они и радостно встречать Брячислава Витебского, который выбил немногочисленных соратников смоленской династии из древнего города на Западной Двине. И Миндовг знал, что не будут полочане против него вставать, так как посылал в город уже своих людей для переговоров.

А между тем, если Полоцк пойдет под руку Миндовга, он сможет создать государство. Свое государство! Территории в Жмуди, переговоры с новогородокской общественностью да еще Полоцк — это сильная заявка на лидерство в регионе. И после этого он станет полновластным правителем Литвы, не только первым в списке.

— Князь, прибыл человек из Полоцка, — прервал размышления Миндовга его подручный Евнут.

Подобное титулование не было официальным, однако правитель, подражая русичам, требовал титуловать его именно так. И дело было не столько в гордыне, а в хитрости или даже в дальновидной мудрости смышленого литвина. Миндовг претендовал на земли, где правителей именно так именовали. Ну не подчинятся те же полочане или жители Новогородка вождю или конунгу, а вот князю — придется, если еще князь будет великим. Миндовг прокрутил в голове «Великое Княжество Литовское» и улыбнулся, но мечтать не его характер — он всегда действует.

— Что говорит твой человек? — князь подобрался и его взгляд слегка замутнел. Миндовг всегда так делал, когда считал информацию важной. Это позволяло правителю быстро анализировать данные и принимать взвешенные решения.

— Он принес грамоту, в которой знатные горожане просят не разорять город и сохранить все традиции и веру. Тогда они будут не против тебя, князь, и помогут выгнать Брячислава с его семейством, — докладывал слуга.

Никого из литовских вождей Миндовг не посвящал в свои планы, другие правители должны были склониться перед ним и только так.

— Что они просят за то, что сами выгонят изяславовича? — спросил князь. Слова прозвучали, казалось, отстраненно, но Евнут знал своего господина и понимал, что тот уже обдумывает решение.

— Ригу, князь, — коротко, но очень емко сообщил слуга.

— Вот как?! — князь засмеялся и на некоторое время вышел из своего мыслительного транса. Смех продолжался недолго и быстро сменился максимальной концентрацией.

— Они хотят торговать с немцами и тогда будут под твоей рукой и иного князя не пожелают, — Евнут слегка развел руками. Жест означал, что вся информация доведена до правителя и теперь он ожидает решения.

— Договор с Полоцком таков: не рушить старины, не вводить новины. На словах же передашь, что мне нужен богатый торговый город, чтобы было что защищать. Я пойду на Ригу, но, сперва, я должен отплатить Смоленску за оскорбление и поругание уже моего города, — начал выдавать свой уже сформированный план князь. Слуга же вычленил главное — правитель уже считает Полоцк своим, называя город «моего».

— Мудро, князь, отомстить ростиславовичам и заодно обезопасить полоцкий стол от них. Это должно понравиться полочанам. Но как же Брячислав? — начал Евнут задавать вопросы князю.

Это был уже отработанный порядок общения, который ввел сам Миндовг, чтобы решение было действительно выверенным, после его принятия не должно оставаться вопросов.

— Брячислав слаб, а я оставлю племянника в Полоцке. Трех сотен хватит удержать город, — степенно ответил Миндовг на первый вопрос слуги.

— А Ригу взять получится, князь? — прозвучал второй вопрос.

— Так я войду в город как гость со своей сотней, а войско будет неподалеку. Возьмем! А еще земгалов попробую подбить на поход. Это племя ослабло после войны с крестоносцами и им нужно и оружие и серебро. Думаю в Риге на всех добра хватит, — ответил князь и вновь впал в мыслительный транс. Ему самому план показался не без изъянов. Взять Ригу будет крайне сложно, если и невозможно, вот только пообещать это необходимо, чтобы войти в Полоцк.

Сколько после разговора с Евнутом не думал Миндовг, лучше первоначального плана, князь не видел. Взять Ригу штурмом можно было — и ратников у него хватает, вот только в двух войнах — вначале против смолян, а после и Вячко — можно потерять столько ратников, что любой вождь быстро скинет Миндовга. Поэтому, он решил сначала подвинуть Смоленск, а дальше думать и, скорее всего, обращаться к Новогородку и другим вождям за помощью.

Ярослав Всеволодович только месяц назад прибыл из Переславля-Залеского и сразу же развил бурную деятельность. Уже было проведены десятки встреч. Прежде всего, с посадником, тысяцким, епископом стольного града, уже после прибыли люди из Ростова, Суздаля, Годродца, Москвы, да и из других мест. Купцы требовали своих встреч и заверений от князя, воины ждали перемен и перестановок, но между тем, жаждали войны.

Торговые гости, да и другой люд говорили, что шведы готовятся к войне с Новгородом. Однако, новгородское посольство, которое так же было выслушано, молчало о помощи. Ярослав хотел было предложить свои услуги вольному городу, но этот порыв быстро в себе задавил — не гоже князю набиваться в помощники. Князя раздражала чехарда с князьями в Новгороде. А стоило задуматься о том, почему обычно нервные и импульсивные новгородцы в этот раз не стараются себя обезопасить заранее. А то, что не приглашают князя, пусть и не братьев Ярослава, вообще выходило из сложившейся традиции.

Новгород Ярославу ни капли не было жалко. Государственник по своей сути, он помнил из-за кого вообще начался конфликт, приведший к самой кровопролитной междоусобной войне. Новгород стал катализатором своры всеволодовичей.

Тогда еще молодой Ярослав мог бы и пойти на некоторые уступки новгородцам, но его просто макали в грязь. А убийство одних из верных людей князя Остраты и Лугуты он новгородцам не простит никогда.

Однако, складывается интересная ситуация. Переславль-Залеский — вотчина Ярослава, Суздаль без князя, Ростов опять же лишился князя. Жаль Василько, конечно, но нужно еще разобраться в том, что произошло. В Юрьеве только вот брат младший Святослав, но этот город не имеет определяющего значения, да самый младший — Иван в Стародубе. Выходит, что Ярослав становится полновластным хозяином Владимирского княжества.

Все хорошо, но великому князю, не давало спокойно ощущать себя правителем некоторая заноза, которая обосновалась на границе с марийскими племенами. И что удивительно? Часть родов мари даже платит дань и не великому князю, а вообще не понять кому. Толи посаднику Унжи, толи самому загадочному боярину Корнею Владимировичу.

— Великий князь, монах Даниил, что из затвора також до Корнея ездил, там и почил, не ведомо яко то было. Свеи торг ведут с им, булгары тако ж, а мордва у воинскай школе живет, — продолжал доклад великому князю сотник ближней сотни, по сути рынд-телохранителей Лотарь.

Этот щеголь, у которого было главным начищенный доспех, чем его практичность и функциональность, очень старался выслужиться перед новым великим князем. Лотарь умел всем угождать, особенно женщинам. Он был высок — выше многих ратников в его сотне, широк в плечах, с черными, как смоль, волосами, правильными чертами лица с волевым подбородком. Его внешность резко контрастировала с характером. С одной стороны это был уже опытный воин и отчаянный рубака, но вот угодливость и подхалимство к князьям и знатным боярам сочеталась с пренебрежительностью и откровенным хамством в отношении всех ниже статусом. В сотне его не любили, и только то, что он был постоянно приближен к сильным мира сего, удерживало ратников от бунта. Ну и влияние отца — боярина Радима. Одним словом, спесивый бретер.

Князь выслушал доклад сотника с нескрываемым раздражением. Он научился в постоянных ненавистных его прямому характеру воина интригах, хорошо распознавать людей. Ярослав уже решил избавиться от этого человека. В ряду своих ближников великий князь щеголя не видел.

— Поклич Нечая, — великий князь отмахнулся от продолжения разговора с Лотарем.

— Твоя воля, великий князь владимирский Ярослав Всевоволодович, — щеголь церемонно поклонился и попятился спиной к выходу. Князь опять поморщился.

— Князь, — в палату вошел лет под сорок пять человек.

Он был невысокий, явно не воин, с просматривающимся даже через одежды животом, да и второй подбородок говорил, что покушать мужчина любит, а вот физическими упражнениями себя не обременяет. Нечай, был близок к князю, выполняя зачастую деликатные поручения.

— Нечай, ты ведаешь а боярине Корнее з Унжи? — поинтересовался великий князь. Ярослав был уверен, что слуга должен знать о такой неоднозначной личности, как боярин Корней Владимирович.

— Так, то ведомо, что князь тебе поведать? — ненадолго как-то картинно задумался Нечай. Ему была позволительна некая театральность в общении с великим князем. — То, что у того боярина скарб боле твоего, али то, что уклад ладит, что свеи за зброей волоком ладьи тянут па пять десятков верст. Аще то, что вон Вячко помог Ригу взять, что марийцев посек тьму. Аще ратников у його две тыщи? Что князь поведать?

Ярослав рассмеялся. Князь еще засомневался в своем слуге, а этот изворотливый прохиндей все знает, впрочем, поэтому он и находится возле Ярослава.

— Прознай все про його, також по ледосходу пошли за им, токмо не с ратью прийти, а на поклон должен явиться один, — сказал князь и махнул рукой слуге. Дополнительно пояснять не надо — все сделает как надо и даже больше.

— Что кручинишься? — спросил Ипатий.

Сегодня коллега-попаданец прибыл из очередного своего похода. Непоседливый воин не может больше месяца находиться на одном месте, как и отказывается обзаводиться не то что семьей, а вообще каким-либо имуществом. Для меня это стало очень выгодным и полезным. Во-первых, если раньше, Ипатий и его сорвиголовы все трофеи за бесценок сплавляли скупщику в Рязани, то сейчас он все добро везет в поместье. Сам же, как и его десятники находится на коште воинской школы. Получают жалование, снабжение. Но главное — они обкатывают в полевых условиях новиков. В каждый поход с ним отправляются больше сотни будущих воинов. А искать противников Ипатий умеет. В степи гуляет лихой казак и гоняет, и остатки половцев и чувашей и других «печенегов». Сейчас же вернулся от аланов, где был три месяца и умудрился поучаствовать в междоусобной войне кланов.

Сказать, что мой новый соратник просто «безбашенный», нельзя. Он убежден, с чем нельзя не согласиться, что воин только тот, кто прошел не одну сечу и в бою не подвел. И, обкатав тысячу ратных на его отряде, мы получаем стойких и понимающих свои возможности воинов.

— Слушай, не знаю, что делать дальше! — сказал задумчиво я.

— Это как? Все сделал уже? И монголов разбил? Или на Руси порядок и перспективы? Говаривали уже не раз на все эти темы. Еще работы и работы и на тебе больше груза, чем на мне. Я с Филом — так, вояки. А ты наш тыл! — Ипатий сжал демонстративно кулак.

— Ага, меня уже и воином не считают, — я усмехнулся.

Да, был разговор, причем, аккурат перед последним отбытием Ипатия в поход. Тогда пришлось всем со всеми объясниться окончательно. И Фил, так наедине Ипатий называл Филиппа, — уже свыкся. Ну, за всех я считаю только троих — себя, Ипатия и Филиппа, который многое слышал при ситуации с Даниилом.

Скелеты же в шкафах были у всех, особенно, конечно, у нас с Ипатием. Я признался Филиппу, что прибыл из будущего и, как следствие, знаю многие события и их последствия. Сразу же после меня признался и Ипатий, что так же прибыл из будущего. И если я из XXI, то он аж из XXIII века. Разные у нас и способы попадания. Так, я оказался в 1223 году от рождества Христова в своем теле, только омоложенным неким непостижимым образом. А вот Ипатий, или скорее его сознание, было вселено в чужое тело. И уже гулял по просторам Руси и степи воин много больше десяти лет.

Из разговора Ипатия, которого так звали в том времени, откуда он появился и его человек-донор в этом времени был тезкой, стало очевидным, что это человек на ступеньку выше в эволюционном развитии. Вот только его достижения не связаны со знаниями, там вообще никак для современного мира, ну не квантовый же двигатель изобретать в XIII веке. А как построить простейший механизм, или заниматься сельским хозяйством — Ипатий даже не предполагает. Прежде всего, он умеет убивать себе подобных, как никто из ныне живущих. Обостренная реакция, сила, ловкость, зрение, слух — это то малое, что Евпатия выделяет из массы людей. При этом, он не так уж и выделяется статью и телосложением из множества других воинов.

Оказывается, что в будущем, откуда прибыл попаданец многие люди, такие как он. Благодаря совершенно незначительному изменению ДНК, стали доступны некоторые функции мозга, которые ранее были в «спящем режиме». Вот, например, человек год занимается в спортзале, бассейне, бегает по утрам, тем самым становится спортивным, выносливым, потянутым. Но стоит на следующий год забросить занятия и изменить свой режим, как человек становится обрюзгшим, с жирком и отдышкой. У эволюционирующего человека такого нет — достаточно один раз достигнуть высокого результата и все. Теперь на протяжении всей жизни, до момента старения мозга, ты можешь повторить свой рекорд десятилетней давности. Это в будущем назвали «эволюционным скачком», так как человек как бы набирал в своей жизни статы и не становился слабее до момента отмирания клеток головного мозга.