Читаем В кукурузу онлайн бесплатно

Утром, на разрушенной квартире,

Вспоминаю то, что ночью было.

Понимаю, то, что здесь пылало,

На рассвете сильно подостыло,

Медленно сползаю, по дивану,

Оборачиваюсь: «Кофе хочешь?»

Ты тихонько взглядом поджигаешь,

Отвечаешь: «Чёрный, цвета – ночи».

Судьба за задницу меня кусает,

Пинками двигает вперёд,

Вот поменяться б с ней местами,

Чтоб было всё – наоборот,

Собрать все силы и ввалить с размаху,

За то, что сделала она со мной.

И попросить свою собаку,

Добавить ей с разбегу кочергой.

Пускай летит своей дорогой,

И не мешает мне идти,

Пока мечтал… успел ещё три раза,

По шее и по заду огрести.

Долго не был в своём селе я,

А приехал, закачало, как будто пьян,

Понастроили столько, что нет места,

Есть здесь всё, нету только – русских крестьян…

Передохли давно, коровы советские,

А российских как не было, так и нет,

И поля стоят: без свеклы, без картофеля,

Это Западу наш, суровый ответ.

Где вы люди: простые радушные?

Растворились в спирте да городах.

Все исчезло, пропало, бесследно сгинуло,

От села осталась, только церковь в крестах.

Ты украла её, украла,

У меня, для себя одной,

Эта кража, как острое жало,

Мне вонзается в спину стрелой.

Знала ль ты? Что деля неделимое,

Обрываешь последнюю нить,

Этой кражей нечеловеческой,

Запрещаешь её любить!

Ты украла её, украла,

А зачем? Для чего? Почему?

Ты сама того верно не знаешь?

Знай одно! Я её верну!

Хочешь крови моей? Так пей!

Не жужжи мне только на ухо,

Хочешь в ногу кусай, хочешь в глаз,

Насыщай полосатое брюхо.

Видно все вы бабы такие,

Всё б вам пить мужицкую кровь,

И жужжать ночами на ухо,

Жалить сердце и тело вновь.

Посмотрю я в зеркало,

Плюну на себя,

Я – за самокритику,

Мне она важна.

Сегодня пятница, а это значит,

Нас ждёт чудесный, офисный футбол,

Прекрасным вечером на стадионе,

Ногою в бутсах, запинает кто-то гол.

Принципиальный матч за чемпионство,

Столкнёт на поле классных молодцов

Команду жополизов, подхалимов

И их соперников, начальников – отцов.

И вот, пожав друг-другу руки,

Не ожидая зрителей, свистков.

В смертельный бой кидаются команды,

Без всяких там изысканных финтов.

Команда жополизов атакует,

Кузыкин делает на лево пас,

На перехват к нему летит директор,

И получает мячик прямо в глаз.

Кузыкин сознаёт свою ошибку,

С начальством не играют, так, в футбол,

В свои ворота направляет мячик,

И забивает, сам себе, прекрасный гол.

После чего, подняв директора из грязи,

И отряхнув его своей рукой,

Кузыкин восхищённо вспоминает,

Как ловко бьёт директор головой.

Теперь мячом владеет зам по кадрам,

Бежит он смело, бодро, напрямик,

Дорогу уступают жополизы,

Один вратарь бедняжка скис и сник.

Вратарь, Терёхин понимает,

Нельзя никак дорогу уступать,

А зам по кадрам нагло напирает,

И остаётся только выжидать.

Не доходя до вратаря полметра,

По кадрам зам с размаху бьёт ногой,

Голкипер прыгает и чудом успевает,

Не зацепить летящий мяч рукой.

Восторга жополизы не скрывают,

Уже второй подряд забит им гол,

И лишь Терёхин жалостно вздыхает,

Пик нервного напряга не прошёл.

Команда подхалимов вновь в атаке,

С мячом летит бухгалтер Кулаков,

Начальник склада, усмехаясь,

С размаху бьёт бухгалтера пырцой.

Бухгалтер падает, крича от боли,

А жополизы, видя это фол,

Сами себе пенальти назначают,

Быть должен справедлив футбол.

Вратарь Терёхин вновь на страже,

Суров, сосредоточен напряжён,

С разбегу бьёт начальник склада

И валится, промазав на газон.

Пенальти неудачен, безусловно,

И кажется не вытащить тот мяч,

Но жополизов вновь спасает,

Вратарь Терёхин прыгающий вскачь.

Голкипер ловко, словно кошка,

Быстрее ветра прыгает вперёд,

И не смущаясь, что кругом начальство,

Нахально по своим воротам бьёт.

Ну вот и всё, футбол окончен,

Прощаются на поле молодцы,

Принципиальны были жополизы,

И снисходительны начальники-отцы.

Я увидел на твоих штанах -

Длинное пятно из белой пыли,

Ты сказала: «Это мы вчера –

Сахарную пудру уронили».

Я киваю головой в ответ,

Соглашаясь с тем, что это – пудра,

И хотя сомненья всё же есть…

Пудра, безусловно, это – мудро…

Я бы мог подумать здесь: мука,

Порошок стиральный или мел,

Я бы мог подумать, что угодно,

Но меня, ответ твой, не задел.

И хотя по улице гурьбой,

В след тебе сопели наркоманы,

Ты спокойно шлёпала вперёд,

Руки затолкав в карманы.

Кто-то крикнул: «Это кокаин»!

Усмехнулся я, ведь это – пудра.

И хотя сомненья всё же есть…

Пудра, безусловно, это – мудро.

Бывает… наткнусь на стихотворение,

И в голове нет ни тени сомнения,

Вот, наконец-то: талант, современник,

А не какой-то безмозглый соперник,

Строчки летят и одна лучше другой,

Кто же ты? Кто же? Кто же такой?

И дочитав, до последней строки,

Взглядом ищу, чьи были стишки?

И снова, и снова, и снова…

Подпись: Вера Тушнова.

Как же хочется нам найти,

Много грязи в другом – не в себе,

А потом это выплеснуть всё,

Позабыв, что сами в дерьме…

Как нам хочется всем указать,

На промашки других людей,

И смеяться над этим гурьбой,

И шутить всё глупей и тупей.

Принижая других – не себя,

Возвышаемся над людьми,

Не врубаясь, не мы растём,

А растёт, что нагадили мы.

***

Наши комплексы и недостатки,

Нам приятны, милы и сладки,

Потому-то оскалив улыбки,

Ищем мы у других ошибки.

Я хочу, выбросить телефон,

И в глушь – подальше, отсюда,

Мне надоел города звон,

И от работы в башке простуда.

Я хочу отключить интернет,

И с разбега нырнуть в Оку,

Смыть с себя поскорей,

Накопленную тоску.

Я хочу повидать тех,

Кто давно уже не со мной,

И напиться в июльский день,

Из колонки – холодной водой.

Я хочу, не думать, как жить,

Наверно влияет погода

Ну а может это душа,

Устала за сорок два года.

Всю жизнь свою, карабкаюсь я на скалу,

Срываюсь вниз, и повторяю снова,

Зачем ползу туда? Сам не пойму,

Есть проще: тихая, спокойная дорога.

Мне б здесь пройти, по жизни не спеша,

И наслаждаясь каждым вздохом!

Но телом пленена душа и согнута в дугу пороком.

В тумане взгляд, ободраны в кровь руки,

На выступ суеты, скользит стопа.

Всем телом лезу на вершину,

Мне возражает лишь душа.

Она не в рабстве и свободна,

И точно знает верный путь,

Но прицепилось камнем тело,

И отравляет словно ртуть.

Ещё чуть-чуть, ещё одно усилье,

Я опытный по жизни альпинист…

Я победил! Я наконец-то на вершине!

Смотрю вокруг, и понимаю – надо вниз…

Когда душе – с душой не по душе,

Нет ничего на свете хуже,

И тело чувствует себя,

Как будто в грязной, мокрой луже.

Квартира кажется тюрьмой,

А жизнь бессмысленней и уже.

И сердце мёрзнет даже в зной,

У умирает в этой стуже.

Я прятал творчество своё – в своей груди,

Берёг его, от жадных, тусклых глаз,

Но сердце билось в поисках пути,

Ища дорогу, для рождённых фраз.

Мне душу резали, людей пороки,

Тянул, на дно, невыносимый быт.

То были жёсткие, но важные уроки,

В которых я был бит, но не убит.

И вырывалась боль, строкой, наружу,

И чувства, брызгами, летели в небеса,

И возвращались – снегом, в стужу,

И таяли на сердце не спеша.

И понимал я, жизнь, всё ж– хороша.

Идёшь навстречу, делая шаги назад,

Скрывая сердце за стеною,

Не бойся! Я и сам когда-то шёл,

Такой же осторожною тропою.

Не надо, прямо не иди!

Шагай назад, закрыв глаза,

Мы так быстрее, соберём наверно,

Разбитые в любви сердца.

Я уловил твоё движенье,

И направление пути.

Стою и жду, когда твои сомненья,

Тебя – ко мне, сумеют привести.

Как вы, мерзкие твари, мне надоели,

Всё б вам гнусную власть свою показать,

Вы – как блохи беззубые на собачьей шее,

Не крови напиться, так хоть шерсти нарвать.

И откуда у вас, столько злобы и зависти?

Столько набрали, что можно занять!

И когда замолчат, ваши подлые челюсти?

Перестанут дерьмо на меня извергать!

Тяжело видно вам, что есть люди нормальные,

Не такие как вы, ни в дерьме, ни в говне,

Ну, а вы, кем были, тем и останетесь,

Навсегда – хоть на небе, хоть на земле!

О женщины! Кто я – без вас?

Вы, в самые тяжёлые минуты,

Свечой во мраке, мне дарили свет.

Делили боль мою, я помню ваши руки,

Спасение, дающее от бед.

Спасибо вам, за то, что были рядом.

Давали утешенье и приют,

Спасибо, что любили безоглядно.

И не считали траченных минут.

Благодарю за всё и точно знаю,

Ещё вы будете спасением моим.

Я ни одной из вас не проклинаю,

И не забуду всех, кем был любим.

Вы верили в меня, когда я сам не верил.

И находили то, чего быть может нет.

Я всем вам бесконечно благодарен,

За тело, душу, бесконечный свет.

О женщины! Кто я без вас?

Здравствуй, древний, русский город –

Низкий тебе поклон.

Много ты принял бед и урона,

В колоколах твой стон.

Ты обновляешься, изменяешься,

И продолжаешь расти

Помню, был ты – тихий и скромный,

Если обидел – прости.

***

Из пепла воссоздана, на берегу Оки,

Старая, Русская грань.

Будь же, у бога, всегда под покровом,

Милая, сердцу, Рязань.

Всё пыль вокруг: всё пыль, всё пыль, всё пыль.

И чувства пыль и люди все из пыли.

Эх, взять бы вас, как старый половик

И выбить всё – что в жизни накопили.

Но выбивать ту грязь, нельзя, нельзя, нельзя.

Вы как-нибудь уж сами – там себя…

Почистили, погладили, умылись.

Пропаганда, пропаганда,

Хоть Россия, хоть Уганда.

Хоть Китай, хоть США,

Ты – на всех у нас одна.

Нам внедряются в мозги

И полощут в них носки.

Превращается народ,

В отупевший, дикий сброд.

Пропаганда, пропаганда,

Злее пули от Нагана.

Агитирует она –

Против всех, но за себя.

Я смотрю, на твои медали,

Понимаю, вы – воевали.

Вы стреляли и в вас стреляли.

Шли вперёд, не досыпали.

Рыли землю и голодали,

Выживали и умирали.

Похоронки о вас присылали,

Всё равно вас родные ждали.

Возвращались весною в Мае,

На вокзалах вас обнимали.

Я смотрю, на твои медали,

Мы – живые! Вы – воевали.

Наверно, затеряюсь я, как многие…

В бесчисленном количестве нулей.

Безжалостное время, веником,

Сотрёт меня из памяти людей.

Наткнувшись на моё стихотворение,

С улыбкой, кто-то скажет: «Был такой»!

А через час, опять забвение,

Забвение и творческий покой.

Таких забытых, стёртых временем,

Немало отжило свой век,

Писало, сочиняло, мучалось,

Услышать, чтобы:

«Был, когда-то -

Человек».

В погоне бесконечной за деньгами,

Я успеваю, кое-что понять,

Я безусловно большее теряю,

И за финансы негде это взять.

Спеша побольше заработать,

Улучшить жизнь количеством банкнот,

Плачу, за это, днями и годами,

И время – то, никто мне не вернёт.

А я бы мог, потраченные годы,

Отдать друзьям, любимым и родным

И мог создать бы, что-нибудь такое…

Что не могло быть создано другим.

Но продолжая гонку за комфортом,

И открывая в банке новый счёт,

С улыбкой алчной руки потираю,

Забыв уже, что время то идёт.

Я власть родную обожаю,

Безмерно, всячески люблю

И критикую с уваженьем,

Сам на себя же доношу.

Я раньше жил не по закону,

Теперь исправлен, осознал.

Ложу теперь я с уваженьем,

Что раньше просто с чем-то клал.

Однако мне, не всё понятно,

Хочу нюансы прояснить,

Законно ль будет, с уваженьем,

Вас всё ж отсюда попросить?

И перед тем, как вы уйдёте

Прошу покорно разрешить

Нам посылать вас и подальше,

А вам там с «уваженьем» жить!

И рвётся сердце на части,

И руки сжимаю до боли,

Хочу для всех мира и счастья,

А вижу вокруг только горе.

Подниму тебя на руках,

Пускай видит тебя этот мир.

Во всех сёлах и городах,

В честь твою начинается пир.

Покажу тебя всей земле,

Когда солнце закроют тучи,

Освети всё что было во мгле,

Ты умеешь и ярче, и круче.

Подниму тебя на руках,

И заткнуться тусклые звёзды,

А на самых дальних горах,

Засверкают отблеском грозы.

Подниму тебя на руках,

Посмотри, как чудесен мир,

Даже в самых дальних мирах,

Продолжается райский пир.

О чём мечтают ребёнки?

Чтоб были дома котёнки,

А также из плюша собачки,

И шоколадки в заначке.

На Новый Год мандаринки,

А на обоях – картинки,

От Деда Мороза подарки,

По снегу с друзьями скакалки.

А вечером ближе к маме,

Уснуть на руках в пижаме.

Мне зуб во сне лечил Пантелеймон целитель.

И чёрт по комнате моей летал.

Не знаю я, где у святых обитель,

Но у Саровского разок бывал.

Грозил мне пальцем Серафим с улыбкой,

А я стыдливо отводил глаза.

И вроде жизнь и не была ошибкой,

Но для другого рождена душа.

Зачем дан дар? И был ли он -талант?

К чему вся эта писанина?

Стишки и проза вовсе не гарант.

А жизнь летит, как в море бригантина.

Я много понял, много испытал.

И многих может быть ещё обижу.

Мне жаль лишь то, что бога не видал.

Но веру, верю обязательно увижу.

Как мы умеем разрушать,

Всё то – к чему душой стремились,

Как мы умеем отвергать,

Всех тех, кого с трудом добились.

Как мы умеем, жизнь свою

Загнать в тупик своим поступком.

И возвращаясь растерять,

Чем одарил нас бог с избытком.

Я работаю в "Эльдорадо",

Ну скажите, кому это надо?

Я обманываю людей,

За копейки, за ложку щей.

Меня учат хитрить и лгать

И на гордость свою плевать.

Я плачу за всё, что сопрут,

И за то, что никак не найдут.

Я гуляю с колонкой у входа,

По приказу тупого урода.

Я страховки дарю на скидки,

Чтоб не был магазин в убытке.

Разгружаю машины на складе

И не думаю об награде.

Выдаю интернет заказы

И за них мне не платят заразы.

Я батрачу и день и ночь,

А деньжата уходят прочь.

Ставят планы по сушкам для ног,

Видно, офис, башкой занемог.

Установку не будешь брать?

Лучше в "Элекс" иди покупать.

От анкеты тайного шопера,

Подступает к горлу блевотина:

Я приветствую вас, выявляю,

Презентую, принять помогаю,

Предлагаю услуги, страховки,

Оттащу всё до остановки.

Я работаю в "Эльдорадо",

Ну, скажите, кому это надо?

Грустно морду уткнув в подушку,

Засыпая, прикрыв глаза.

Ты с тоской, как и я, вспоминаешь,

Что не будет уже никогда.

Вспоминаешь отца на рыбалке,

Как учила давать лапу мать,

Как с задорным собачьим лаем,

Ты пытался овец разогнать.

Наступает для каждого время,

Безвозвратных тяжёлых потерь,

И тогда лишь во сне мы встречаем,

Самых милых для сердца людей.

Потому-то, придя с прогулки,

Ты спешишь поскорее заснуть,

Хочешь видеть родные улыбки,

И почувствовать нежность рук.

Обнимая свою подушку,

Закрывая на ночь глаза,

Я спешу по следам за тобою,

В даль, где бродят родные сердца.

Я не знаю собак предающих.

И не знаю мстящих котов.

Не встречал волков изменяющих

И не видел козлов дураков.

Но одно существо на планете,

Собрало все пороки к себе.

Человек оно называется.

Высший разум на этой земле.

До свинячьего визга нажрётся.

И по бабам как мартовский кот.

Предаёт, плюёт, издевается,

Каждый час, каждый день, год.

А ещё отомстит обязательно.

Насвинячит, устроит войну.

И нагадит в подъезде нечаянно.

Отдубасит на кухне родню.

Ради жадности ненасытной.

Обдерёт до нитки народ,

Отойдите в сторонку твари,

Человек горделиво идёт.

Дочка ездит по Украине,

А я прыгаю по Рязани.

Что за дурень создал границы,

Между хохлами и москалями?

Я уеду в Крым!

и заберу тебя,

Доченька моя!

Станешь не въездной,

Будешь здесь со мной.

Доченька моя!

У тебя День Рожденья, я знаю.

По тебе очень сильно скучаю!

Я не видел тебя больше года,

Эта мука ужасней развода!

Я уеду в Крым!