Читаем В интересах истины онлайн бесплатно

Мы дружили с Максимом Максимовым больше двадцати лет, с 1981 года, когда он поступил на первый курс Ленинградского Театрального Института. Потом встречались во время его службы в армии, и я каждый раз невольно вспоминал лермонтовские слова о том, что под серой солдатской шинелью может биться благородное сердце…

Дружили и потом, когда Максим писал об искусстве и литературе в газете «Смена», а затем перешел в Агентство Журналистских Расследований.

Признаюсь, я отговаривал его от этого нового увлечения, ставшего последним. Зачем было Максиму вообще заниматься расследованиями криминала? Пиши себе о театральных премьерах, о музыке, выставках, и ходи в тонких ценителях искусства. Милое дело…

Естественно, мои уговоры не подействовали. Максим хотел писать о том, что казалось ему более актуальным, более нужным. Причиной тому все то же благородное сердце.

— Об искусстве и без меня напишут — отвечал он:

— А расследовать криминальные дела гораздо полезнее. Я чувствую — у меня получится.

Что ж, Максим не ошибся и не переоценил себя, у него действительно получилось. Так хорошо получилось, что он стал реальной угрозой для представителей преступного мира.

Я всегда гордился дружбой с Максимом Максимовым. Мне было приятно, что у меня есть такой друг — умный, талантливый, интересный. Надежный человек, на которого всегда можно положиться. Настоящий мужчина.

В каком-то смысле Максим был крайне неудобным собеседником. По всякому важному вопросу он имел свое оригинальное и твердое мнение, которое тут же высказывал. Стоило сказать что-нибудь принципиальное, как он тут же откидывался на стуле и с загадочной полуулыбкой говорил:

— Я с тобой не согласен.

Мне очень нравилась эта черта. Людей, которые заглядывают в глаза и на все кивают, много ходит вокруг. Максимов не кивал и не соглашался.

Нам всегда было очень интересно друг с другом. Его любила моя семья. Жена — за то, что был по настоящему умный собеседник. Дочка — за то, что не ленился подбрасывать ее в воздух. А наша собака знала наперед, что Максимов принесет ей лакомство — сыр…

В нем удивительным образом сочетались мужественность и глубокая ранимость, душевная искренность и абсолютная закрытость. Максим был готов часами говорить о политике, культуре, о наших друзьях, но только не о себе самом. Думаю, что по деликатному нежеланию привлекать к себе внимание.

Жарким летом 2004 года Максим Максимов бесследно исчез, и с тех пор мы живем без него. Знающие люди говорят, что его убили. Говорят, что даже известны конкретные преступники. Что ж, благослови, Господи власти и начальствующих довести уголовное расследование до конца. Пусть они установят истину так же хорошо, как это делал Максим.

Откровенно говоря, мне не слишком интересно, кто именно убил моего друга. Я довольно хорошо их себе представляю. Глупые, хитрые, жадные. Уверенные в том, что кроме богатых дач, и банных удовольствий с дорогим коньяком и купленными женщинами, ничего в жизни нет. Неинтересные персонажи, бросовый материал, не о чем говорить. Волчье племя…

Кто-то, наверное, в растерянности считает их отрицательными героями нашего времени. Это не так: они вообще не вполне люди. Накипь, «привходящие обстоятельства». А героями жизни во все времена являются такие, как Максим Максимов — скромные, честные, благородные. Погибшие при исполнении профессионального долга, который у журналистов ничем не безопаснее, чем у моряков и пожарных…

В этой книге три раздела. В первом опубликованы версии случившегося с Максимом, рассказы о расследовании его исчезновения.

Второй и третий разделы содержат статьи Максима, опубликованные им соответственно на темы питерского криминала и искусства. Мир света и мир тьмы, в каждом из которых автор чувствовал себя уверенным знатоком.

Эти статьи написаны в течение длительного периода: с 1990 по 2004 год. Мир изменяется очень быстро, а наша страна просто стремительно, так что многое из опубликованного сейчас выглядит весьма экзотично и уже представляет серьезный интерес для историков эпохи. Недавно еще громкие имена, которые сейчас не принято произносить, и ситуации, каких больше не бывает.

В разделе криминальных статей прошу обратить внимание на их неизменную объективность, на дотошное желание журналиста разобраться и в каждом случае дойти до истины. Максим на самом деле, на полном серьезе переживал за людей, старался кому-то помочь, что-то объяснить. Короче, правильно он сделал, что не послушал моих советов и стал об этом писать. Разгребать завалы грязи должны люди чистые сердцем — такие, как он.

Я часто хожу по улицам вокруг Литейного проспекта, где мы с Максимом столько раз бродили допоздна из кафе в кафе, занятые разговорами обо всем на свете. Мне кажется, что наши беседы не закончились. И вообще: наверное, я напрасно написал вначале, что мы дружили. Мы с ним дружим и сейчас, просто теперь Макса нет рядом…

Дмитрий Петров, директор издательства «Пилигрим», член Союза писателей России

О пропаже Максима мы узнали вечером 7 июля 2004 года, на следующее утро сотрудник АЖУРа был во дворе дома 13 по улице Чайковского. Все-таки плясать надо «от печки», если про человека говорят, что он пропал, значит, прежде всего хорошо бы убедиться, что его нет дома.

Сотовый телефон Макса был в то время уже «выключен или вне зоны действия сети», а автоответчик домашнего предлагал голосом хозяина оставить сообщение после сигнала.

Утром 8 июля мы опросили всех жильцов подъезда, на втором этаже которого проживал в однокомнатной квартире Максимов. Результат можно было легко спрогнозировать: здоровался, не безобразничал, машину парковал во дворе, в последние месяца полтора-два принимал потенциальных покупателей своей квартиры.

Соседка сверху частенько курит на лестничной площадке этажом выше, а потому слышит разговоры, характерные для обсуждения разных вариантов обменного процесса. Чего-то большего мы от соседей не ожидали — некоторые лишь от нас узнали о том, что их соседа со второго этажа зовут Максим.

Двор на Чайковского, 13, очень симпатичный: относительно чистый и на ночь запирается. Машины Макса во дворе не было. Дверь подъезда массивная, металлическая, запирается на ключ, экземпляр которого есть у каждого жильца. Предположение о том, что с нашим коллегой что-то случилось не здесь, в дальнейшем подтвердится.

К 10 утра подтянулись друзья Макса, у одного из которых уже давно хранился на всякий случай дубликат ключей от квартиры на Чайковского. Заходим аккуратно, в резиновых перчатках, втроем.

В квартире пугающее благополучие. В коридоре на коврике тапочки хозяина. На кухне включена магнитола, играет бодрая музыка. В комнате работает компьютер. Порядок в квартире совершенно нормальный, естественный: не создается впечатление, будто кто-то что-то искал или кто-то с кем-то боролся. На столе — свежий номер «Новой газеты», поступивший в продажу 28 июня. Это — первая привязка ко времени. 28 июня Максим Максимов купил газету, вернулся с нею домой и положил ее на стол.

А вообще создается впечатление, будто хозяин вышел на пару часов и вот-вот вернется.

Вечером 8 июля в Петербург приехала мама Максима. На следующее утро мы вместе с ней и коллегами из журнала «Город» находились в дежурной части 78-го отдела милиции. Надо отдать должное начальнику отдела Камалу Шокюрову и его подчиненным: заявление приняли сразу, не волокитили, уже на следующий день завели дело.

9 июля вместе с мамой нашего коллеги мы снова зашли в квартиру, чтобы внимательно осмотреть документы и компьютер, а также прослушать сообщения на автоответчике.

На автоответчике не обнаружилось ничего интересного, а из документов нас привлек только счет на оплату услуг компании «ВЭБ Плас» за выделенную Интернет-линию. 28 июня в 19 часов 19 минут Максим был в отделении Сбербанка, расположенном в доме 7 на Литейном проспекте. Документов, удостоверяющих личность Максима (гражданский паспорт, заграничный, служебное удостоверение, водительские права), равно как и денег, в квартире не было. Мы этому не удивились — то и другое Максим обычно носил с собой.

С компьютером пришлось повозиться, но несколько часов работы системного администратора АЖУРа прошли не зря. В последний раз Максим пользовался домашним компьютером в 11 часов 22 минуты утра 29 июня — он выходил в Интернет и слушал на сидироме музыку. А в 9.59 он отправил по электронной почте свой последний материал в редакцию «Города» — интервью с начальником Управления Министерства юстиции РФ по Северо-Западному федеральному округу Александром Бастрыкиным (опубликовано 12 июля). Корреспондент «Новой газеты» Александр Самойлов сообщил: 29 июня он вместе с Максимом и несколькими другими журналистами был в городском суде на «деле Старовойтовой». Значит, примерно с 11.55 до 15 часов наш коллега находился на набережной Фонтанки, 16 (там располагается горсуд).

Информации явно мало, чтобы начать поиск, необходимо как минимум составить подробный распорядок последнего дня Максима. Пришлось обратиться к нашим друзьям в петербургской телефонной сети и в компании «МегаФон», услугами которой Макс пользовался.

14 июля прокурор Центрального района Михаил Анахин возбудил уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного статьей 105 Уголовного кодекса — «убийство». Трупа Максима, к счастью (как нам тогда казалось), никто не видел, но такая практика распространенная: когда исчезает человек вместе с машиной, то розыскное дело довольно быстро превращается в убойное. Нам такой поворот событий на руку — все-таки у районной прокуратуры возможностей побольше, чем у оперативников розыскного отдела.

Опять же опера убойного отдела Центрального РУВД (при поддержке коллег из Калининского) работают очень грамотно. Буквально в течение нескольких дней Максим, его машина и сотовый телефон были объявлены в розыск (эта процедура довольно сложная и имеет специальные названия, но суть проста: если где-то в поле зрения правоохранительных органов попадет человек — живой или мертвый, его машина или заработает трубка, об этом сразу же станет известно инициаторам розыска — прокуратуре Центрального района).

Конечно же, основная версия несчастья, случившегося с человеком, менявшим квартиру, — деньги, которые им для этого обмена были приготовлены. Учитывая тот факт, что Максим хотел продать свою однокомнатную квартиру на Чайковского и купить двухкомнатную где-то поблизости, нетрудно сообразить, что он собирался доплачивать.

Мы установили: Максим арендовал банковскую ячейку в Промстройбанке и имел две кредитные карты. Сотрудники правоохранительных органов проверили: после исчезновения Макса ни одной из кредитных карт никто не пытался воспользоваться, а все деньги, которые наш коллега хранил в банковской ячейке для обмена квартиры, лежат там и по сей день. Что бы с Максимом ни случилось, с деньгами на обмен квартиры это не связано.

Тем временем подоспели телефонные распечатки. Несколько суток кропотливой работы позволили воссоздать практически полную картину последнего дня Максима Максимова. Итак, 29 июня 2004 года.

В 9.03 утра Максим принимает письмо на свой электронный почтовый ящик, потом работает над интервью с Александром Бастрыкиным (тогда — глава Управления Минюста по СЗФО), без минуты девять отправляет его в редакцию «Города». В 11.15 звонит знакомому офицеру ФСБ, чтобы договориться о встрече, потом выходит в Интернет, потом звонит с сотового телефона главному редактору «Города» Сергею Балуеву, чтобы тот подтвердил получение послания.

Примерно с полудня до 15 часов Максим находится в городском суде — слушается «дело Старовойтовой», потом звонит подруге, приятелю, около половины пятого вновь созванивается с офицером госбезопасности, с которым они практически сразу после этого встречаются и едут в издательство «Метроном», расположенное на улице Одоевского (у них были совместные планы по изданию книги).

В 16.34 у Максима Максимова появляется новый абонент — заместитель главного редактора журнала «Русский джокер» Андрей Исаев. Исаев как раз собирался создать и возглавить петербургский корпункт московской газеты «Интеллект, творчество» и очень хотел видеть среди своих авторов Максима. В тот день Макс был очень занят, поэтому Андрею Исаеву пришлось звонить аж пять раз, пока Максим не смог назначить ему конкретное время встречи.

Настойчивость Исаева позволила нам четко отследить передвижения Максимова по городу и предельно локализовать зону поиска. В последний раз Андрей Исаев звонил Максиму в 19.35, по его словам, Максимов назначил ему встречу через час в кафе «Колобок», что на углу проспекта Чернышевского и улицы Чайковского.

Судя по распечатке сотового телефона Максима, эту встречу он назначал, находясь в непосредственной близости от «Колобка» — именно там расположена соответствующая базовая станция компании «МегаФон». Напрашивался вывод о том, что ему нужен был час, чтобы успеть на еще одну короткую встречу…

В середине июля к нам поступила информация о том, что «заговорил» сотовый телефон Максима. Некий гражданин приобрел его в расположенном на рынке «Юнона» магазине, торгующем подержанными трубками. Юноша наркоманского вида 30 июня сдал туда трубку Максима за 1500 рублей. В связи с этим был опрошен хозяин скупки бэушных трубок, со слов которого составили композиционный портрет принесшего трубку наркомана. Как всегда в подобных случаях, сам по себе этот факт ни на шаг не продвинул нас в понимании того, что же случилось с Максимом.

А в среду, 28 июля, почти через месяц после пропажи, около отеля «Санкт-Петербург» была обнаружена машина Максима. Благодаря профессиональным навыкам бывшего сотрудника милиции Сергея Уланова (прочитав статью в газете «Тайный советник», Сергей обратил внимание на черный «форд», припаркованный у отеля). Предварительное мнение экспертов на тот момент: машина припаркована хозяином, с которым внутри машины ничего плохого не произошло.