Читаем В гостях у людей онлайн бесплатно

Благодарю за вдохновение и недосягаемость твою.

Эта книга посвящается С.

Помни – в глазах твоих тонут океаны,

от улыбки зажигаются погасшие звёзды…

В гостях у людей

Наше положение на Земле поистине удивительно.

Каждый появляется на ней на короткий миг, без понятной цели, хотя некоторым удаётся цель придумать. Но с точки зрения обыденной жизни очевидно одно: мы живём для других людей – и более всего для тех, от чьих улыбок и благополучия зависит наше собственное счастье.

*А. Эйнштейн

Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека.

* В.В. Маяковский

Эпизод I

Вся история этого мира способна уместиться на одной странице карманного путеводителя, проще говоря, её можно уместить в несколько строк:

«Они жили долго и счастливо, пока не приспичило повеселиться от души».

Сегодня наступил ещё один день. Наступил, раздавил и заставил выжить. Выжитый весь, до конца, до самого дна, до последней капли.

Тебе когда-нибудь хотелось забыть всю свою жизнь? Забыть как зловещий ночной кошмар, как гнетущий эпизод из постыдного и туманного прошлого? Забыть, стереть из памяти людей их имена, голоса, номера телефонов…

Я пытался и, по-видимому, перестарался, ибо теперь моя незавидная участь такова: я обнаружил себя у пристанища зловонной помойки и если следовать логическим объяснениям, то я только что умер точнее десять минут назад, как подсказывали мои наручные часы. Пульс покойника их явно озадачил – время остановилось, цифры замерли на полуночи и электронный циферблат погас. Очередная дешёвка подумал я, усаживаясь на корточки возле своего бездушного тела, которое для пущей убедительности оставалось обвести мелом как в детективных фильмах.

Приглядевшись, я увидел очертания мусорных баков. И надо же было так вляпаться! Мне думалось, что это смердит моя внезапная смерть, но, увы и ах! Так тошнотворно воняла непригодная и затхлая масса жизнедеятельности, которая гнилыми ошмётками вываливалась наружу. Переполненные баки вероятнее не привлекали даже падальных мух, которые дохли, не долетая до источника этих зловоний. Неудивительно, что я преставился возле забытой всеми помойки. Однако не буду лукавить, виной тому моя непревзойденная способность находить себе во вред, причём с завидным постоянством, лихие приключения. Да уж, не думал я, что вот так суждено мне обрести смерть для ещё одной жизни, чтобы начать другую.

– Эй! – Прокричал я. Мне ответила тишина и мой желудок, который ворчливо заурчал, требуя обильного ночного перекуса. К чёрту всё! Я не собираюсь пускаться во все тяжкие и ублажать грех чревоугодия!

Позади меня была стена – кирпичная холодная и я припал к ней спиной. Кругом царила и давила на глаза непроглядная тьма. Держу пари, этой ночью кто-то сжульничал, обокрав жителей неба, прибрав к рукам все звёзды и Луну. К слову, наступил мой персональный судный день: ни уличных фонарей, ни света в конце тоннеля.

Тяжело вздохнув, я сполз по стене и, усевшись на земле, закрыл глаза. Голова моя свесилась, и я почувствовал, как накопившаяся за годы усталость постепенно оседает на моих угловатых плечах, скапливается и давит. Раздавливает. Вдалбливает в меня понимание, что я ослаб и выдохся за эту бесполезную жизнь, которая не стоит и ржавой кофейной банки.

Не в силах пошевелиться, испытывая странное состояние больше похожее на сонный паралич, я с ужасом обнаружил книгу в своих руках. Я знал, я отчётливо понимал, что в ней записана вся моя жизнь со всеми отсылками и сносками во всех подробностях. Причём возникла эта книга сама собой, самым обычным и привычным для неё способом – просто взяла и появилась, как свидетельство о смерти. Рядом с той же силой невыразимо смердела прежняя жизнь, но только с истёкшим сроком годности. Подул ветер и я понял, что скоро рассвет. Мне некуда идти. Я один.

Можно подумать, что тьма напугалась моего смертельного одиночества и стала отступать, а помойные баки прорисовываться всё чётче будто их дорисовывал невидимый художник, как вдруг я увидел их грязно-зелёный цвет. Впрочем, грязным цветом здесь было вымазано всё, включая воздух и меня самого, даже эта стена и сетка для забора, которая отделяла этот черный вход бара от мало знакомой мне улицы, имела замшелый и искорёженный вид. Именно эту сетку и осветили первые проблески рассвета, и крошки света просочившись сквозь неё, золотистыми пылинками упали на моё бледное тело. Послышались шаги, я вздрогнул и резко поднялся с земли.

Никого не было видно только странное ощущение неотъемлемого присутствия чего-то потустороннего, словно это что-то смотрит на тебя своим всевидящим и вездесущим оком и от этого не то чтобы жутко становится, а как-то даже неловко, ибо вдруг мне приспичит справить нужду и что тогда? Это любопытное око смущённо отвернётся? Дескать, извини, ты имеешь право уединиться, но вот несчастие, я уже знаю и вижу всё наперёд. И даже могу сказать, чем и когда подотрёшь свою задницу, так что смирись.

– Разочарован?

Убаюкивающий бархатный голос прозвучал в моей голове, словно всегда в ней жил и вот соизволил вступить в переговоры.

– Скорее ты ждал, – раздалось вновь.

Я обернулся и увидел невысокого толстенького человека в розовой рубашке, которая была заправлена в широкие бежевые брюки. Человек лукаво улыбнулся, явно испытывая удовольствие застав меня врасплох.

– Ну, что смотришь, разинув рот?

Надо признать, что я обомлел, не от внешнего вида, конечно, а от цвета его шикарных волос! Ярко-жёлтая густая шевелюра была усыпана мелкими завитушками, непослушно спадающими на широкий аристократический лоб, который подпирали густые тёмные брови.

– На что уставился? – Заважничал незнакомец. – Ожидал ангелов в белых саванах увидеть или чертей со сковородами наперевес, что гоняют здешних местных?

– А ты местный? – Выпалил я.

Он ухмыльнулся и захлопал зелёными, как малахит глазами.

– Ну не то чтобы местный, – протяжно ответил он, – я здешний. Короче, иди за мной.

Я растерялся и уставился на своё тело.

– Оставь, – брезгливо нахмурившись, сказал он. – Теперь толку от него никакого. Ну и жалкий у тебя вид! Где же тебя так потрепало, скажи мне на милость?

Он изучающим взглядом окинул меня с ног до головы. Смутившись, я посмотрел на мусорные баки.

– Ты же знаешь, что ни одна живая душа не вспомнит о твоём существовании, хотя, быть может, мать? – Незнакомец смотрел на меня как судья на подсудимого. – Или, быть может, жена? – Не унимался он. – У тебя есть дети?

– Заткнись! – Проорал я. Незнакомец смеялся точнее его малахитовые глаза.

– Примерно через несколько минут – продолжил он, – этот никчёмный труп найдёт бомж, вернее спотыкнётся об него. Пошарит по твоим карманам, найдёт лишь прошлогодние дыры и выругается. Этого будет вполне достаточно, чтобы хозяин непристойного заведения, в котором ты имел возможность надраться до сердечного приступа, вышел на задний двор и, выругавшись покрепче предыдущего оратора, вызвал по твою честь труповозку. В общем, дело простое. И на этом всё.

– Ну и скотина же ты! – Не вытерпел я и кинулся с кулаками на безжалостного проходимца, который, несомненно, преуспев в своём ремесле, взял и исчез, что меня поразило, и я остановился, будто молнией ударенный и ей же приведённый в чувства.

Именно в эту импульсивную минуту я осознал, что всю свою жизнь походил на обезьяну с гранатой, которая всюду таскала её в нагрудном кармане, не зная, когда та рванёт. Я шёл на поводу эмоций, и большинство своих действий совершал неразумно. Я так и не научился вовремя совещаться с башкой. Проще говоря, общаться со мной всё равно, что запекать картошку на пороховой бочке.

Посудите сами: книга валялась раскрытой, мной же потоптанной и листы её небрежно перелистывал ветер. В их шелесте слышался зловещий шёпот, будто кто-то шепелявый зачитывал проклятья. Стараясь не прислушиваться, я машинально подобрал книгу и тут же захлопнул её, успев заметить исписанные мелким подчерком с отпечатком моей обуви помятые страницы. Шёпот прекратился.

Надо признаться, что я до сих пор не задумывался о жизни после смерти, ведь я не жил, а существовал, как списанная торба. В моём понимании смерть случилась со мной гораздо раньше ещё при жизни, словно я забыл вот так умереть – упасть и никуда не идти. Но теперь я действительно умер, и эта данность меня никак не волновала, напротив, я даже испытывал нечто похожее на умиротворение, ибо теперь не страшился той жизни, которой знал.

– Я даже не смог умереть как все нормальные люди, – вдруг сорвалось с моих уст. Послышались тяжёлые шаги. Кто-то приближался всё ближе и ближе, медленно шаркая одеревеневшими ногами. Этот человек явно измучился влачить обременённое жизнью тело, которое вынужденно оповещать своё присутсвие жуткими звуками. Из-за угла показалась отвратительная мужская фигура омерзительной наружности – его длинное тело было настолько сгорбленным, что он без труда мог поцеловать собственные ноги! Увидев перед собой препятствие в виде обездвиженной тушки, эта мразь облизнулась и зашамкала языком. В его тусклых зрачках блеснула агония наживы, и он как пожиратель падали кинулся к моему телу. Я закричал, но мой крик не подействовал и тогда я ударил его – эффекта не последовало. Он рылся в моих карманах, он глумился, рычал и злобными рывками снимал с меня одежду как забирают и вырывают товар в чёрную пятницу!

– Это не твой размер, скотина! – Я орал как резанный, угрожая натравить на его гнилую душу всех церберов подземного царства, но мои лихорадочные действия оказались тщетными. Я чувствовал себя униженным и оскорблённым. Уж лучше бы мой гроб обоссали на похоронах чем видеть это…

Молча, сглатывая, жгучую ярость я стоял и смотрел, как эта мразь тщательно до каждой ниточки обшаривает свою добычу. Смотрел, как идёт мимо меня жизнь и в этой жизни осталось моё тело – поруганное, нагое, мёртвое. Я чувствовал, как бегут облака, а утреннее солнце ласкает зелёные кроны могучих деревьев. Мир продолжал существовать без меня, и я услышал, как кто-то залязгал слабоумным смехом, выглядывая из-за невидимых занавесок вечности.

Не замечая меня, вызывающей походкой прошёл ещё один человек – высокий и лысый. Я узнал его по полинезийской татуировке на толстой шее. Короче говоря, любуйтесь, собственной персоной хозяин бара! Он с наслаждением принялся пинать бомжа и тот, скорчившись от боли и харкая кровью, не хуже футбольного мяча послушно отскакивал от его грязного башмака.

Стоя в стороне наблюдая за всем этим Божьим промыслом, я окончательно понял, что меня больше нет, но эти люди есть, причём сами по себе. Я мог откровенно смотреть в их глаза, корчить рожи и даже вертеть средним пальцем перед самым их носом! Я мог делать всё что угодно и при этом оставаться безнаказанным!!

– Ты стал приведением.

Я обернулся на голос. Позади меня стоял всё тот же с ярко-жёлтой башкой незнакомец.

– Ты неупокоенная душа.

Я захохотал – истерически, долго, а после заплакал и, упав на колени, закрыл руками лицо.

– Знаешь, – подходя ко мне, продолжил он, – быть призраком, пожалуй, не самое худшее из всех зол. Я вот, к примеру, не жалуюсь. Привык надо тебе сказать. Зарплату здесь конечно не платят, но и на работу ходить не надо.

Я поднялся, стараясь не шмыгать носом, и ошарашено уставился на него:

– Где это здесь?

– В городе заблудших душ. В здешних местах лучше не задерживаться, и коль уж довелось вкусить местных яств, то всё, считай, застрял. Кстати, – незнакомец гордо выпрямил спину, – Малахий.

– Черт тебя дери! – Заорал я. – Из-за тебя я упустил этого гада! – И чуть ли не закипая от злости, я стал метаться в поисках бомжа, который успел исчезнуть вместе с солнечным светом. Небо затянули свинцовые тучи, подул северный ветер. Тем временем хозяин бара крепкими словцами распекал кого-то по телефону и лениво поглаживал свою лысую голову. Я почувствовал, что в последний раз вижу своё мёртвое тело.

– Эй, Мэдарт.

Я вздрогнул, услышав своё имя. Недолго мой разум бродил по закоулкам извилин пытаясь понять, откуда этому проходимцу известно моё полное имя. Обычно я представляюсь чужими и, ко всему прочему, меня чаще зовут нарицательно, к примеру «мудак» или «эй, ты, иди сюда!». Остановившись на этой мысли, я воочию увидел приближение увесистого кулака, который соприкоснувшись с моим лбом, сшиб меня с ног. От такого внезапного удара мне ничего не оставалось, как с болью принять поражение и потерять сознание.

Придя в себя, я понял, что нахожусь непонятно где, проще сказать, у чёрта на рогах. Первым, что я увидел – это небо выцветшего синего цвета. Деревянная скамейка, на которой я отлежал себе все бока, была посередине широкой площади вымощенной булыжником. Не знаю, сколько я пробыл без сознания, но спина моя ныла невыносимо, словно каждый позвонок пропустили через гладильный пресс. Осмотревшись по сторонам, я приметил ларьки с разноцветными крышами. Стоит отметить, меня поразил изощрённый вкус местных архитекторов, ибо цветовая палитра была настолько изыскана, что от их вычурности зарябило в глазах. Столь необычайный и дерзкий стиль вполне объяснял и внешний вид людей, которые сновали возле ларьков и галдели на каких-то странных и чуждых мне языках.