Читаем В дальний путь онлайн бесплатно

– Привет. Лёша, ты уже едешь? – прозвучал в сенсорной трубке сухой голос.

Позолоченные осенью деревья мелькали сплошной кинолентой, правая рука, покрытая клетчатой рубашкой, вжималась в искусственную кожу руля старенького универсала от ниссана, левая старалась приспособить телефон к уху, параллельно сдвигая очки в толстой пластиковой оправе с худого, как и он весь, лица.

– Да, Катя, да, еду, – ответил он, едва сдерживая зевоту, – Прости, что не разбудил, дописывал чёртов код ночью и, в итоге, проспал…

– Ничего, – перебила она, – но я не поэтому звоню.

– …второпях собирался. А родители точно к двенадцати будут? Что?

– Тебя плохо слышно. А я говорю, что не поэтому звоню. Слышишь? У тебя связь плохая.

– Да. Что такое?

– Они будут раньше, к одиннадцати.

– Просто великолепно. Гори оно огнём, чёртова дыра…

Чёртова дыра – это место где он теперь жил, место куда можно приехать, но которое нельзя покинуть. “Покупай дом, представь какие перспективы для будущего!” – говорила мама. Он чертовски устал от Новониколаевска, потому и купил его: небольшая панельная лачужка на три комнаты с печным отоплением и позеленевшей шиферной крышей, неплохой дворик, чтобы “детки резвились”, как говорила мама, правда, до деток было ещё рановато – ему всего двадцать три, он ещё и сам не против порезвиться! Однако, он всё чаще ловил себя на мысли, что течение его подхватило и уже скоро он окажется в середине потока, откуда не вырваться до могилы. Теперь он не может уехать отсюда.

– Почему они приезжают раньше? Я же не успею забрать вовремя Димку с Юлей.

– Я не знаю, Лёша. Сказали, что у твоего отца раньше закончилась смена – тяжёлых пациентов не было, и они приедут пораньше.

– Я ведь не успею привести брата. Как думаешь, ничего, если я привезу его после их приезда?

Сердце гулко било в набат, а мысли рвали небесную синеву в грязные лоскуты, казалось даже педаль газа стала ответно давить в ногу. Младший брат и отец знатно повздорили год назад, когда первый заделал ребёнка в двадцать, не закончив хотя бы “своего идиотского, никому не нужного филологического образования”. Спустя время отец, вроде, смирился с этим фактом – запихнуть ребёнка обратно в чрево он не мог; вроде принял своего сына таким, какой есть, однако ни один до этого не торопился реально встретиться и закопать топор.

– Лёша, я не знаю, честно, это твоя семья. Одно лишь скажу – неправильно, когда отец и сын отворачиваются друг от друга.

– Да… Ладно, я уже всё равно в дороге, да и не развернётся же самолёт обратно в Москву, – а он так хотел бы, – попытаюсь хоть как-то срезать, постараюсь приехать как можно раньше.

– Хорошо, зайчик, только не гони – на наших дорогах только в А-ад, – на последнем слове она потянулась в постели, её голос был такой сонный и беззаботный, что его самого невольно клонило в сон.

– Да, любимая, скоро буду.

Едва успев услышать ответ, он нажал красную трубку под фотографией милого личика с чёрным каре. Пейзажи за окном сменились пустынными полями и редкими голыми деревянными скелетами. А у него до сих пор в голове не укладывалось как отец мог обожать его и с такой же силой ненавидеть Диму, хотя и мать, и сам Лёша – любили его. Даже сам Лёша мог ощущать непостижимую ненависть, витающую в атмосфере, страшно представить каково было брату. Наверное, поэтому он сразу после школы уехал учиться в Москву, на что отец лишь хмыкнул и махнул рукой.

Дальше ехать не было смысла, нужно бы остановиться и посмотреть в навигаторе, дать мыслям вновь вернуться к дороге. Он остановился на обочине, перед знаком “Новониколаевск 127”. Дорога была пуста, если бы он тут сломался – мог бы застрять не на один день. Мобильный интернет был, навигатор быстро нашёл его и дело оставалось за малым – найти дорогу, и такая была – можно было срезать сразу пятьдесят километров! И почему он не знал о ней раньше? Он вдохнул в лёгкие прохладным осенним ароматом, отчего растянулась счастливая улыбка – он выигрывал час, если немного потрясётся по просёлочной дороге; он мог успеть к одиннадцати.

Он запрыгнул в ниссан, кинул на зубы лимонный леденец, вроде тех, что называются «Мини-М», и уже скоро сворачивал на объездную дорогу. Она не была просёлочной – совсем новый, будто только уложенный чёрный, как нефть, асфальт, и такой же свеженький знак “Тропки”, даже пыль не успела осесть.

«Вау, – брови и губы поднялись от удивления, – Каким будет день – неясно, но дорога великолепной.»

Единственное, что смутило – отсутствие километража до этого поселения, может ошибка: «У нас такое не удивительно», может он уже через сто-двести метров въедет на территорию Тропок, в любом случае он не помнил на картах никаких Тропок.

Сейчас ему было не до этого, сейчас главное быстренько докатить свой тощий зад до аэропорта и забрать брата. Ни родители, ни Дима – не знали о возможной встрече. Это была идея Лёша: он знал, что самостоятельно его брат и отец вживую не решатся встретиться, потому тайно решил собрать их. Отец, собственно, после взаимных упрёков, атак и пустого крика через скайп, даже ни разу более и не видел внука, не примерил на себя вживую роль деда.

Дорога была идеальна, уходила в бесконечную даль пространства, сливаясь с горизонтом, а он без страха катился сто километров в час. Одно не давало покоя: мысли и головная боль, от которой он часто массировал подзаросшие виски. Только сейчас он понял, что отец даже не видел Юлю до скайпа, лишь рассказы от матери. Если они помирятся – это будет настоящее чудо.

Он ехал уже минут десять, но Тропок не было.

«Кто знает, что это за знак? В этой стране возможно что угодно»

Навигатор не мог его обмануть. Ему стало неуютно, пришлось включить музыку и в уши нежно залились темы киберпанка из «Бегущего по лезвию». Стало чуть легче. Но вот звонок, и к музыке добавился звон неугомонного рингтона. Контакт без фотографии, лишь подпись «Админ» и на выбор зелёная или красная трубки, а у Лёши законный выходной, и он имеет права не отвечать, даже если от него зависела судьба всей компании, что на самом деле не было таковым – он был лишь винтиком, он мог не отвечать. Но ему было как-то не по себе, и он ответил:

– Здравствуйте, Александр. – ответил Лёша.

– Привет. Алексей. – поприветствовал неприятный, текучий, склизкий голос.

– Чем могу помочь?

Колёса тихо шуршали по асфальту, в баке ещё было километров на четыреста, пейзажи менялись будто вспышки десятков фотоаппаратов, но главное ни одной встречной машины, лишь стерильно однообразные скупые пейзажи: будто выстриженные газонокосилкой поля и абсолютное отсутствие деревьев.

– Ничего особенного, лишь объясни почему твой код уронил всю прогу?! – если бы не трубка, он бы, наверное, мог кинуть в Лёшу один из своих ещё дымящихся окурков, как настоящий гангстер.

– Что? Это нормально. Тестеры посмотрят и скажут какая проблема, я потом поправлю…

– Нет, мне всё объяснишь ты. – Лёша буквально слышал, как тот смачно облизнул свои тонкие пересохшие губы.

Почему он вообще решил позвонить, этот дебильный администратор, которого иначе как солевым со стажем не назовёшь? Обычная ситуация, стандартная – кодер кодит, тестер проверяет, отправляет кодеру на доделку, если нужно. Обдолбился что ли?

– Александр, мне нечего вам сказать.

– Говори, мразь!

– Вы не в себе, я буду говорить лишь с боссом.

– Объясняй, ублюдок! Мне всё объяснишь ты! Ты! Ты-ы…

Последние фразы администратор буквально выплёвывал. Лёша бросил трубку, серый экран медленно потемнел. Долго он такое терпеть не будет, нет его работа хорошо оплачивается, но такое должно оплачиваться сверху или он сворачивает удочки.

Он тяжело вздохнул. Господи, почему приходится работать с такими людьми? Почему его ещё не выкинули на улицу? Долго оставаться в мыслях он не смог, буквально через полминуты он смотрел уже на другой вызывающий его контакт с надписью «Босс». Что за утро сегодня? Неужели кому-то есть до него дело этим утром?

– Здравствуйте, Юрий.

Лёша едва успел договорить, как ему ударил в ухо суровый голос настоящего бюрократа:

– Алексей, мне не нравится, когда в компании есть конфликты. Я не терплю такого.

Где-то позади раздался приглушённый тревожный писк, но Лёша его не слышал, мысли его тянула невидимая рука, да и ветер, обволакивающий машину на ста двадцати километрах, не оставлял шансов.

– Юрий, я вас прекрасно понимаю и разделяю ваш взгляд, но Александр требовал того, чего я ему просто не могу дать, к тому же назвал меня ублюдком. – «Неужели это всё происходит в серьёз?»

– Алексей, Лёша, – опустим формальности, вы его подчинённый – вы обязаны ему отчитываться.

Большой палец часто бил по рулю, сердце громыхало.

– Хорошо, но я не потерплю, чтобы кто-то называл меня ублюдком.

– Вас это зацепило? – не смущаясь, он громко прыснул.

– Для вас это нормально? – от гнева потряхивало руки, в груди горело.

Писк, теперь ещё больше похожий на гудок, прозвучал вновь, только сильнее, настолько, что Лёша тут же повернулся в кресле назад, оторвав телефон от уха. Нет сзади никого. Лишь пустота, лишь чистая чёрная полоса с белым шрамом посередине. Господи, где хоть одна машина, это же объездная дорога – здесь должны быть машины! Он ожидал увидеть сзади, как минимум, огромный тягач.

Сердце бьёт так, будто пытается проглотить больше крови, чем способно, от пота даже рубаха прилипла к спине. Что это был за гудок? Может, где железнодорожный переезд?

– Алексей! Алексей!.. – орала трубка где-то под креслом.

«Что-то не так…»

Телефон медленно вернулся обратно к ушной раковине:

– Да, папа…

– Что ты сказал?!

– Прошу прощения, Юрий, показалось встречка…

– Мне плевать, ублюдок! Надеюсь, мы поняли друг друга.

Безумие. За пять минут его несколько раз назвали без причины ублюдком. Он положил телефон с темнеющим экраном на ноги, а обе охладевшие руки на руль. Что вообще это было? Он сказал “папа”? Он достал леденец, но тут же вернул обратно в упаковку.

В дали стал мерцать крест перекрёстка, очерченный по контуру первыми за все эти километры стройными рядами золотистых тополей. И он один здесь. Лишь робкий, сдавленный шум двигателя отделял его от всепоглощающего шума опустошённой степи, но чем ближе он был к перекрёстку, тем отчётливее становился трескучий рокот неограниченной аллеи тополей.

Он начал тормозить задолго до центра перекрёстка, потому остановился мягко, почти бесшумно. Нежно открыл дверь и аккуратно поставил сначала левую – с носка на пятку, потом также правую ногу, будто боялся, что под машиной ужасный монстр со склизкими усиками, с множеством ножек, так и норовящий пуститься своим хитиновым маршем вверх по ноге, а потом всё дальше и дальше, пока не окажется во рту, щекоча усиками нёбо. Вот он стоит на ногах, забыв о затёкшей спине. Он должен сделать выбор: взгляд вперёд уходит в безмерную даль, ограждённую непреступной деревянной грядой, взгляд налево умирает в одной точке, переливающейся золотом и тьмой, взор направо также не отзовётся эхом. Перекрёсток был ровен и одинаков, будто каждая падь выверена с линеечкой. И нигде глаза не находили признаков гигантского мегаполиса: ни шума, ни запахов; даже небо в любую сторону тоскливо-пепельное. Но вот, там какие-то знаки, на них что-то написано! Лёша бежит к переднему.

– Что? – губы его сухи и разомкнуты, а слово будто комок осенних листьев, гонимых ветром.

На знаке написано “Тропки”. Не может быть! То же самое написано было вначале. Тот же знак, будто такой же угол наклона – чуть назад. Сердце бьёт уже где-то в ушах. Он бежит к левому знаку, чуть не падает – ноги вдруг перестали слушаться, и левый знак упрямо гласил: “Тропки”. Он уже знал, что скажет ему правый знак, но он шёл – не бежал.

– Троп-ки… – шепчет он по слогам.

Лишь деревья вокруг не шептали – они кричали, стуча ветвями, переливаясь скрипом сухих листьев, словно нечто скребётся в шкафу, заглушая стук сердца и беготню мыслей. Ладони холодны и мокры.

«Где я? Куда я заехал?»

Он бьёт по карманам чёрных джинсов, но телефона нет. Лёша заберёт брата, он успеет. Телефон оказался на коврике для ног, а он и не заметил, как тот упал. Экран телефона: десять ноль пять, он опоздал. Но ничего! Брат поймёт его… Только бы выбраться из дыры, в которую занесла его нелёгкая! А если он выберется отсюда, жизнь положит, чтобы их помирить!

Ветер развевает его короткие чёрные волосы, путая в них желтушные кусочки листьев, пытается связать шнурки на ботинках.

Касание, чёрт, он попадает в контакты, ещё касание, он оказывается в галерее, вновь касание и снова он оказывается не там! И всё же он в навигаторе, подключает интернет, ждёт пока прогрузится карта под синим кружочком с белой стрелочкой, но ничего, лишь значок пробок хвастливо показывает единицу. Выходит из навигатора, отключает интернет и вновь пытается зайти – найти себя! Ничего, лишь гордая единица впивается в глаз.

– Ублюдок! Не тупи! Ну! – пальцы впиваются в стекло до радужных волн.

Перезагружает и вновь пытается найти. Ничего.

Взор упирается в затуманенное ничто правого поворота, лежащие на крыше машины ладони медленно мёрзнут, а в душе вдруг становится тихо и мирно. Вдруг ничто его не тревожит: ни безумные звонки с работы, ни брат, что уже должен быть в аэропорту Новониколаевска. Из уст вырывается облачко пара.

«Холодно.»

Он падает на кресло ниссана и гулко захлопывает за собой дверь, включает печку и вот уже руки, лицо и даже мысли оттаивают. Нужно вернуться. Обратно в эту чёртову дыру? К этой… девушке?

«Ы-ы-ы-у-у-у!» – ворвался в Нирвану автомобильного салона настоящий гудок поезда, да так, что даже старая кола в бутылке заходила кольцами на поверхности.

Он вцепился в руль, только вот – он не понял откуда этот гудок.

«Так, так. Я так и знал, где-то переезд! В навигаторе дорога явно шла к городу, но я чуть проехал. Если я поверну на право, то обязательно должен выйти к городу, а переезд – явный указатель на Новониколаевск! Он же вырос на железной дороге!»

Уже заглушённый двигатель вновь мерно загудел и без разогрева тут же рванул в правый поворот, лишь оставляя листьев шлейф из-под колёс.

«Я не вернусь в эту дыру, нет. Я должен приехать к брату, привести его. Чёртова дыра вокруг меня!»

Теперь его за окном сопровождала плотная стена тополей, уходящих рыжим пламенем к небу, словно свечи. Впереди стелился плотный туман по самые кромки деревьев, гуляющий даже меж их чёрных стволов, однако он не включал дальний свет, лишь лёгкий противотуманный – мгла постоянно отступала, держась на расстояние метров тридцати, будто боялась соприкоснуться с чуждым, извращённым человеческой мыслью металлом автомобиля.

Стрелка спидометра постоянно держалась на ста километрах.