Читаем Ужин с шампанским онлайн бесплатно

Надо стремиться к искренности. Всегда и во всем. Право, это пойдет вам только на пользу.

Среди ночи вас будит телефонный звонок. Вы узнаете голос своего старого друга.

— Ты не сердишься, что я тебя разбудил? — спрашивает он. — Я, понимаешь, заблудился. С одной стороны — какой-то бассейн, с другой — река. Где я, по-твоему, нахожусь?

Будьте искренни. Не бойтесь его обидеть. Отвечайте:

— Я сержусь. Я устал. Ты бесцеремонен. А находишься ты возле «Кропоткинской».

Начальник вызывает вас и, фамильярно похлопывая по плечу, интересуется:

— Старик, вы не в обиде, что я на вас вчера накричал? Нервишки… Работа, сами понимаете, какая…

Не делайте удивленное лицо, не журите начальника за то, что он мог так плохо о вас подумать. Будьте искренни, скажите, что вам это было неприятно, и попросите его впредь от подобной формы общения с вами воздержаться.

Если вам позвонит Наташа, или Люда, или Мила, напомнит, что вы уже давно не виделись, и спросит, скучаете ли вы, не кривите душой, не объясняйте, что слишком заняты в последнее время, а вот на той недельке освободитесь и тогда… Признайтесь честно, что еще не успели соскучиться. Поверьте, после этой откровенности она не перестанет вам звонить.

В магазине вас обсчитали на тридцать четыре копейки. Не прячьте виновато глаза, не стращайте себя тем, что очередь над вами посмеется, а продавец запомнит и каждый раз при встрече будет иронически ухмыляться и обсчитывать уже на полтинник, только так, что не придерешься. Взгляните ему прямо в лицо и попросите пересчитать. Будьте честны перед собой, ведь жена дает вам денег тютелька в тютельку, и лишние тридцать четыре копейки — совсем не пустяк.

Если сын попросит вас рассказать, как вам удавалось быть круглым отличником, не напрягайте свое воображение. Будьте правдивы. Скажу вам по секрету: роясь в старых книгах, он обнаружил ваш школьный дневник за третий класс и уже давно потешается, слушая ваши воспоминания.

Будьте искренни. И, быть может, тогда начальник наконец оценит вас по заслугам и прибавит зарплату. Узнав об этом, жена перестанет рассчитывать ежедневный бюджет так строго и поймет, что вы нуждаетесь в куда более значительных ассигнованиях, ибо вас обсчитывают продавцы. И сын прекратит свои издевательские расспросы, ибо на вырученные у продавцов деньги вы купите ему футбольный мяч. И друг не будет беспокоить вас по ночам, потому что в это время вы будете вместе.

И с вами будут Наташа, Люда, Мила…

В вагоне метро Макеев от нечего делать открыл книгу, которую вез другу в подарок, и прочитал: «Еду в английский клуб, — сказал граф жене, — буду утром».

Макеев недоверчиво улыбнулся: он вспомнил, с каким трудом испросил у жены позволения задержаться в гостях подольше и с какой неохотой она отпускала его на этот день рождения одного. Макеев вздохнул, но без сожаления, без зависти к книжному графу — настроение набирало опьяняюще-приподнятую силу: горизонты свободы раздвигались перед ним на целый вечер. Даже разгульная, привольная, как ветер, мысль посетила: не на рождение ехать, а в пивбар закатиться. Однако Макеев тут же ее отогнал: дружба — дело святое, хотя допустить возможность выбора, пусть даже в воображении, и то было приятно. Мог, мог махнуть в пивбар: позавчера давали премию, и Макеев утаил десятку, жене сказал — на подарок начальнику.

Гостей собралось много. Кое-кого Макеев знал, но за столом оказался рядом с Танечкой, сослуживицей друга, которую видел впервые. Милая, симпатичная девушка. Вспомнились студенческие беззаботные годы, легкость знакомств, легкость расставаний. Макеев шутил, смеялся, очаровательно за Танечкой ухаживал, и к концу вечера они сделались большими друзьями.

Перед тем как уходить, Макеев остановился в передней перед зеркалом, постарался взглянуть на себя глазами Танечки и очень ей понравился. Получился интересный и вовсе даже без животика мужчина.

Подавая Танечке пальто, Макеев осторожно спросил:

— Можно, я вас провожу?

— Я далеко живу…

Макеев взглянул на часы и взволнованно пообещал:

— Танечка, с вами — на край света.

— У меня, правда, мама уехала, — сказала она, — но ничего, посидим вдвоем, чаю попьем. Я торт купила.

Сердце у Макеева запрыгало. Было только десять. «Если на такси, можно к двенадцати домой успеть. Хорошо, что десятку захватил», — подумал Макеев.

На улице метался ветер, шел снег. Стоянка такси находилась на противоположной стороне проспекта, а ближайший переход — метрах в пятистах. Уверенно подхватив Таню под руку, Макеев повел ее по скользкой мостовой.

На противоположном тротуаре их поджидал милиционер. Макеев хотел его не заметить, увлеченно стал Танечке о чем-то рассказывать, но милиционер вежливо козырнул и сделал шаг в их сторону.

— Граждане, уплатите штраф.

— За двоих? — тоскливо поинтересовался Макеев.

Он твердо знал, что может набрать рубль мелочью и заплатить за себя, не разменивая десятки, — обидно было менять из-за такой глупости.

Потом, коченея на стоянке такси, Макеев сжимал в кулаке пятерку и трешку и успокаивал себя: ведь у таксиста может не оказаться с десятки сдачи, и, пожалуй, к лучшему, что так случилось.

Такси мчалось по заснеженному городу, тараня холодный, упругий воздух. Но внутри машины было тепло. Удобно развалясь, Макеев слушал Танечкино щебетанье и представлял, как они приедут в пустую уютную квартиру, как потом трогательно будут прощаться…

Однако ехали уж чуть не полчаса. Макеев стал озабоченно поглядывать не только на часы, но и на счетчик. Казалось, если сидеть тихо, цифры побегут медленнее.

Миновали окружную дорогу.

— Теперь близко, — повернулась к нему Таня. — А я бы так всю ночь ехала. Люблю по ночной Москве кататься. А вы?

— Ужасно, — ответил Макеев.

В этот момент счетчик щелкнул особенно резко и выбросил красную цифру «три». Сосущая тоска зародилась где-то в глубине души Макеева и, разрастаясь, захватывала, пропитывала весь организм. Все заботы и неурядицы вдруг навалились на Макеева разом. Оштрафовали ни за что. Плакали пиво и раки. Жена могла в любой момент позвонить другу, а тот скажет: «Да он уже часа полтора как ушел…»

— Ой! — вскрикнула Таня. — Не туда свернули!

— А что же вы шоферу вовремя не подсказали? — стараясь говорить мягче, спросил Макеев.

— Не заметила. Ой, ну вот опять не туда…

Макеев утер цигейковым «пирожком» взмокший лоб.

Наконец приехали. Макеев протянул шоферу пятерку, сдачи ждать не стал, вылез вслед за Таней.

— Слышь, мужик, в обратный конец плати, — потребовал шофер, — отсюда пассажиров не найдешь.

Макеев замешкался, выбирая между Таней и машиной. Словно надоевший счетчик, застучало в голове: «Заплатить? Обратно на такси не хватит. Опоздать? А если вообще транспорт работать не будет?»

Макеев решительно шагнул назад.

— Спокойно, шеф. Я обратно еду.

— Как, вы разве не зайдете? — удивилась Таня.

— Нет, что вы. Я так, вас проводить.

Макеев порадовался, что в темноте не видно, как густо он покраснел.

Таня обиженно молчала.

— Я позвоню вам, — нерешительно улыбнулся Макеев и, испугавшись, как бы Таня не вздумала диктовать телефон прямо сейчас, дав шоферу повод поторопить его и тем самым вновь принизить, скорей залез в машину.

— Куда? — Таксист даже не смотрел в его сторону.

«В английский клуб», — мысленно огрызнулся Макеев, а вслух вежливо назвал адрес.

Она должна была позвонить в шесть и не позвонила. Вечер пропадал. Если бы он знал, что так получится, он бы сам позвонил кому-нибудь. А теперь… Теперь уже поздно: в такое время у каждого свои твердые планы, не раскачаешь.

Но около восьми неожиданно позвонила Галочка.

— Ты что делаешь?

Он ей обрадовался.

— Приезжай!

А Наталье наука будет. Чтоб в следующий раз вовремя звонила.

А она не могла позвонить. По очень уважительной причине. Она встретила Гену. Они не виделись больше года, с тех самых пор, как он женился. Он был все такой же, щупленький, как мальчишка, и рубашка на нем была ее любимая — розовая. И вот они сидели за столиком в кафе и болтали, глядели друг другу в глаза и болтали. О всякой чепухе. Кажется, ни он, ни она даже не понимали, о чем говорят. Просто им было хорошо вот так сидеть. Будто и не было года разлуки, и обид, и горечи несбывшегося.

Она помнила, что Борис ждет ее звонка. Знала, как он злится. Он всегда злился, если его планы нарушали. Но так спокойно, безмятежно было ей рядом с Геной, что даже думать не хотелось о том, чтобы идти разыскивать автомат, на ходу сочинять, почему опоздала.

В конце концов Гена сам взглянул на часы.

— Неохота расставаться… Давай вот что сделаем. Я домой сбегаю, тут рядом, три минуты. Покажусь — и обратно.

— А отпустят? — спросила она.

— Еще как отпустят.

Он, конечно, имел в виду не безразличие жены, а то независимое положение, какое сумел завоевать.

Гена убежал, подхватив свою затрепанную папочку, она нашла в сумочке две копейки.

Борис разговаривал, на удивление, сдержанно, с добродушными шуточками.

— А попозже ты появиться не могла?

— Я сегодня так устала, — издалека начала она. — Возила группу в Загорск. Все с французским языком. Замучилась, пока по-английски с ними договорилась. И еще автобус на обратном пути сломался. Поэтому и задержалась.

Он окончательно успокоился. Значит, не ее была вина в его долгом ожидании. Но неужели она приехать хочет? Ведь он ждал Галочку.

— Раз ты так устала… Может, на завтра встречу перенесем?

И ее такой поворот вполне устраивал. И приятно было, что он так о ней заботится. Однако задело: легко же он отказывается от встречи с ней.

— А что это, интересно, ты будешь делать? — ехидно спросила она.

— Не знаю. Почитаю, телевизор посмотрю…

— Ну ладно. — Она прощалась.

— Постой. А ты что будешь делать? — теперь его взяло сомнение.

— Я? Отдохну, почитаю.

— Ну смотри. Без фокусов. До завтра, — сказал он.

Едва он положил трубку, позвонила Галочка.

— Ты знаешь, я даже боюсь с тобой разговаривать.

— Что такое? — предчувствуя неладное, насторожился он.

— Я не смогу приехать. Ко мне гости нагрянули. Я тебя не зову, народ очень скучный, родственники…

Как же, знаем мы этих родственников!.. Вот досада. Опять пропадал вечер. С Натальей теперь уж никак не свяжешься — у нее телефона нет. Только что было два варианта — и сразу ни одного.

Вернулся Гена. С лицом виноватым, но просветленным надеждой. Это маска для нее, она сразу поняла.

— Ты извини. У Игорька температура. Не могу я сейчас из дома отлучаться. Но я тебе завтра обязательно на работу позвоню. А?

— Конечно, звони. — Она слегка улыбнулась, чтобы он совсем не упал духом. — Звони.

Что было делать? Ехать домой? Мать и отец весь вечер будут смотреть телевизор и решать, на кого больше похож актер — на дядю Петю с восьмого этажа или на шурина Николая. Сидеть с ними невозможно. А своей комнаты у нее нет.

Она позвонила подруге. Той, которой можно было рассказать о встрече с Геной. Подруга его наверняка помнила. К этой подруге она его даже ревновала. Но та, соседи сказали, только что ушла.

Она медленно, в задумчивости брела по улице. Зачем-то купила в киоске открытку с ромашками. Потом, как бы решившись, направилась к автомату.

— Алё, Боря? Это ничего, что я тебя от чтения отрываю? Поехала домой, но дождь начался. Вот я в будке спряталась и тебе звоню.

— Слушай, приезжай, — сказал он.

— Не знаю… Дождь как из ведра…

— Хочешь, — сказал он, — я зонт тебе подвезу?

— Да нет. Похоже, разгуливается.

— Так приедешь?

— Постараюсь.

Она повесила трубку, вышла из телефонной будки. Посмотрела вверх — небо было чистое, лишь на горизонте ползли два-три серых облака.

«Как бы действительно дождь не начался», — подумала она и пошла к троллейбусной остановке.

Лева проснулся по звонку будильника. Лежал, не вставал. И думал о телепатии, об этом современном феномене и о тех необозримых возможностях, которые предоставляет человеку эта пока еще мало изученная отрасль.

Слышно было, как на кухне громыхает посудой соседка. Сосед плескался в ванной, распевая арию тореадора.

«Немедленно марш к себе!» — мысленно распорядился Лева.

Соседка в последний раз громыхнула не то кастрюлей, не то сковородкой и, громко топая, заспешила в комнату. Щелкнул шпингалет в ванной: это сосед мчался следом за женой.

«То-то же», — похвалил Лева их расторопность.

За стеной они торопливо звенели вилками. Лева дал им спокойно позавтракать. Но задержаться не позволил ни на минуту.

«Поели? А теперь на работу!» — послал он новую команду.

Шаги супругов простучали по коридору, гулко хлопнула входная дверь.

Лишь после этого Лева встал. Включил радио.

«И чтоб музыку там повеселей, ясно?»

Музыку подобрали что надо.

Хотелось закурить. Лева взял со стола пачку сигарет, повертел в руках и положил на место. Никотин — яд, а Леве необходима была бодрость духа и тела.

…На троллейбусной остановке скопилось порядком народу.

— Безобразие! — возмущалась полная женщина в открытом летнем платье и ожерелье из искусственного жемчуга. — Просто безобразие. Пятнадцать минут жду.

Лева взглянул на нее снисходительно и отдал приказ:

«Машину к остановке!»

Тут же вырулил из-за угла голубой с серым троллейбус.

«Контролеров сегодня не нужно», — приказал Лева и билет брать не стал.

Контролеры не посмели появиться.

Вахтер, дежуривший у двери, преградил ему дорогу.

— Шнурков! Опять ты на полчаса опоздал!

«Не твое дело», — отрезал Лева.

— Если каждый будет опаздывать…

«Уволю!» — пообещал Лева.

Вахтер прикусил язык.

Лева разложил на столе бумаги, просмотрел газеты. Жужжала муха, тараня чисто вымытое стекло.

«Исчезни», — поморщился Лева.

Муха тотчас нашла открытую форточку и улетела.

Стало скучно. Лева глянул по сторонам. Сослуживцы сидели, каждый склонясь над своим столом. Дремотная истома начала овладевать им.

«Чем бы поразвлечься? — подумал Лева. — Начальника ко мне!»

Влетел красный, распаренный начальник.

«Пляши», — велел Лева.

Начальник пошел вприсядку.

— Утвердили, утвердили проект! — выкрикивал он, выделывая замысловатые коленца и при этом лихо закидывая правую руку за голову. Левой он крепко прижимал к груди папку с проектом.

«Надоел», — зевнул Лева.

Начальник прервал танец и убежал.

Солнце все наглее и наглее протискивалось в окно, било в глаза.

«Тучу, что ли, нагнать…» — подумал Лева, но вспомнил: вечером футбол, поле намокнет, и решил дело проще: «Кузьмин, опусти штору!»

Кузьмин, кряхтя, поднялся и выполнил поставленную задачу.

«А теперь скажи, Кузьмин, что ты обо мне думаешь», — подбодрил сослуживца Лева.

— Ты, Шнурков, совсем обнаглел, — сказал Кузьмин. — Сидишь у окна и не можешь за веревочку потянуть.

«Но-но!..» — одернул его Лева.

Кузьмин покачал головой и снова уткнулся в бумаги.

Лева понял, что вошел в свою оптимальную дневную форму, и набрал телефон Веры.

Номер долго не отвечал.

«Ну же!» — внутренне напрягся Лева.

— Вас слушают, — наконец прозвучал в трубке голос Веры.

— Сегодня мы идем на футбол, — сказал он.

— Я занята, — сказала она.

Он усмехнулся и мобилизовал все внутренние силы.

— Итак, мы встречаемся в шесть, — сказал он твердо.

— Ты что, глухой? — удивилась она. — Я же тебе сказала — я занята.

Он собрал остатки энергии. Телепатические возможности его были на пределе.