Читаем Ужасная поездка онлайн бесплатно

Annotation

Вам лучше поберечься

Наступила ночь перед Рождеством, и Нишу нужно вернуться в родной дом. Но последний поезд из Лондона отменили, а автобус, заменяющий его, только что сломался.

Он застрял в занесенном снегом деревенском пабе вместе с горсткой попутчиков и жителями Литтл Слотер. Это ежегодная загадка убийства, и столы накрыты для посетителей.

При жарком огне и щедром гостеприимстве делать больше нечего. Они могут присоединиться к празднику.

Но все не так, как кажется, и время — не единственное, что им предстоит убить этой ночью.

Cтремительный и забавный рождественский хоррор на выживание. Ниш думает, что хуже уже быть не может, когда он оказывается в канун Рождества в загородном пабе. Но это до того, как появляются монстры и начинаются убийства.

Праздничный хоррор на выживание с чувством юмора, который идеально подойдет для чтения у камина поклонникам Брэди Хендрикса, Джо Р. Лэнсдейла и Джеймса Герберта.

История, все имена, персонажи и происшествия, изображенные в этом романе, являются вымышленными. Никакого отождествления с реальными людьми (живыми, умершими или неживыми), местами, зданиями и продуктами не предполагается и не должно предполагаться. При создании этой книги не пострадали и не эксплуатировались животные. Даже пчелы.

При создании обложки вдохновлялся дизайном Милана Йовановича.

Переводчик: Алекс Фролов

Л.А. Бирчон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечание автора

Благодарности

Об авторе

Л.А. Бирчон

Ужасная поездка

Глава 1

Рождество для Ниша — это всегда кровавое шоу ужасов.

И это Рождество длится как минимум с июня, потому что Ниш работает в рекламе. Точнее, в работе с влиятельными лицами. Волна импульса, которую он создавал все эти месяцы, наконец-то обрушилась на интернет, как цунами консьюмеризма.

TikTok наводнен вызовом «Ворчун Крампус». YouTube наводнен освещенными кольцами тридцатилетними детьми с детскими лицами, делающими пошаговые уроки о том, как получить образ Ворчуна Крампуса. Вирусные видео, на которых дети дерутся на детской площадке из-за ворчливого Крампуса, вызвали небольшую моральную панику.

На уродливые игрушки возник дефицит, поскольку спрос на них резко возрос. Отчаявшиеся родители перекупают друг друга на eBay, пока в магазинах все распродается. В One Show целых десять минут в прайм-тайм плакала мать, которой не удалось заполучить ворчливого Крампуса, единственного обитателя списка желаний ее смертельно больного сына для Санты. Душераздирающее зрелище. Ролики с развязкой — Маркус Рэшфорд удивляет ребенка, вручая ему Крампуса, выпущенного ограниченным тиражом в подарочной упаковке, — были в тренде в течение недели.

Все это отлично сказалось на бизнесе. Директор по продажам компании-производителя игрушек шутил, что не видел столько экспоненциальных графиков с начала пандемии.

Ниш попросил своего босса о каком-нибудь денежном вознаграждении за хорошо выполненную работу. Босс похлопал его по спине, как будто они были закадычными друзьями. Если бы это зависело от меня, я бы дал тебе лишний кусок угля. Но нужно думать о климатическом кризисе». Знаете, что общего между целью бизнеса на 2030 год и вашей премией? Чистый ноль».

Не то чтобы Ниш сильно надеялся, что его тяжелый труд будет признан. В конце концов, это была реклама, а босс Ниша умудрился совместить худшие недостатки характера Дона Дрейпера с комплексом неполноценности человека, который вращается в правильных кругах, но учится не в той школе.

Бонуса нет, и нет покоя нечестивцам. Ниш работает над Пасхой уже не меньше месяца. А в январе начнется подготовка к Хэллоуину — или Гот-Рождеству, как его называют в торговле.

Но пока что, наконец-то, наступил канун Рождества. После блокировок, многоуровневых систем, пузырей, правил шести, мытья рук, хлопанья в ладоши и выжимания рук — это первое нормальное Рождество за два долгих года. Наконец-то нормальная жизнь снова в поле зрения.

А вместе с нормальной жизнью приходит и череда сезонных праздников. Ниш уже почти потерял счет рождественским вечеринкам, на которых он побывал.

Сначала была вечеринка для всей компании в бальном зале отеля с угощениями и ваучерами на напитки, которая, по словам генерального директора, показала, что организация относится к своим сотрудникам как к семье. Как будто для того, чтобы продемонстрировать это, вспыхнули две драки, и выяснилось, что давно предполагаемый служебный роман произошел из-за неисправного замка на туалете для инвалидов.

* * *

Затем был рождественский обед в отделе, который проходил по тонкой грани между различными диетическими потребностями команды, географическим удобством, местами, рассчитанными на двадцать человек, и оставшимся скудным бюджетом на развлечения.

После этого были командные напитки — только стоячие места в переполненном баре, которые финансировались самостоятельно, поскольку бюджет расходов был полностью исчерпан.

А потом, когда обязательные мероприятия остались позади, начались предрождественские встречи с людьми, с которыми Ниш действительно предпочитает проводить время. Друзья, которые хотели наверстать упущенное перед большим отъездом из Лондона, когда все возвращались к своим семьям, разбросанным по всему миру.

Он почти забыл о том, что большой рождественский переезд может ощущаться как надвигающийся апокалипсис. Но — не скрою — ему очень нравились отмененные Рождества в изоляторе. Эти длинные ленивые дни, когда он мог бездельничать без особых планов. Побродить по пустынным улицам Лондона, наслаждаясь новизной ощущения, что он идет по сцене из фильма «28 дней спустя». Он мог бы немного пообщаться с семьей по FaceTime — а потом сбежать, избавившись от своих обязанностей.

Но в этом году Нишу потребуется нечто большее, чем зомби-апокалипсис, чтобы избежать звонка домой на Рождество. Его семья — индуисты, но его мать с пылом переняла иудео-христианскую праздничную традицию. Собирается вся семья. Обмениваются подарками. Устраивается грандиозная трапеза. И всегда есть ссора. Но, конечно, не тогда, когда вся семья в сборе.

После того как все члены семьи разъедутся, сытые и довольные, и вернутся к своей успешной и насыщенной жизни, все начнется по-настоящему. После того как мать убедилась, что еще один двоюродный брат стал врачом, что троюродный брат получил повышение (снова) и водит Tesla, что еще один двоюродный брат женится летом, что его тетя и дядя стали бабушкой и дедушкой двоих детей, а троюродный брат-дважды-родной переезжает всей семьей поближе к родителям, чтобы чаще видеть их и заботиться о них в старости, она останется наедине с Нишем и его отцом, горой немытой посуды и разочарованием на всю жизнь. Именно тогда, когда Ниш помогает матери загружать посудомоечную машину и замачивать противни для запекания, она сделает первый выстрел в традиционном споре: «А как насчет тебя, Ниш?».

Под этим она подразумевает: Почему вы не хотели стать врачом? Почему вы не режиссер? Почему у вас нет машины, не говоря уже о Tesla? Когда у тебя будет жена? Когда у меня будут внуки? Когда появится семья, которая переедет ко мне поближе? Что я такого сделал, что вы хотите лишить меня этих элементарных человеческих прав?

* * *

Они будут ссориться. Он будет чувствовать себя неполноценным и неблагодарным. Она пожалеет, что не родила больше одного ребенка, чтобы они могли позволить себе иметь неудачника в семье. В День бокса будет объявлено перемирие, и отец посмотрит на него с таким сочувственным разочарованием, которое говорит: «Если бы ты сделал хотя бы одну из этих вещей, она была бы счастлива. Зачем усложнять себе жизнь?

А потом Ниш сядет на первый же поезд обратно в Лондон, проигрывая в голове этот спор, пока проносится мимо.

Как прошло ваше Рождество?» — спросят коллеги и друзья. «Отлично», — ответит Ниш и тут же спросит: «А у вас?», чтобы избежать дальнейших расспросов.

Да, Рождество всегда было чертовски страшным, и это было до этого.

Ниш выходит из метро в огромный атриум вокзала Паддингтон. Железные арки крыши станции изгибаются вдаль, рельсы блестят в полумраке пустынных платформ.

Ночь перед Рождеством, и на вокзале было тихо… Слишком тихо.

Ни одной живой души не было видно. Толстый слой снега, осевший на стеклянной крыше, отражает огни станции. Елка, усыпанная баулами, сверкает серебром и красным, увенчанная голубой неоновой звездой. А за ней — табло отправления, на котором изображен ряд поездов — последний маршрут из Лондона перед Рождеством — все отменены.

Ниш проверил — он <26> проверил <а27> — и они были в порядке. Может быть, они шли немного медленно, может быть, их предупреждали, чтобы они не слишком рисковали, но они шли. И все же там, в конце табло, стоит его медленный поезд до Бристоля. Слово «отменен» написано крупными буквами, словно заголовок о сошедшей с ума культуре.

Неужели это рождественское чудо, думает Ниш? Шанс избежать ежегодного ритуального унижения? Или все станет еще хуже?

В его голове промелькнули две сцены.

В одной из них он предоставлен самому себе и уплетает рождественский обед из остатков «Домино», играя в GTA в одних трусах.

В другой — его благонамеренная тетя спрашивает у матери: «Как дела у Ниша?».

Та вздыхает и сообщает семье: «О, все еще на той же работе, все еще без машины, все еще не женат и теперь не в состоянии сесть на поезд». После всех этих лет Ковида и отмененных планов он не может потрудиться вернуться домой. Скажи мне, что я сделала не так, чтобы заслужить это?

Да, от этого становится только хуже. Это преступление, за которое его будут наказывать каждый год. «А, в этом году успел, да?» «Почти не узнал тебя в лицо».

Ниш опускает сумки на пол, поднимает лицо к небу и издает вопль страдания, подражая Чарлтону Хестону в заключительных сценах «Планеты обезьян». Его голос эхом разносится по пещерному пространству. Стая потрясенных голубей взлетает и кружит над пустыми платформами.

Он не чувствует себя лучше от этой вспышки, но часть напряжения ушла из его тела. Все так, как есть. Ему придется позвонить родителям, принести свои искренние и глубокие извинения и встретить их разочарование и унижение лицом к лицу. Он достает телефон и уже собирается набрать номер, как вдруг…

«Простите, вы пришли на поезд?

«Они все отменены», — говорит Ниш. Ему не нравится, как покорно он говорит. Его суперуспешный кузен не принял бы это близко к сердцу. Нет, он бы как-нибудь пробился сквозь снег. Но не Ниш-бросатель.

«Тогда ты как раз вовремя».

На этот раз Ниш поднимает глаза от своего телефона. Рядом с ним стоит женщина средних лет с копной белых волос, выкрашенных в голубой цвет. Она пухленькая и невысокая, своего рода андрогин, с пастозной кожей человека, который работает в ночную смену и питается бежевой едой из рабочей столовой. Она носит светящийся днем табард поверх рождественского джемпера, на котором узор из мигающих блесток изображает индейку с распущенным хвостом, украшенным баулами, немного похожую на павлина. На флуоресцентной куртке — логотип GWR.

Это не очередной разочарованный пассажир, это — шепотом — спасение.

«Боюсь, что автобус заменил рельсы», — говорит она. Но лучше, чем испорченный день, да?

На лице Ниша вспыхивает улыбка. Ты — мое рождественское чудо!

Глава 2

Ниш следует за женщиной через пустынный вокзал, мимо закрытого здания «У.Х. Смит», к обочине, где ждет грязно-белый микроавтобус.

Разве автобусы, заменяющие рельсы, обычно не больше? Ниш представил себе междугородний автобус. Что-то прямо из «Летних каникул», только без молодого Клиффа Ричарда. Но здесь с трудом поместится больше двенадцати человек.

«Последний свободный», — говорит женщина, оказавшаяся водителем автобуса. Нам никогда не приходилось пускать столько автобусов». Как вы думаете, британская общественность простит железным дорогам, если они не будут работать в канун Рождества на полную катушку? Особенно после последних нескольких лет. Они бросили все силы на операцию «Спасти Рождество», не так ли? Итак, вот вы и приехали, последний автобус из Сайгона».

Водитель автобуса открывает пассажирскую дверь, и Ниш пригибается, входя внутрь. Внутри пахнет несвежей выпивкой и чьим-то храпом.

«… Говорю тебе, детка, некоторые люди не считают «Крепкий орешек» рождественским фильмом…»

Последние слова разговора обрываются. Ниш умоляюще смотрит на своих попутчиков в поисках свободного места. Вот азиатка лет двадцати, место рядом с ней занимает объемистый рюкзак. Белый мужчина лет тридцати в узких джинсах, рубашке Ralph Loren, застегнутой до воротника, и пиджаке в стиле preppy. Он сидит, обхватив рукой чемодан в твердой оболочке. За ним — белая женщина примерно того же возраста с сумкой, переполненной роскошно завернутыми подарками. В салоне есть одно сиденье, но оно занято очень большим плюшевым медведем, надежно пристегнутым ремнями. На морде медвежонка нарисовано самодовольное выражение. А сзади — источник запахов и звуков. Ниш почти разглядел сгорбленную фигуру грузного мужчины, развалившегося на трех сиденьях.

Ниш ждет, когда пробьет три. Он надеется, что ситуация станет настолько неудобной, что кто-нибудь из его попутчиков освободит для него место. Все старательно избегают его взгляда. Кроме Тедди, который не мог выглядеть более счастливым в своем затруднительном положении. Счет переваливает за три, и Ниш продолжает считать до пяти, готовясь к неизбежному восхождению к десяти.

«Почему бы вам не сесть впереди? говорит Худой Джинс, в его голосе слышится нотка эссекского широкоплечего парня.

«Эльф и безопасность», — со знанием дела говорит водитель автобуса. Ниш не удивится, если на ее рождественском джемпере, скрытом табардом, будет красоваться уморительный лозунг is-it-problem-drinking-or-is-it-my-wole-personality. Джин-гл беллс. Пусть Рождество будет джин-джин. Мое Рождество а-гин-да.

Тощий Джинс уже собирается протестовать, когда Ниш говорит: «Если мы можем переместить плюшевую игрушку, я могу…

«Куда он денется?» — говорит Тощий Джинс с агрессивной ноткой в голосе. Он же пятифутовая мягкая игрушка, его нельзя просто так взять и засунуть куда-нибудь».

Он может ехать впереди, — говорит Ниш. «Shotgun».

И Тощие Джинсы, и водитель автобуса начинают аргументированно протестовать против этого совершенно неуместного и возмутительного предложения. Азиатка вздыхает достаточно громко, чтобы ее услышали, и задвигает свой рюкзак на место для ног.

Спасибо, это очень любезно с вашей стороны», — говорит Ниш, все это время глядя на Skinny Jeans.

Водитель автобуса считает пассажиров, указывая на каждого по очереди, беззвучно формируя цифры ртом. Пять. Еще нужно несколько. Я пойду поищу их, а вы подождите здесь еще немного», — говорит она.

Она уже собирается захлопнуть дверь, как вдруг заговорил Тощий Джинс. Эй, эй, эй, нет, приятель. Мы уже давно ждем этого. Кроме того, в гостинице больше нет мест». Он жестом обводит сиденья микроавтобуса. Тедди смотрит вперед со своего единственного сиденья, раскинув руки и ноги, как будто он катается на американских горках.