Читаем Узел на сердце онлайн бесплатно

На поминки Тёмный решил не ехать. Дождался, пока Грача опустят в могилу. Бросил горсть земли, прощаясь с охотником. Он слышал, как Коршун сказал, что нелепая у Грача вышла смерть, неправильная. Как будто она может быть правильной. Умом Артём понимал, о чём говорили другие охотники. Завалить столько нечисти и погибнуть, потому что какой-то мудак вместо дороги смотрел в телефон, виделось несправедливым что ли, может, даже нелепым. Но смерть она такая — приходит и не спрашивает. Забирает и на пешеходном переходе, и из когтей чудовища. Да и мёртвым уже всё равно. Это живые будут обсуждать.

Как назло, пока Тёмный стоял в сторонке, и смотрел, как на могилу укладывали свежие цветы, мимо прошли Роха и Косой — с той же пластинкой про заслуженность и справедливость.

— Тупая смерть, — обронил Косой. — Я понимаю, если бы на задании, а так…

— А что, если сдохнуть на выезде, вместе с гробом выдают медаль за отвагу и персональный чартер на тот свет? — вдогонку едко спросил Тёмный.

Охотники остановились. Переглянулись между собой.

— А ты можешь не плевать ядом хотя бы на похоронах? — ответил Косой. — Ты же понял, о чём я.

— Нет, не понял. Но если Роха отъедет на задании, то ты точно сможешь объяснить его жене, почему такая смерть лучше, чем у Грача. Возможно, она тебе всего лишь плюнет в рожу, а не спустит с лестницы.

— Да пошёл ты, Тёмный! — огрызнулся Косой. — Сейчас объясню, чтоб ты херни гнал поменьше.

Роха тронул его за предплечье.

— Ладно, хер с ним, пойдём, — он сделал шаг в сторону и потянул напарника за собой.

Косой зло зыркнул на Артёма, но отступил. Тёмный проводил взглядом охотников. Все медленно расходились по машинам и автобусам. Дольше всех возле могилы задержались сын Грача, жена и мужчина лет шестидесяти. На последнего Тёмный обратил внимание, ещё когда приехал на кладбище. Тот словно искал кого-то, растерянно разглядывая всех, кто пришёл на похороны. Искал и не находил.

Артём пошёл к машине. По дороге взлохматил отросшие волосы. Меньше всего хотелось возвращаться домой. После кладбища квартира встретит особенной, пронзительной пустотой. Не то чтобы его так сильно впечатлила смерть Грача — никто из них не был бессмертным. Но на душе поднималось горькое, злое — то, что он старательно затаптывал и заглушал работой. Тёмный заглянул в салон внедорожника и завёл двигатель. Закурил, пока тот прогревался. Выдыхая сигаретный дым, размышлял, куда рвануть, чтобы не сожрали собственные демоны, и чтобы не пришлось их снова топить в бутылке. Артём вспомнил про Горьковское водохранилище. Слишком часто там стали тонуть люди. Причём в одном и том же месте, аккурат рядом с понтовой турбазой. Её хозяин выл белугой, бизнес быстро загибался. На хозяина Тёмному было глубоко насрать. На людей в целом тоже, но хватало ума не говорить об этом вслух. Особенно в присутствии шефа. На нечисть Тёмный охотился ради себя, чтобы ненадолго заполнить чувство пустоты в душе.

Краем взгляда он заметил идущего к нему шефа.

— На поминки поедешь? — поравнявшись с ним, спросил Васильич.

— Нет, — покачал головой Артём. — Нет желания.

— Значит, езжай домой, — глядя на него в упор, произнёс шеф.

Тёмный неопределённо дёрнул плечом и сделал вид, что не заметил намёка, но Васильич на его молчание не повёлся.

— Я серьёзно. Хватит. Ты на износ работаешь.

— Не стеклянный, не сломаюсь, — мрачно выдохнул вместе с дымом Артём.

— Ты уже сколько раз положил на мой настойчивый совет сходить в отпуск? Раза три? Больше? Тогда слушай последнее, китайское предупреждение. Объявишься в штабе — уволю к едрене матери, если по-хорошему не понимаешь. Чтобы я тебя две недели даже близко возле штаба не видел. Понял?

— Как уж тут не понять, — процедил сквозь зубы Тёмный. — Умеешь ты, Миш, поднять настроение.

— А для настроения ты йогой займись, — неожиданно добродушно добавил Васильич, хлопнул его по плечу и зашагал к отъезжающим автобусам.

Артём несколько секунд смотрел ему в спину, выругался и, бросив на землю недокуренную сигарету, сел в машину. Вот он и съездил на Горе море нечисть пошугать. Нутром чуял, что в этот раз ему не спустят с рук, если он снова в одну рожу начнёт проверять штабные наводки. Тёмный тяжело вздохнул и поехал домой.

По дороге он заметил увязавшийся за ним серый легковой “лексус”. Судя по манере езды, водитель не пытался быть незаметным — для него важнее было не упустить машину Тёмного.

“Как бабка из автошколы,” — хмыкнул про себя Артём.

Он слегка поигрался с преследователем — ушёл вперёд, перестраиваясь по полосам. Позади почти сразу кто-то загудел клаксоном. В зеркале заднего вида Тёмный увидел, как “лексус”, пытаясь за ним успеть, опасно подрезал ещё одну машину. Артём сбавил скорость и подождал попутчика на светофоре. Ему стало любопытно, кто же там был настойчивый и, главное, зачем сел ему на хвост. “Лексус” ехал за ним до самого дома. Во дворе Артём запарковал “паджеро” на привычное место, вышел из машины, сунул ключ в карман джинсов. Прислонился бедром к разогретому крылу внедорожника и снова вытащил сигареты, дожидаясь, когда “лексус” доползёт следом. Легковушка остановилась в паре метров от “паджерика”. Из неё выскочил мужчина — тот самый, которого он видел на кладбище. Он выдохнул с явным облегчением и поспешил к Тёмному.

— Здравствуйте! Вы простите, пожалуйста, что я за вами ехал… — он резко умолк и прижал ладонь к груди.

Его лицо на мгновение исказилось гримасой боли. Мужчина шумно вдохнул, убрал руку и торопливо продолжил.

— Позвольте мне всё объяснить…

Руки он старался держать на виду, чтобы не провоцировать и не нервировать. Выжидающе посмотрел на Артёма.

— Неужели навигатор заглючил? — с усмешкой спросил Тёмный.

Мужчина слабо улыбнулся и покачал головой.

— Я с вами ещё на кладбище после похорон хотел поговорить, но вы с кем-то разговаривали. Потом отвернулся. На минуту всего! А вы уже уехали. Меня Алексей Романович Север зовут, я в МГУ преподаю.

Он болезненно поморщился и снова потёр грудь.

— Сердце… Не то уже… — сбивчиво объяснил он. — Ну да бог с ним. Вы же Амиров Артём?

— Допустим, — кивнул Тёмный.

— Даже не знаю, как толком начать, — мужчина запнулся и сцепил пальцы, явно не зная, куда деть руки. — Я никогда ни во что такое не верил, пока вот сам не столкнулся. Мне Евгений обещал помочь. Сказал, что у вас есть люди знающие. Только вот видите, как получилось…

"У вас…" - мысленно повторил Артём.

Значит, Женька Грач что-то ему про контору выболтал.

— Понимаете… С моим сыном произошло несчастье. Он сам не свой стал. Я его уже и к наркологам возил. Думал, может, мой Сашка оступился… Но всё чисто. А Саша всё рвётся куда-то, говорит, что голос его зовёт. Руки на себя пытался наложить.

Алексей Романович горестно опустил взгляд. Рассказывать ему было тяжело — Тёмный по глазам видел. А ещё начинал понимать, к чему тот клонит.

— Я уж и в больницу его положил, нашёл хорошего психиатра. Ничем не помогли. А Саша с Женей в одном доме жили. Он мне и сказал, что я не там ищу. Я уже в таком отчаянии был, что всему был готов поверить. Мы с ним разговорились. Он говорил, что работает в какой-то организации, которая помогает таким, как Саша… Жертвам, на которых проклятье наслали.

Тёмный про себя усмехнулся. Вот так Грач, добрая душа — взял и выложил, о чём они подписку о неразглашении давали.

— Он обещал найти человека, который сможет проверить Сашу и сказать, проклятье это или нет, но вот… — Алексей Романович не договорил и умоляюще посмотрел на Артёма.

— А я причём? — сухо спросил Тёмный.

— Понимаете, Женя же мне почти ничего не рассказал. Я на похороны-то наугад приехал. Подумал, что там могут быть его коллеги. Вас увидел и узнал. По телевизору несколько лет назад показывали… Вы как никто другой должны понять, как это.

Взгляд у Тёмного стал холодным и колючим.

— Как это — что? — сухо спросил он.

— Потерять кого-то, — тяжело ответил Алексей Романович. — Помогите ему. Прошу вас!

— Я проклятья не снимаю, — отрезал Артём. — Это вам на “Битву экстрасенсов” надо или на вокзал. Там таких снимателей много бродит.

Он с силой сжал в руке пачку сигарет. Оттолкнулся от внедорожника и, тяжело чеканя шаг, пошёл к подъезду. По пути, не глядя, нашупал брелок и поставил “паджеро” на сигнализацию. Её звук и возглас Алексея Романовича прозвучали одновременно.

— Артём, пожалуйста! — с мольбой повторил мужчина, но Тёмный не обернулся.

Швырнул смятую пачку в урну возле двери, вытащил ключи из кармана джинсовки и ткнул брелком в замок домофона. Он злился. Сначала Васильич с отпуском поднасрал, теперь этот страждущий объявился. Вот она, цена того, что его рожа когда-то на телевидении засветилась. Не хватало ещё, чтобы такие Алексеи Романычи к нему вереницей потянулись.

Здравым смыслом Тёмный даже сквозь эмоции понимал, что сильно преувеличивал. После давнишнего сюжета про единственного выжившего в подмосковной резне на него только заказчики налетели как мухи на говно. Жестокая расправа и последующее чудесное спасение сделали мало кому известного на тот момент архитектора-дизайнера очень востребованным и популярным.

Артём грохнул входной дверью. Квартира встретила привычной пустотой. Сквозняк раздувал занавески как чёрные паруса — Тёмный опять забыл закрыть окно. Он посмотрел на улицу. “Лексус” уехал. А небо слегка потемнело. Погода портилась ещё быстрее, чем настроение Артёма. Сквозь неприятное раздражение упорно проступало ощущение, что он уже встречал имя этого Алексея Романовича Севера. Покопавшись в памяти, Артём вспомнил — он слышал про его сына. Он взял из холодильника банку тёмного пива и сел за ноутбук. Первый же запрос подтвердил догадку. Александр Север. Тридцать три года, всего на год младше Артёма. Совсем недавно был успешным актёром с многообещающей карьерой. Тёмный снова порылся в памяти — на днях он смотрел фильм с его участием. А где-то полгода назад по всему городу висели рекламные плакаты и растяжки с фотографией Севера.

Человек, которого Тёмный видел в фильме, разительно отличался от попавшего в объективы журналистов поехавшего алкоголика. Артём прочитал, что у Севера начались проблемы с головой. Актёр приходил пьяным на съёмки, неадекватно себя вёл. Может, успех слишком сильно вскружил ему голову, или Север не выдержал внимания к публичной персоне. Не он первый сломался и точно не последний. Но Тёмный понимал, что Алексею Романовичу проще было поверить в порчу, чем в то, что его сын собственными руками сломал карьеру и жизнь.

В комментариях к новости о замене Севера на другого актёра стоял вой фанаток. Одни рвались спасать и спрашивали, где его найти, вторые просто негодовали. Кто-то особенно упоротый желал Северу поскорее сдохнуть, а комментаторы тут же угрожали зарыть агрессивного “доброжелателя”. Артём закрыл вкладку браузера и уже к вечеру забыл и про спившегося актёра, и про его отца.

Вспомнить про них ему пришлось через несколько дней. После серьёзных и недвусмысленных напутствий Васильича он не рискнул соваться в штаб, поэтому выбор у него был небольшой — либо рвануть куда-нибудь действительно отдохнуть, либо уйти в работу. Тёмный остановился на втором варианте и с головой ушёл в проект для будущей кофейни. Не самый сложный заказ, но её владелец упёрся, что ему нужен проект только от Артёма Амирова — как будто собирался его имя в долбаной рамке повесить.

Из привычной рабочей концентрации выдернул долгий сигнал домофона. Тёмный его проигнорировал — доставку он не ждал, а все остальные могли идти, откуда пришли. Через несколько минут позвонили во входную дверь. Потом постучали — да так, что Артём всё-таки поднялся из-за рабочего стола и пошёл открывать с твёрдым намерением объяснить незваному гостю, что так делать нехорошо. Когда он открыл дверь, увидел раскрасневшегося Алексея Романовича. Выглядел тот совсем потерянным — растрёпанный, в помятом пиджаке. В глазах сквозь нездоровый блеск проглядывало отчаяние.

— Артём… — выдохнул мужчина.

На его лице промелькнуло усталое облегчение. Он схватился рукой за косяк и умоляюще посмотрел на Тёмного.

— Вы позволите?

— Я уже всё вам сказал, порчи не снимаю, — холодно отрезал Артём.

Алексей Романович как-то затравленно оглянулся на пустую площадку. Глубоко вдохнул.

— Он пропал, — сказал он так, словно его слова должны были всё объяснить. — Сашенька мой. Я всё обзвонил. Больницы, полицию, морги — нет нигде. Он накануне сам не свой был. Говорил, что его что-то зовёт… Потом вроде успокоился, я домой поехал, а он, видимо, только и ждал….

— Ещё раз говорю, меня это никак не касается, — произнёс Тёмный.

Он потянулся закрыть дверь, но Алексей Романович сначала схватился на неё, а потом как-то обречённо вздохнул и неловко грохнулся на колени.

— Артём! Я вас умоляю, помогите! Я машину свою отдам, только помогите!

Он пошарил в кармане. Тихо чертыхнулся, сунул руку в другой карман и вытащил ключи со значком “лексуса”. Протянул их Артёму.

— Не сам он такой стал! — торопливо продолжил Алексей Романович, глядя на Тёмного снизу вверх. — Его какая-то гадина загубила. Может, позавидовал кто. Может, поклонница. Он мне не сразу рассказал, ему долго какие-то подарки странные приходили. А как перестали, так он и умом тронулся. Артём, умоляю, я его один растил. Спасите его…

По щекам мужчины потекли слёзы. За его спиной открылась соседская дверь. Вышедшая оттуда женщина многозначительно посмотрела на стоящего на коленях Алексея Романовича, перевела взгляд на Тёмного и мимо лифта поспешила на лестницу, словно стала свидетельницей чего-то странного или непристойного.

Артём тяжело вздохнул. Угораздило же вляпаться. Первым порывом было оттолкнуть от двери мужика вместе с его щенячьим взглядом, душещипательной историей и ключами от “лексуса”, которые он по-прежнему протягивал, словно думал, что всё можно купить. Тёмный с трудом сам себя убедил, что тогда старшего Севера хватит удар, а его самого потом заколебут вопросами. Ему в общем-то было наплевать, если Алексей Романович отправится вслед за Грачом, но остатки чего-то человеческого не давали вести себя как последний мудак.

— Хорош хернёй страдать, — процедил сквозь зубы Артём. — Если ваш сын убежал, полиция его быстрее найдёт, чем я.