Читаем Утро нового века онлайн бесплатно

Счастье есть категория почти недостижимая. По крайней мере, для меня. Казалось бы, победа в такой грандиозной войне, что никому ещё раньше не снилась, причём с минимальными потерями и без крупных проблем — разве не повод для такого чувства? С меня свалилось невероятное напряжение как психологическое, так и просто физическое — приходилось спать по шесть часов, решать множество проблем, причём так, чтобы никто вовне моего ближнего круга об этом не догадывался.

Нужно было продемонстрировать невероятную лёгкость веде́ния войны, чтобы не вызвать ни малейшей надежды победить нас в будущем. Приходилось давать приёмы, открывать дворцы, дороги, мосты, присутственные и торговые здания, участвовать в крёстных ходах. Всё это на фоне какой-то адской работы по решению проблем с финансами. Как верно сказал маршал Тривульцио[1], для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги.

Главными моими козырями, которые позволили решить эту проблему, стали: наши ассигнации, Николенька Шереметев и Наполеон Бонапарт. Первые заработали себе воистину какой-то невероятный авторитет в России и мире, который позволил нам тихой сапой увеличить количество денег, просто печатая их, втрое. Второй носился как чумовой, решая все вопросы с доставкой золота и серебра на монетные дворы, а отчеканенных рублей и копеек в конторы Государственного банка, что позволило ни на минуту не прекратить свободный обмен бумажных денег на металлические. Ну а третий смог благодаря своей смелой, почти безрассудной операции, выиграть войну столь быстро.

Конечно, к такому успеху приложили руку очень многие. Глава Гостиного приказа Горшенников, убедивший торговое сословие империи активно жертвовать на военные нужды, отказавшись от пустых торжеств до победы. Пономарёв, который буквально крал золото со всего мира, даже испанцы не остались в стороне от его проделок, потеряв несколько кораблей с драгоценными металлами. Астрабадский наместник Бубнов смог не просто договорится с майсурами о масштабных поставках артиллерии и боеприпасов, но получил аванс и даже провёз его через воюющие просторы Индии и бывшей Персии. Лобов, Ярцов, Гаскойн, увеличившие производство, причём не только артиллерии, ружей и ядер, но и инструментов, станков и утвари для мирной жизни. Горный начальник всех заокеанских наместничеств генерал-майор Лаптев, прекрасно понимавший необходимость драгоценных металлов и доставивший груз с приисков Аляски вне графика через лютый холод, льды и метели. Да и прочие многие мои люди совершали настоящие подвиги не на поле боя.

Грех было не отблагодарить наших героев — ордена, земли и денежные вознаграждения сыпались словно из рога изобилия, ещё более создавая впечатление нашего бесконечного богатства и могущества. Всё было выгоднее, чем вести войну. Вот здесь бы мне и ощутить счастье! Ан нет…

Отто ушёл тихо, не увидев напоследок любимых жену и детей, не дождавшись моего приезда… Просто умер во сне, в Берлине, через день после подписания капитуляции Пруссии. Старый верный товарищ, один из последних моих друзей молодости… Он даже не успел узнать, как я хотел отблагодарить его. Как страдала его Аннушка! Бедняжка горевала о потере любимого, который дал ей счастье, был добрым мужем и отличным отцом двух их сыновей и трёх дочерей. Даже то, что Отто уже долго болел, не облегчал её страдания. Безутешная вдова, разом постаревшая лет на десять, рыдала у меня на груди, вспоминая своего большого и доброго Отика, а я старался её успокоить, хотя бы отговорить от ухода в монастырь. Она тоже была моим другом, ещё одной ниточкой, связывавшей меня с прошлыми годами, которую совсем не хотелось терять.

Было больно… Мама, говорят, плакала почти три дня. Для неё Отто тоже был другом, опорой, на которую она когда-то опёрлась, чтобы изменить мир и собственную жизнь… Конечно, я не оставил детей его без своей заботы — старший, Светлейший князь Константинопольский, Павел Антонович, стал владетельным князем Мекленбургским[2]. Замечательный мальчишка, хотя какой он уже мальчишка — подпоручик-артиллерист, отличившийся при десанте на Родосе[3], а за Солунь[4] получивший своего первого Георгия… Павлик стал прекрасной кандидатурой на место хозяина престола бывшего герцогства, ставшего вакантным в связи с избранием тамошнего монарха Фридриха-Франца[5] королём шведским.

Мекленбургский правитель всячески демонстрировал мне свою лояльность, а все его дети учились в России, так что он был прекрасным претендентом на освободившийся престол Швеции. Наша Скандинавская соседка, агрессивна и опасная в прошлом, по итогам минувшей войны стала небольшим государством, лишившись почти всего. Мы забрали себе всю Финляндию, Вестерботтен[6], Аланды[7] и Готланд[8]. Дания вернула потерянные более ста лет назад[9] Сконе[10], Халланд[11], Бохуслен[12] и Блекинге[13], а также Смоланд[14] и остров Эланд[15]. Мекленбург же прибирал к рукам всю Шведскую Померанию[16].

За такие масштабные подарки Россия получала в ответ весь норвежский Финнмарк[17], Голштинию[18] и Ольденбург[19], что было вполне доброжелательно принято датским и мекленбургским обществами — северные норвежские земли вообще никому не были интересны, а мне так спокойнее.

Мекленбургское княжество под скипетром почти родного мне Павла Константинопольского, который заодно получил должность вице-генерал-губернатора Кильского, стало вассалом нашей империи. Это, вкупе с подобным же статусом Польши, получившей всю Прусскую Померанию, давало нам коридор вдоль всего южного побережья Балтики с обширным доступом к Северному морю, с перспективой прорыть там канал в обход Датских проливов. Я бывал в своей прошлой жизни в немецком Киле, видел Кильский канал, который был и веке XXI весьма востребован, да что там — просто запружен кораблями. Мне вспоминались рассказы, что он отлично послужил не только немецкой торговле, но и их военному флоту, позволяя быстро и без риска переводить суда с одного морского театра на другой.

Конечно, пока никакой надобности в этом не было. С одной стороны, подобная транспортная магистраль серьёзно снижала бы доходы Дании. Пусть Зундские пошлины и были для нас отменены, но для прочих стран они были значительны, да и порты наших соседей потеряли бы серьёзные деньги от стоянки и обслуживания торговых кораблей. Сейчас такая наши активность, ведущая к прямым потерям датчан, могла стать вполне очевидным основанием для мыслей о смене партнёра. Да и с другой стороны, и датский, и шведский короли были мне союзны, более того, их дети воспитывались в моей империи, но это пока. Сил на полное присоединение их к нам явно не наблюдалось. России в первую очередь нужно было осваивать новые земли на Востоке и Юге империи, а потом надлежало заняться включением в нашу политическую и экономическую жизнь вассальных государств. Пусть они и создавались нами в качестве буфера по отношению к внешнему миру, но отказываться от их потенциала, было бы неправильно.

В общем, задачи были определены на многие десятки лет, а вот что будет потом — мне не известно. Удержание же пояса земель вдоль Балтики к почти совсем русской Голштинии давало нам очень много интересных вариантов при любом будущем развитии событий. Требовалось укрепить оборону этих территорий, активизировать обмен населением с Центральной Россией и заняться развитием торговли. Для этого генерал-губернатором Кильской провинции был назначен фельдмаршал Карпухин, отлично разбиравшийся по прежней службе в пограничных крепостях в коммерции и фортификации, а Павлик вполне мог набраться опыта за спиной прославленного военачальника и его команды, в которой было достаточно искушённых в управлении людей.

Для такой комбинации мне пришлось серьёзно договариваться с Великой Римской империей. Мой брат по ответственности монарха перед народом и Богом, Франц, нуждался в оружии, боеприпасах, продовольствии, амуниции даже лошадях для повозок. Европа лежала в руинах после долгих войн, но останавливать своё безумие явно не собиралась, что совершенно меня устраивало, ибо давало время на обустройство государства и средства, для этого необходимые, от торговли припасами и оружием.

Англия пока решила эвакуировать свои войска из Нидерландов, предпочитая почти полностью сосредоточиться на индийских делах. Австрия, лишившись противовеса в Империи, смогла принудить всех курфюрстов участвовать в войне со всей энергией, но вот денег на экипировку такой армии у императора не было. К тому же даже хлеба в Германии выращивалось в обрез — крестьяне разбегались, опасаясь, быть угнанными в армию или на худой конец просто ограбленными, и сокращали свои посевы, боясь, что их потопчут или сожгут проходящие солдаты.

Империи нужны были поставки, и я их мог предоставить. Имперский сейм утвердил переход под управление уже Российской империи Мекленбурга, Ольденбурга, Бранденбурга[20], Гамбурга[21] и части Силезии[22]. Границы имперских округов пересматривались — вместо Верхне[23]- и Нижнесаксонского[24] создавался Саксонский. Монарх Великобритании Георг уступал титул курфюрста Брауншвейг-Люнебурга[25] своему брату Вильгельму, формально выводя управление Ганновером из-под власти английской короны и ещё больше развязывая руки императору Францу.

Взамен поддержки исключения части имперских территорий на сейме, непосредственно в лен Габсбургов передавались бо́льшая часть Силезии, Бавария и многочисленные прусские земли близ Австрийских Нидерландов. Теперь Франц мог снова воевать с французами, которые серьёзно потеснили его армии в Нижних Землях и Пфальце. Это был огромный успех для России — наша экономика получила очередной толчок для развития, мы теперь имели неограниченный доступ к населению Германии, а наши оборонительные позиции отодвигались далеко от русских границ.

Тем не менее мне было грустно. Так не хватало мне Отто, на которого я всегда мог положиться. Пусть, сменивший его Суворов был мне, безусловно, верен, а его военный талант, возможно, был не меньшим, чем у князя Константинопольского, но Александр Васильевич не был моим старым другом, который мог мне возражать, иногда даже требовать от меня чего-либо, да и поговорить с новоявленным Светлейшим князем Амурским по душам, мне пока было сложно.

Да и чувствовать я себя начал этаким тяжелоатлетом, который поднял мировой рекорд и очень устал… Я захандрил, принялся даже подумывать, чтобы отойти от непосредственного управления государством, благо мои помощники были достаточно компетентны — я мечтал о большом путешествии. Увидеть маму и Гришку, Алёшу и его семью, с которой я не был даже знаком — братец категорически отказывался покидать Дальний Восток, очаровавшись его просторами и красотами…

Организованная на тамошних землях провинция, получила наименование Амурского наместничества и требовала пристальнейшего внимания, значительного количества переселенцев, вложений в дороги и обустройство деревень и городов, да много чего. При этом эти новые территории были мне родными, пусть и по прошлой жизни. Там, на берегу залива, которому я по старой памяти велел дать имя Петра Великого, возможно, когда-то снова появится город… Но пока к тому не было ресурсов, слишком много Россия получила более привлекательных мест, которые следовало скорее осваивать.

Для себя я поставил чёткие задачи — завершить брачные переговоры с Испанией, заключить новые торговые трактаты с Британией и Францией, а потом уж…

Конечно, очень хотелось всё же заставить Англию полностью отказаться от активной политики в Европе, даже окончательно погасить их наступательный потенциал и свести роль этого государства к второстепенной — уж больно опасны они были, постоянно устраивая заговоры и коалиции против нас. Однако, на данном этапе эта задача была почти недостижима — всё же начали мы значительно позднее, чем они принялись работать против нас. К тому же британцы были богаты, всё ещё очень и очень богаты, а их власть умела управлять.

Все многолетние усилия моих агентов, очевидно, ослабили этого нашего противника, но пока ещё явно недостаточно, что показала минувшая война, в которой именно Англия играла первую скрипку. Очень хотелось, воспользовавшись нашими победами, окончательно разгромить чёртов остров, уничтожить весь его потенциал, лишить будущее мира опасности англосаксонской мерзости. Но всё же такая победа была ещё далеко не предрешена.

Пусть Грейг и Кутузов составили мне совместную докладную записку с предложением нанести удар по Британии, разгромить её флот и захватить крупные порты и города, но даже они сами прекрасно понимали, что риски такой войны будут совершенно неприемлемыми. Английский флот всё ещё был очень мощен, а его дух не сломлен. Армия Британии была сильна и многочисленна. Экономика острова тоже всё ещё была весьма могущественна.

Пусть нам и удалось уничтожить многие важные производства, перевести к себе множество крестьян, рабочих, учёных и промышленников, тем самым не дав англичанам вырваться далеко вперёд в экономической гонке, но они по-прежнему изготавливали у себя весьма много различных товаров. Лишившись своей колониальной империи, Британия уже не располагала столь значительными финансовыми ресурсами, но всё же, сил у них было ещё очень и очень много. Да, англичане получили в Ирландии огромную болезненную рану, которая вытягивала у правительства короля Георга значительные ресурсы, но волнения там уже были почти полностью подавлены — без помощи французов местным ловить было нечего.

Все наши попытки напрямую влиять на политическую жизнь в королевстве закончились плачевно. Крупный проект по приведению к власти сторонников лорда Чарльза Колдфилда завершился больши́м провалом, в результате которого мы потеряли налаженную сеть агентов и существенную часть возможностей. Только неимоверные усилия моих людей и лично Еремея Сидорова позволили компенсировать потери, наше влияние было в целом восстановлено, даже луддиты снова вышли на арену истории.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

— Еремей Иванович, что, так уж и пора этого блаженного снова на свет вынимать? — морщась, словно съел лимон, проговорил полный и краснолицый джентльмен.

— Пора, Василий Петрович! — твёрдо отвечал ему Сидоров — У тебя никак не выходит всю эту вольницу под себя подобрать. Ты человек опытный, преданный и удачливый, но занять место Светоча веры — уж извини, не сможешь. Неровня ты своему сэру Чарльзу — у того глаза словно огнём горят, да и давит он искренней, обжигающей верой. Почти короля заставил себя слушаться!

— Ну, это да! — выдохнул по-прежнему кривящийся человек, известный ранее как Аарон Гриффин, — Но ведь не заставил же!

— Слишком просто было бы, Василий, и слишком непродуманно. С чего бы английские аристократы согласились на такое? Стать пуританами[26]? А они бы согласились, но очень и очень постепенно! У государя есть любимая присказка про правило варки лягушек… Слышал?