Читаем Успех онлайн бесплатно
Мила БОЯДЖИЕВА
*** Последняя редакция май 2001 - сокращенная
УСПЕХ
Посвящается моему мужу Константину
Из отчета слежения за космическими объектами спутниковой сети "Зета-32" "В 23.55 по Гринвичу в районе созвездия Водолей наблюдалось скользящее свечение необычного характера. Объект, внешне напоминающий метеорит, излучал пульсирующие импульсы необычного характера и двигался к поверхности Земли по несвойственной природным явлениям траектории. Пропал из поля зрения приборов в верхних слоях атмосферы ровно в 00.01 первого апреля 2000 года."
Из сообщение агента 48 Федеральной службы безопасности. отдел 50-Л, Филадельфия.
"Около 23.40 Пассим прибыл к южному побережью. Оставив охрану в автомобиле на шоссе, поднялся на пустынный пирс. Несмотря на плохую погоду (шторм три балла, сила вера 20 метров в секунду) стоял там один, наблюдая за небом (низкая облачность без просветов). Ровно в 00.05, достал из жилетного кармана часы-луковку(луковицу) ( "Брегетта" 1870 года), нажал репетитр, исполняющий как нам известно (!) первые такты симфонии №5 Людвига Бетховена, прислушался. После чего произнес (звуки (!) ) "Ага!" и поспешно вернулся в ожидавший автомобиль..."
1. ПРОИСШЕСТВИЕ В ТРАНСАЗИАТСКОМ ЭКСПРЕССЕ
Крытую платформу Западного вокзала Бангкока освещали круглые розоватые фонари. Благоухали цветы камелий, высаженных в вазоны между тяжелыми деревянными скамьями, радужно играли струи затейливых фонтанчиков, устилавшая перрон золотистая плитка блистала парадной чистотой. Здесь царил покой и комфорт, присущий дорогим европейским отелям. Цвет, свет, запахи, звуки вызывали положительные эмоции, соответствуя требованиям утонченного вкуса и взыскательной плоти. Тяжкий воздух мегаполиса, пропитанный испарениями человеческих тел, бензиновой гарью, запахами привокзальных ресторанчиков и уличных жаровен, на которых подрумянивались в кокосовым масле пирожки с креветками, кальмарами, рыбой; гремящий гудками, обрывками музыкальных фраз, выкриками продавцов, ругательствами и смехом - все это смрадное и волнующее дыхание южного портового города не проникало под оранжерейную крышу платформы. Лишь шум бурного тропического ливня, омывающего её стеклянные своды, да экран термометра, показывающего тридцати пятиградусную жару, напоминали о том, что там, за пределами комфортабельного мирка живет своей шумной и яркой жизнью столица экзотического Таиланда, известного путешественникам прошлого под манящим названием Сиам.
Новенький состав зелено-бежевого окраса, радующий глаз игрушечным глянцем коротких округлых вагонов, ожидал последних неторопливых пассажиров. "Eastern & Oriental Express" - трансазиатский Экспресс - родной брат знаменитого "Venice Simplon - Orient Express", предназначался для тех, кто предпочитает совершать экзотические путешествия в окружении привычного комфорта. Двигаясь прямо на юг от Бангкока к Сингапуру, поезд преодолевал расстояние в две тысячи километров, каждый из которых должен был стать для пассажиров сплошным удовольствием.
На платформу "Oriental Express" допускались лишь обладатели посадочных талонов и провожающие их лица. Последние были представлены, в основном, веселыми господами, едва покинувшими пышное застолье. Вечерние туалеты, цветы, шумное дуракавалянье сопровождали охмелевших от счастья новобрачных. Тем душным первоапрельским вечером в поезд сели три новоиспеченные супружеские пары, охваченные нескрываемо пылкими чувствами. Обращал на себя внимание живописный индус в солидных очках и белоснежном одеянии. Не замечая ничего вокруг, он трепетно сжимал в ладонях унизанную браслетами изящную руку своей белокурой, облаченной в желтое сари европейской жены, словно не отправлялся сейчас вместе с ней в странствие по лабиринтам юной, горячей страсти, а прощался на веки. Над этим, вероятно, и хохотала новобрачная, закидывая хорошенькую веселую голову, а окружавшие счастливую пару друзья изощрялись в остроумных напутствиях.
Для тех, кто хотел насладиться друг другом на фоне сменяющихся декораций роскошного, мистически-загадочного Востока, экспресс предлагал великолепные условия от апартаментов люкс с гостиной, спальней, ванной комнатой, до ассортимента ресторанов и баров и, конечно же, бесчисленных экскурсий в наиболее интересных местах этого удивительного маршрута.
Когда под сводами платформы на четырех языках мягко прозвучало предупреждение о скором отбытии экспресса и железнодорожники в фирменных мундирах вытащили из планшетов желтые флажки, стеклянные двери вокзала бесшумно распахнулись, выпустив на каменные плиты перрона опоздавших. Бодрый смуглый служащий в легкой оливковой робе с эмблемой Экспресса на спине, энергично выкатил к поезду шуршащую толстыми шинами тележку и по-английски сказал следовавшему за ним господину: "Пожалуйста сюда, сэр."
Поджарый, довольно высокий шатен в хлопковом светло-сером европейском костюме, такого же цвета сандалиях, черной шелковой рубашке с распахнутым воротом и в непроницаемо темных очках, пружинящей спортивной походкой последовал за своим багажом к вагону номер семь. Последовала легкая торопливость, в процессе которой в вагон были перемещены чемоданы неразговорчивого господина, отличавшиеся той почетной антикварной старостью, которая, как всем известно, обходится не дешево любителям пофорсить.
Пиял Сидх - старший стюарт, исполнявший обязанности администратора вагона, отметил довольную ухмылку покинувшего вагон носильщика. Она означала, что в третьем купе разместился клиент из категории богатеньких чудил и пожелание коллеге подработать на щедрых чаевых, а главное - не попасть впросак.
Когда поезд тронулся и набрал ход, когда Сидх провел краткую беседу с каждым из своих пассажиров, занимавших лучшие в это составе аппартаменты.
- У вас чудесный номер, сэр. - Пиал Сидх услужливо распахнул двери, ведущие из салона в ванную. - Уют старины с добавкой новейших технических достижений - лучшее сочетание для приятного отдыха. Здесь, за панелями расположены кондиционер, видео-установка, телефон, компьютер, с выходом в Интернет, холодильник. - Сидх ловко демонстрировал аппаратуру, а заодно и собственную грациозную услужливость. Салонный диван, глубокое кресло, обитые вишневым бархатом, письменный стол с большой лампой под шелковым абажуром, обилие драпировок с фестонами, книги о Востоке, горный пейзаж в тяжелой раме - все многочисленные детали старомодного комфорта создавали, несмотря на ограниченность пространства, атмосферу кабинета в богатом особняке эпохи дилижансов и пневматической почты.
- Стоит вам нажать эти кнопки, обратите внимание, сэр - раз, два - и проходит целый век! Вы уже у экрана компьютера. Сейф традиционно скрывается за картиной и отличается высокой надежностью. У нас не бывает криминальных происшествий, сэр. Уверяю, вас ждут лишь приятные сюрпризы. Каждый день в этой вазе драгоценного китайского фарфора будут появляться свежие цветы, а в холодильнике вами излюбленные напитки. При этом - забудьте, что вы на колесах: ваза не переворачивается, бокалы не падают, шума почти не слышно. - Лицо Сидха сияло, словно он расхваливал гостю собственные владения.
- Благодарю, я в курсе. - Сказал пассажир по-английски и кивнул на рекламный буклет. - Успел ознакомиться. Диван в стиле чипендейл, что особенно приятно, способен, отбросив чопорность, легко превратиться в удобное ложе. - Тень хитрой насмешки проскользнула по узкому, смуглому лицу.
"Ага, - смекнул Пиял Сидх, - этот красавчик, конечно же, не намерен проводить время в монашеском уединении. Скорее всего его спутник или спутница едет в соседнем вагоне. Такое случается, когда пара не хочет афишировать свои отношения. Ведь даже на "борт" Экспресса чаще, чем хотелось бы, попадаются любопытные журналисты."
"Интересно, - подумал путешественник, глядя на убегающие за окном огни городских окраин, - Как все ЭТО произойдет? - Он тряхнул головой, отгоняя задумчивость, снял очки и пристально посмотрел на проводника. Сидх отчего-то оробел, опуская взгляд к носкам начищенных ботинок и кашлянул в кулак.
- Вы свободны, любезнейший. - Пассажир сделал жест, отыскивающий в кармане портмоне, но не нашел его и небрежно махнул рукой: - Потом. Я буду щедр, если мы подружимся.
Пиял Сидх заметил, что на узкой кисти "англичанина", словно смахнувшей его за приделы купе, сверкнул лиловым огнем крупный перстень.
Блестящей змеей скользил поезд в растительном буйстве тропиков прямо на юг по перешейку, связывающему Таиланд с Малайзией, летел сквозь солнце, вечное лето, сквозь непостижимое для сдержанного европейца дикое и яркое бытие. Слева, за чредой кокосовых пальм блестела бирюзовая гладь Сиамского залива, справа, гигантскими изумрудными губками вздымались укутанные джунглями холмы, а за ними перекатывало широкую лазурную волну Адамантское море. Зелень рисовых, кукурузных, бататовых и тростниковых полей, отличавшаяся оттенками и бархатистостью, была похожа на лоскуты великолепной ткани, брошенной на горячую землю с королевской небрежностью. Из зарослей крупнолистых деревьев тянуло парниковой сыростью, манящие пряные запахи еды или растений сменялись йодистой духотой гниющих водорослей.
Пасущие буйволов смуглокожие мальчишки кидали в экспресс незрелые початки маиса, скорлупу земляных орехов, а работавшие на полях женщины тяжко разгибали натруженные спины. Любопытными взглядами провожали они уносившуюся вдаль чужую жизнь, пытаясь высмотреть за горящими солнцем окнами сюжеты чужого счастья. Словно картины вернисажа мелькали светлые недра ресторанов, сумрачные глубины купе, в которых можно было заметить букет на столике, сверкнувшее горлышко бутылки, чью-то обнаженную руку, описывающую сигаретой раздумчивые зигзаги. Обманчиво-яркими двойниками заоконного пейзажа вспыхивали во мраке коридорные зеркала и тогда казалось, что вагон стал прозрачен насквозь. Пассажир третьего купе проснулся за полдень, заказал в купе завтрак и облачившись в синее кимоно, нехотя переместился к столу. Глазастая, губастая тайка вкатила столик с посудой, распространявший запах кофе и яичницы с беконом. Услужливо кланяясь, показывая в улыбке ряды крупных зубов, сервировала завтрак. Мужчина проводил любопытным взглядом миниатюрную фигурку, исчезающую в коридорном свете и втянул ноздрями уплывающий вслед за ней запах сладких цветочных духов.
Без всякого интереса отведав блюда "английского завтрака" - скользкий, омерзительно благопристойный поридж, глазунью с золотистыми ломтиками бекона, бисквиты, прослоенные манговым джемом, пассажир долго валялся в постели. Рассеяно просматривал газеты, думал о крупнозубой тайке, глубоком вырезе её кремовой блузки, уводящем взгляд в запретный сумрак, когда она склонялась над тарелками и о чем-то еще, от чего морщилось, как от зубной боли, его сонное лицо.
"Пора, пора начинать спектакль. Конечно, уже пора!" - Говорил он себе, подбадривая к действию, но снова брался за газеты, рассеянно пробегал заголовки и замирал, глядя не в газету, не на плавно разворачивающийся за дрожащими листами горный ландшафт, а в себя - настороженно прислушиваясь к таинственным внутренним процессам. Там, в смутных недрах поджарого тела вызревало беспокойное, восхитительно дерзкое ощущение. Оно крепло, оттесняя тягучую дрему и, наконец, вырвалось наружу, ударив в голову покрепче шампанского. Путешественника переполнило бурление смутной радости, жажда движения, деятельности, предчувствие неведомых дивных ощущений. Внезапно прорезался аппетит и зажужжали с пчелиной навязчивостью остро поставленные, весьма пикантные вопросы.
Бормоча - "любопытно, любопытно же, черт побери!", он вскочил, роняя газеты, ринулся в ванную и там, сбросив халат, предстал перед зеркальной стеной совершенно нагим и встревоженным. Насупив брови, путешественник вглядывался в свое отражение так, будто изучал незнакомца, которому предстояло стать его помощником в весьма нелегком и рискованном деле. С пытливой задумчивостью, переходя от поверхностных наблюдений к умозаключениям, он составил вполне утешительную картину. Параметры 188-80-30 принадлежали смуглому тридцатилетнему шатену индо-европейского типа, ухоженному, здоровому, без видимых анатомических дефектов и физических аномалий. Цифры, конечно же, выбраны с глубоким умыслом. Допустим: шесть футов два дюйма - классический рост ковбоя, восемьдесят килограммов - вес римского легионера, тридцатник - тот возраст, в котором Иесус из Назарета обзавелся славой мессии и чудотворца, когда Александр Македонский сражался на Ганге, а Наполеон получил титул первого консула. Неплохая "наследственность"! Хотя можно подобрать и другой набор примеров.
Внешнее оформление образца мужественности не отличалось изобретательностью. Крепко сработанный манекен, легко превращающийся в изысканного денди с платиновой банковской карточкой в кармане шикозного пиджака, неприметного клерка или фабричного работягу в зависимости от условий - витрины салона на Елисейских полях или дешевого магазина специальной одежды в индустриальном пригороде, продукцию которых ему надлежит представлять.
Владелец восьмидесяти килограммов удачно распределенного на крепком костяке молодого мяса, открыл вентили, впуская в ванну шипящую голубоватую воду, плеснул настоянный на травах бальзам и вновь обратился к зеркалу.
Спортивен, но не профессионально накачан, поджар, но не худ, смугл, но не слишком. Лицо продолговатое с крепким костяком породистого индейца, слегка приплюснутым носом фасона "Будда" и нежно изогнутой линией полных губ, так удивительно передающих улыбку сластолюбивой пресыщенности на скульптурах олимпийских богов. Откинутые назад каштановые волосы падали на плечи, позволяя оценить надежную линию шеи и обратить внимание на вдумчивый безукоризненный лоб.
- Впрочем, не он нам теперь нужен. - Пробормотал мужчина, следуя взглядом за полоской едва обозначившейся курчавой поросли и насмешливо хмыкнул. Проходят века, меняются эстетические каноны человеческого тела но в области "зафигового листка" царит упорный традиционализм. Все на уровне мировых стандартов и даже никакого обрезания.
