Читаем Усобица онлайн бесплатно

В 6942 год от сотворения мира, когда над Русью сгустились грозовые тучи, и серая мгла окутала землю, враги тайные и явные плели хитрые заговоры, держа ножи за пазухой, в надежде растерзать богатые русские земли, растащить их по кусочкам. На Орде сразу три претендента оспаривали царский трон, втягивая в свои внутренние разборки русские княжества и Литву. Сами московские князья схлестнулись в братоубийственной войне, чем вовсю пользовались бояре, торговавшие своей верностью, как базарные торговки. Остальные великие князья Руси принимали сторону сильнейшего. Таковы нравы. Прав всегда сильнейший.

Эмиры-изгои терзали украины русских княжеств, грабя, убивая, насилуя мирное население. Новгород погряз в бесконечных спорах с Ганзой, не выпускающей русские лодьи в Балтийское море, с цинизмом обманывая, обвешивая русских купцов. На дорогах безобразничали шайки лихих молодцов, бояре интриговали, пользуясь удобным моментом, боярские дети ходили в разбойничьи набеги на соседей. Жизнь на Руси яростно бурлила, клокотала, и покой простым людям только снился.

Лошади, заботливо укрытые попонами, резво бежали по заснеженному полю, обходя стороной последнюю новгородскую заставу на тракте. Из-под копыт поднимались снежные тучи. Примораживало. А после полудня неожиданно подул резкий северный ветер, вызвавший сильное беспокойство у конных татар, по случаю холодной зимы облачившихся в теплые меховые штаны, двойные тулупы и меховые шапки, натянутые до самых бровей. В поле зимой теплая шапка непременный атрибут не только всадника, а вообще любого путешественника, осмелившегося пуститься в дорогу, да еще при северном ветре. Скачущих всадников подстерегали многие опасности: ноги, вставленные в стремена, часто обмораживались, вызывая неприятные ощущения. Лошади на сильном морозе страдали коликами, отчего могли пасть, начиная кататься по снегу, пиная живот копытами. Чтобы этого избежать, путникам приходилось делать остановки, тщательно следя за лошадьми, не давая им есть снег, пока нагревалась вода для питья.

Андрей послушался совета бывалого новгородца, с остальными воинами разместившись в санях, с головой завернувшись в медвежьи полости, а сверху прикрывшись охапками пахучего сена. И все равно мороз продирал до костей. Время от времени вой, то один, то другой, спрыгивали с саней и, чтобы согреться, бежали рядом с ними. От холодного ветра больше всего страдали лошади, порою отказывающиеся бежать. Тогда делали небольшую остановку и потом долго ехали шагом, понуро бредя вслед за санями.

Ватажку новгородцев нагнали только через пару дней. Их ватман, рыжебородый громила с широченными плечами, угадывающимися под необъятным тулупом, поделился планом набега: налететь на деревеньки, похватать, что представляет ценность, и тикать, пока рыцари не догнали. Если мух не ловить, то можно далеко уйти. Следы заметет снегом, и ищи ветра в поле.

Ничего нового Андрей не услышал. Брать укрепленные замки рыцарей – дело непростое. Тут осадные машины нужны и людей поболее, чем у ватмана ватажников. Уговорить новгородцев на штурм замка не получилось. Желающих погибать, штурмуя стены укрепленного замка, не было.

– Хватит и того, что в деревнях возьмем, – авторитетно заявил ватман, предупредив: – Замок все равно не взять. Зря людей положим только.

– Ну, твое дело. А я попытаюсь, – князь остался доволен решением ушкуйника, но виду не показывал.

– Как знаешь. Мы тебе не помощники. Каждый сам за себя, – ватман ушкуйников поклонился, напялил на заснеженную голову заячий треух и поспешил к своим ватажникам, ожидавшим его у саней.

Андрей не спорил. Грабить деревни – занятие для князя малоинтересное и добыча так себе. Андрей хотел большего. Зря, что ли, везли в санях две пушки? Наученный горьким опытом, он захватил с собой снайперские винтовки для боярских детей и ручницы для холопов. С таким арсеналом можно взять десяток рыцарских замков, а с одним-то и подавно справимся, решил он.

Вступив в земли Ливонского ордена, двигались с большой осторожностью. Пару раз татары отлавливали местных крестьян и, выполняя приказ Андрея, вязали их и бросали в сани. Потому шли скрытно. Убивать пленных, как предлагали новгородцы, не стали. Зачем лишняя кровь? К вечеру разделились. Новгородцы отправились промышлять ливонские деревни, а Андрей со своими людьми двинулся прямиком к ближайшему замку.

На ночь схоронились в лесу. Костров долго не разжигали, боясь выдать себя дымом, и едва забрезжил рассвет, Андрей отправился осматривать подступы к замку. Орешек казался с виду крепким. Так просто и не разгрызешь. Мощные круглые башни и высокие стены из серого камня обнесены глубоким рвом, в летнее время защищавшим подходы к замку. Подъемный мост поднят. Но слева от него есть узенький мостик, и он опущен через ров. Мостик ведет к маленькой, едва заметной калитке, через которую можно попасть внутрь замка.

– За воротами сразу длинный коридор. Да решетка, опустить ее много времени не надо. Сразу за коридором, может быть, барбакан[1] стоит, стрелами посечь нас легко смогут, – объяснял князю устройство замка Лука.

Воеводе совсем не нравилась затея с захватом замка.

– Может, ну его, пограбим деревеньки и домой? – шепотом предложил он.

– Ты что, Лука Фомич? В своем уме? – также тихо ответил князь, разглядывая укрепления. – Что там за воротами?

– Двор большой: мельница, кузница и дома челяди. Думаю, княже, второй стены нет внутри, но ров второй есть по-любому. За ним дом барона, конюшни, поварня, амбары и главная башня. Барон может жить на втором этаже башни, если особого дома не построили, – Лука Фомич недовольно засопел, собираясь с духом, и выпалил: – Одумайся, княже. Не взять нам твердыню.

– Возьмем! Хитростью возьмем. Главное – быстро все сделать, – продолжал упрямствовать Андрей.

Булат сразу предложил действовать хитростью. Татары мастера на всякие хитрые уловки, быстро придумали план, князь лишь добавил деталей.

По словам пленного крестьянина, в замке сейчас около семи десятков воинов и остального народу с три сотни. С такими силами не то что отсидеться можно, но и атаковать рыцарям ничего не стоит. Андрей не придал значения численности гарнизона, но Лука обратил на это внимание, предположив, что не зря столько воев собралось. Ой не зря… И о безобразиях новгородцев в замке узнают. Наверняка уже вестник скачет. На то и был расчет татар. Осталось дождаться гонца, и тут уже вступает в игру Лука: с ходу атакует ворота замка. Понятно, что толку от такой атаки – чуть, но гонец, преследуемый врагом, должен заставить рыцарей отреагировать. Из замка вышлют отряд, разобраться с наглецами, видя их малочисленность. Лука должен сделать вид, что испугался. Его начнут преследовать. В этот момент из леса навстречу отступающим воинам выедут сани с пушками. Задача Луки – подставить немцев под выстрелы орудий. Главное – подойти как можно ближе к замковым воротам, чтобы можно было сразу же ворваться внутрь замка. Таков был план, предложенный татарами.

Лука, поглаживая окладистую бороду, внимательно слушал, не перебивая. Потом воевода взял слово и не спеша указал на слабые места в плане, и чем дальше, тем больше он их находил. Еще раз напомнил о численности гарнизона, предупредив, что это неспроста. Гонец может успеть рассказать, что погоня объявилась у самых стен замка, ливонцы могут не успеть выслать отряд навстречу гонцу или не захотят вообще выйти наружу, и так далее. Но за неимением лучшего решили оставить все как есть. Получится – хорошо. Не получится – такова воля божья.

Решили, что князь в сражении участвовать не будет. Вместе с верным адъютантом, боярским сыном Федором Демьяновичем, станет руководить ходом сражения издалека. Лука понимающе кивнул, ни к чему лишний раз показывать тайное оружие. Стрельцы Афанасия прикроют штурмующих от вражеских стрелков. Никто не удивится, если вражеские лучники и вой на стенах погибнут очень быстро, спишут все на меткость Афони и его стрельцов.

Распределив роли и заняв позиции, стали ждать.

Барон Курт фон Хольц осматривал кладовые замка, когда раздался сигнал тревоги. Оттолкнув слугу, барон скорым шагом вышел во двор. Дежурный десяток знал свое дело. Заметив гонца, скачущего к замку, и висящих у него на хвосте всадников, стражи бросились затворять ворота, едва гонец влетел в замок. Для острастки по воинам Луки пальнули из большого самострела. Не попали, но всадники Луки попридержали коней, посылая рой стрел в створ ворот. Даже в кого-то там попали. Во дворе замка раздавались конское ржание и крики боли раненых. Ворота со страшным скрипом затворились. Гремя ржавыми цепями, поднимался мост через ров. Гарнизон, поднятый по тревоге, занимал отведенные каждому воину место на стене.

Все, ливонцы сели в осаду. Лука крутился у ворот, осыпая бранью гарнизон.

У ног барона, звонко звякнув о каменную плиту, переломилась стрела с широким наконечником. Барон под прикрытием выставленных кнехтами щитов отошел под защиту навеса конюшни.

Оруженосцы принесли латы, барон стал облачаться в доспех. Справа пристегнул кинжал, просунул в кольцо на поясе обнаженный меч, водрузил рогатый шлем на голову, ожидая, когда оруженосцы застегнут пряжки на груди и спине, фиксируя в правильном положении железный горшок. Накинул поверх металлической кирасы белый плащ с крестом.

Легко и непринужденно фон Хольц в сопровождении верных оруженосцев поднялся по узкой каменной лестнице на стену. Вопреки устоявшемуся мнению современников Андрея, в рыцарском доспехе можно бегать и прыгать. Все, конечно, зависело от выносливости рыцаря. Рыцари выносливы все поголовно. Таскали на себе доспех с детских лет. К двадцати годам для рыцаря доспех что вторая кожа.

Новый барон много сил потратил, делая из солдат сильную боевую единицу. Прежний владелец замка вел праздный образ жизни. Дисциплины не было и в помине. За что и поплатился жизнью. Замок перешел в руки отца Курта, а по его смерти вернувшийся из франкских земель сын принял замок под свою руку. Воинский нрав нового борона пришелся по душе магистру ордена и епископу. Редкий год не проходил в набегах на соседей. Псковские и новгородские земли – лакомые кусочки, от которых откусить не грех, а богоугодное дело. Не менее сладким куском были Польша и Литва.

Барон насчитал под стенами замка едва лишь десяток вражеских всадников. Наверняка русские дети боярские озоруют. Барон вздохнул с облегчением. Холопы боярских детей сервов грабят, а эти решили удаль показать, покрасоваться под стенами замка, чтобы потом хвастаться в пьяном угаре, что якобы осаждали они ливонский замок.

Эти вечно пьяные русские дурни не помешают планам барона. Этой зимой собрался он в набег на Польшу. Прошлые походы были как никогда удачными. Казна барона с каждым годом увеличивалась. Фон Хольц улыбнулся, мысленно представив свои вместительные сундуки с серебряными слитками и монетами. Но тут же внимание барона переключилось на недоимки крестьян в этом году. Недоимки – это всегда плохо.

Фон Хольц окинул взглядом передний замковый двор. Десятки телег, повозок и саней стояли во дворе. Перед воротами гарцевали закованные в железо всадники, барон не экономил на вооружении своих людей. Он повелительно махнул рукой, и мост, пронзительно скрипя ржавыми цепями, стал опускаться через ров. Стража открывала массивные ворота.

Русские совсем обнаглели. Надо же иметь наглость явиться под стены замка и умудриться ранить нескольких его, барона Курта, людей. Странные эти русские. Там, где разумный человек признает власть и силу ордена, они с упорством сопротивляются. Барон видел в Литве русского боярина, в одиночку бросившегося на барона и его людей. Тогда он чудом остался жив. Маленький топорик русского боярина пробил латы и чуть было не добрался до ребер барона. Русского витязя кнехты взяли на копья, но, даже раненный, он умудрился зарубить двоих и еще тяжело ранил одного кнехта. Из того похода пригнали сто двадцать голов крупного рогатого скота и четыре десятка пленных. Это была доля барона в награбленной добыче. А сколько съедено было овец… Тощие кнехты отъедались на несколько лет вперед.

Кони у русских боярских детей отличные, очень кстати придутся. Нынче все воины барона будут на конях, а доспехи боярских детей продать можно и получить очень хорошую цену за них. Это для рыцарей доспехи делают индивидуально, а русские доспехи универсальны, их легко можно подогнать под любого.

Барон с усмешкой смотрел, как его воины выезжают из ворот, и тяжелые, привыкшие к битвам кони набирают разбег. Русские бросились наутек, погоняя лошадей, изредка оборачиваясь и бросая стрелы. Впрочем, большого урона стрелы не наносили. Лишь парочка всадников вылетела из седла, сбитые стрелами.

Из леса выехали двое саней, возницы правили навстречу убегающим русским. Курт почувствовал холод в груди. И виной тому не был легкий морозец, а предчувствие надвигающейся беды. Что заставило барона так подумать, он не расскажет уже никому. Барон Курт фон Хольц был отброшен со страшной силой назад и упал с высокой стены во двор замка. Рогатый шелом при падении сорвало с головы барона, и подбежавшие оруженосцы увидели на лбу барона сочившееся кровью маленькое отверстие, но стрелы, поразившей хозяина, не было! От этого молодые оруженосцы пришли в ужас, упав на колени, они стали истово молиться. Из оцепенения оруженосцев вывели валившиеся со стены, словно переспелые яблоки, мертвые воины барона. За стенами замка раздался страшной силы гром. Лишь однажды оруженосцы слышали подобные раскаты грома, когда в одном из походов стреляло адское орудие, бросавшее каменные ядра. Подобное дьявольское орудие барон прошлым летом купил за огромные деньги, но стрелять из пушки никто не умел, потому пушка сиротливо стояла на площадке башни.

Казалось, конная лава ливонцев накатывала огромной плотной массой, внушающей ужас, но на самом деле их было не больше полутора десятков. Расстояние между Лукой и преследователями стремительно сокращалось. Боярский сын приказал холопам попридержать лошадей, будто бы они выбились из сил.

Княжеский холоп Неждан, парнишка лет двенадцати-тринадцати, в тулупе с чужого плеча, успел выпрячь коней из саней и, как было велено, отвел их в сторону, глядя во все глаза на проскакавших мимо княжеских воинов во главе с воеводой. Пушечный наряд суетился у орудий, поправляя наводку. Тут раздался страшный гром, и все заволокло густым дымом. Сани отбросила назад неведомая сила. Они врезались в ряды зазевавшихся воинов, калеча лошадей. Княжий холоп Прошка, весельчак и балагур, вскинул лук, и тетива запела звонкую песню. Каленые бронебойные стрелы пробивали латы ливонцев на раз. Рядом метали стрелы Гришаня со своим товарищем Третьяком – лучшие стрельцы, после командира лучников.