Читаем Усадьба госпожи Ленбрау онлайн бесплатно

Сон становился всё горячее. Мужские руки ласкали кожу, ставшую почти болезненно чувствительной. Губы пили мои стоны. Я и не знала, что умею так стонать.

Но это ведь сон. А во сне всё бывает. Даже ласки незнакомого мужчины в темноте незнакомой комнаты. Если б я не спала, то уже кричала «помогите!» и боролась за свою честь. А так можно расслабиться и получать удовольствие. Тем более что удовольствие мне доставляли умело.

Я снова всхлипнула и выгнулась дугой. Нега разлилась по телу, качая на зефирных волнах.

Как же это хорошо! Просто прекрасно! И почему мне раньше ничего подобного не снилось?

Внизу живота скопилось напряжение. Его было так много, что хотелось поторопить незнакомца, заставить действовать скорее и доставить уже мне наслаждение.

Хватит прелюдий!

– Хочу тебя! – прошептала я и в следующий миг заорала от пронизывающей боли…

Что? Какая нафиг боль?!

Я потеряла невинность много лет назад.

Мужчина двинулся снова, и тело опять прошила адская боль. По ощущениям ещё сильнее, чем прежде.

Я завозилась под незнакомцем. Пыталась отпихнуть, но тот казался каменным и не двигался с места. К счастью, он вообще замер, нависая надо мной на локтях. Но всё ещё оставался внутри.

– Пусти меня! Пусти! Пожалуйста! – я завозилась, пытаясь выскользнуть из-под мужчины. И вообще оказаться подальше отсюда.

Что-то этот сон мне разонравился.

Хочу другой!

Снящийся мне незнакомец думал иначе. Он опустился на меня, прижимая своим каменным телом к постели и лишая малейшей возможности двигаться.

– Ш-ш, маленькая, потерпи немного, скоро пройдёт, – зашептал он мне в ухо.

И действительно, боль утихала. А спустя пару минут исчезла совсем. Всё это время незнакомец продолжал ласкать меня, словно пытался заместить неприятные ощущения на другие – приятные.

И ему это удалось.

Сон в итоге оказался всё же восхитительным и подарил мне настоящее удовольствие.

***

Пробуждение застало врасплох.

Тело было словно не моё. Точнее моё, конечно, но вот ощущения удивляли. Я будто всю ночь занималась любовью. И будто делала это в первый раз.

Нет, конечно, у меня давно никого не было. С Олегом мы расстались почти полгода назад. Но вряд ли за это время всё… как бы это сказать… вернулось в первоначальное состояние.

А может, я заболела? Простудилась. Или, тьфу-тьфу, подхватила ковид. В своё время я так и не переболела, а симптомами знакомые делились самыми неожиданными.

В общем, со мной творилось что-то странное, и нужно было вставать и разбираться с ноющим организмом. Может, уже давно пора «скорую» вызывать. А я лежу тут, теряю драгоценное время.

Открыла глаза. Моргнула несколько раз, зажмурилась и снова открыла.

Комната была не моя.

Она сильно отличалась от моей скромной однушки. Хотя и эта комната не блистала роскошной обстановкой, но всё же… Кровать, на которой я лежала, была накрыта балдахином, или как там называется это пыльное покрывало на столбиках?

В проёмы я рассмотрела большой шкаф с резными дверцами. Явно старинное трюмо на столике с витыми ножками. Противоположный угол занимала ширма с трудноразличимым от времени рисунком.

Такую мебель я видела в музее. Но никак не в современной квартире.

Удивлённая, я села в кровати и откинула одеяло.

И изумилась ещё больше. Мало того, что спала обнажённой, что мне совсем не свойственно. Ведь я предпочитала свою старенькую и горячо любимую пижаму с котиками. Так ещё исчезли все следы маникюра и педикюра, за которые я отдала немалую сумму два дня назад. И всё ещё не устала любоваться вишнёвым великолепием.

Сейчас же на руках и ногах у меня были самые обыкновенные светло-розовые ногти. Короткие и без малейшего следа гель-лака.

Что за ерунда?

Я рассматривала свои ноги и руки и вдруг поняла, что… они не мои. Ну никогда у меня не было таких узких ладоней. Тонких пальчиков и аристократически изящных запястий. А вот такая нежная кожа у меня была. Правда, давно – лет пятнадцать назад.

Нет, я, конечно, весьма привлекательна и ухожена. И в свои тридцать с малюсеньким хвостиком ещё входила в понятие «молодёжь», но уже давно не была юной девушкой.

Да у меня же есть зеркало!

Рассердившись на свою несообразительность, решительно слезла с кровати (а она была высокой, до пола я дотягивалась только кончиками пальцев) и потопала к трюмо.

Легче не стало…

В зеркале отражалась тоненькая девушка, лет восемнадцати-девятнадцати. Нежный овал лица. Тёмные брови вразлёт. Синие глаза. Каштановые волосы до талии. Узкая талия. Небольшая грудь.

В зеркале отражалась… незнакомка.

Я коснулась волос. Девушка повторила моё движение. Дёрнула нос – и она тоже.

– А-а, поняла, я всё ещё сплю, – надежда, что звук собственного голоса меня успокоит, обернулась прахом. Потому что этот голос, тёплый, по-девичьи звонкий, тоже был не мой.

Точно ещё сплю. По-другому это не объяснить.

В дверь постучали, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. А сразу затем створка приоткрылась, и в неё заглянула ещё одна незнакомка. Лет под пятьдесят, с круглым лицом и убранными под платок волосами.

– Госпожа, вы уже проснулись? – спросила низковатым голосом, заскользив взглядом по комнате.

Увидев меня у трюмо, она улыбнулась, показав щербинку меж передних зубов. Просочилась внутрь и захлопнула за собой дверь.

Первым делом женщина открыла дверцы резного шкафа, достала с полки простыню и, развернув, пошла на меня. Я отпрянула от неожиданности. Заозиралась в поисках путей отступления.

Пути не находились. Окна справа и слева расположены высоко, чтобы забраться, нужно табуретку подставлять. За спиной – стена. Между мной и дверью – незнакомая тётка с простынёй.

В общем, выхода не было. Поэтому я прижалась к стене, готовая защищаться.

– Предупреждаю – без боя не дамся! – выставила перед собой сложенные в кулаки руки, стараясь скопировать боевую стойку из фильмов.

Не знаю, насколько похоже получилось, но на лице женщины застыло недоуменное выражение.

– Госпожа, что с вами? Никак захворали? После брачной-то ночи всякое бывает. Или, может, господин вас обидел?

Перед внутренним взором замелькали моменты из давешнего сна, отдаваясь трепетом и тянущими отголосками внутри.

– Нет.

Врать не стала. Этот незнакомый господин из сна меня не обижал. Скорее, наоборот. Поэтому замотала головой, чтобы успокоить женщину. Вон как переживает.

Лицо незнакомки тут же разгладилось.

– Ну вот и ладненько, хорошо, что поладили. А то перед свадьбой-то как вы, бедненькая, переживали.

Я переживала? Перед свадьбой? Да я после той авантюры на первом курсе вообще зареклась когда-либо выходить замуж. Мой брак продержался ровно четыре месяца и четыре дня. А потом мы с Юркой развелись. Он даже на другой факультет перевёлся, чтобы со мной не встречаться.

Незнакомка воспользовалась тем, что я расслабилась, предавшись воспоминаниям, и прикрыла меня простынёй. Я даже возмущаться не стала. От испуга и удивления совсем забыла, что стою тут в чём мать родила, только сейчас и дошло.

– Спасибо, – поблагодарила я женщину и перехватила простыню, заворачиваясь в неё.

– Идите, госпожа, искупайтесь, пока вода горячая, а я тут всё приберу.

Она отошла к кровати, снимая с неё постельное бельё. Простыню с красными крапинками…

Я даже головой замотала. Ничего не понимаю. То, что произошло здесь ночью, в самом деле произошло?

Или это какой-то розыгрыш? Вроде реалити-шоу. Я как-то фильм смотрела, где парнишке устроили стресс в виде попадания в девятнадцатый век. Но там родители постарались. А у меня нет семьи. Да и знакомых, способных на подобное, тоже нет.

Может, меня заманили в какую-нибудь секту или похитили?

В голову лезли варианты, один другого хлеще.

Мозг не был способен понять, что здесь происходит. Для обработки данных не хватало информации. И я решила взять паузу.

Что сказала незнакомка? Идите искупайтесь? Вот и пойду. Главное, чтоб не в пруду или речке. С детства не люблю пиявок.

Только один нюанс…

Я не знала, куда идти.

На всякий случай подошла к двери, приоткрыла её, полюбовалась пустым полутемным коридором и снова закрыла. Одна я тут не справлюсь. А бегать по незнакомому зданию и заглядывать в каждую дверь, завернувшись в одну простыню, как-то не прельщало.

Мало ли, кто ещё тут живёт.

Я постояла у двери, раздумывая, как бы спросить у женщины, где тут ванная комната. И при этом не показывать, что я не представляю, что здесь вообще происходит.

Однако ситуация разрешилась сама собой. Незнакомка сняла с постели бельё и несла его к выходу.

– Госпожа? – удивилась она. – А чего вы тут стоите? Вода остыла? Или что?

Я кивнула, предоставляя женщине самой выбирать, что именно мне не нравится. И в дверях пропустила её вперёд. Она оглянулась, окинула меня удивлённым взглядом, но ничего не сказала.

«Штирлиц был близок к провалу», – голосом рассказчика из шпионского фильма пронеслось у меня в голове.

Женщина вышла в коридор и открыла первую же дверь с правой стороны. Здесь оказалась ванная комната. Я чуть не расхохоталась, до того это было нелепо. Могла бы и сама догадаться, что раз меня отправляют купаться в одной простыне, значит, далеко идти не придётся.

Помещение было просторным. По сравнению с моим совмещённым санузлом – так целая купальня.

Ванна стояла в центре. Медная, изогнутая, на вычурных ножках в виде звериных лап, по бокам – кольца, свисающие из львиных пастей.

Женщина подошла к ванне и сунула руку.

– Нормальная вода, – сообщила она, – но если вам холодно, долью горячей.

– Долейте, пожалуйста, – попросила я, оглядываясь по сторонам.

Ничего похожего на современные удобства здесь не наблюдалось. Если это и шоу, то реквизиторы поработали на славу. Я не нашла следов водопроводного крана или труб. Полное отсутствие электрической проводки. На полках – глиняные баночки и горшочки. Ни одной этикетки.

Женщина снова подхватила охапку белья, у выхода обожгла странным взглядом и ушла, оставив меня одну.

Я решила не терять время зря. Подоткнула простыню, чтобы не мешалась, и начала обыск.

Не знаю, что я искала. В голове не было ничего определённого. Что-то странное. Какие-нибудь нестыковки. Например, современную зубную щётку. Или пластиковый цветок.

Что-нибудь, что укажет мне, что всё это не по-настоящему. И тогда можно устроить скандал, пригрозить полицией, налоговой, роспотребнадзором или кого они тут боятся.

Да и вообще уйти отсюда, чтобы найти телефон, вызвать помощь и вернуться домой.

Я открыла дверцы узкого шкафчика, оказавшиеся ужасно скрипучими. Полюбовалась на разномастные стопки полотенец, больше похожие на старые скатерти. Горшочки на полках были наполнены душистыми субстанциями. То ли мыло, то ли шампунь.

В дальней стене обнаружилась дверь, скрытая занавеской.

Ага! Вот вы и попались, голубчики!

Предвкушая вытянутые лица наблюдателей, не ожидавших, что их так быстро рассекретят, я распахнула створку. И разочарованно выдохнула – это был туалет типа сортир – деревянная тумба с отверстием по центру.

Посетив это заведение, раз уж всё равно нашла, я вернулась в ванную.

Снова оглядела, отыскивая то, что могла пропустить. Но здесь больше ничего не было. Разве что светильники на стенах.

Сделаны они были под старину, но шурупы, которыми крепятся к стене, наверняка современные. Это была последняя надежда, и моя рациональная натура вцепилась в неё всеми зубами и когтями.

Или я найду доказательства, что это какая-то глобальная подстава, или… я не знаю.

Я ухватилась за стенное бра и изо всех сил дёрнула на себя. Крепление оказалось хлипче, чем я ожидала. Мы вместе со светильником полетели на пол, а сверху на нас посыпались щепки и куски глины.

Именно этот момент выбрала незнакомка, чтобы вернуться. Она переводила взгляд с меня, сидящей на полу в неприглядной позе, на здоровенный кованый гвоздь, торчащий из стены в том месте, где прежде висел светильник.

И выражение лица незнакомки мне не понравилось.

– Бабура, ну что ты проход-то загородила? – произнёс позади незнакомки (ну хоть имя теперь знаю) старческий, слегка дребезжащий голос.

Затем её чуть сдвинули с места, и на передний план выступила невысокая сухонькая старушка. Она подслеповато оглядела ванную, нашла меня и заулыбалась.

– Доброго утречка, барышня! Как ночка прошла?

– Спасибо, хорошо, – ситуация была неловкая, чувствовала я себя глупо. К тому же не знала, как себя вести.

Может, прикрикнуть на них? Или прогнать? Кто знает, как тут с ними эта их госпожа или барышня обращается.

Я подбирала слова и интонации, чтоб вышло натурально. Но Бабура меня опередила.

– Говорю тебе, не она это!

Что?

В воздухе запахло жареным.

Светильник выпал у меня из рук, звякнув об пол. Я подобрала простыню, чтобы не мешала вскочить, как понадобится. Кажется, пришла пора отсюда выбираться.

– Да ну, Бабура, ну ты посмотри, – старушка указала на меня, – это ж наша девочка. Что я её не узнаю? Я ж её считай с рождения нянчила. Ни с кем не перепутаю.

Старушке удалось меня успокоить. Да и Бабура, посомневавшись, отчётливо выдохнула.

Я снова начала подбирать слова, чтобы выгнать обеих из ванной, дать мне наконец вымыться и прийти в себя. Такого сумасшедшего утра у меня не было никогда в жизни. Не удивлюсь, если вся голова седая станет.

Хотя чему уже тут удивляться – у меня теперь даже голова не моя.

Вдруг старушка издала жуткий протяжный звук. То ли вздох, то ли стон. Лицо у неё вытянулось так, что даже морщины разгладились. Брови полезли на лоб. Глаза из маленьких щёлочек под набрякшими веками выросли до пятирублёвых монет.

– Ты думаешь, она того? – не очень понятно спросила старушка у Бабуры.

Точнее непонятно было мне. Между собой они явно пришли к консенсусу, снова повторяя мимические упражнения. Лицо вытянуть, брови поднять, глаза расширить.

А потом отошли к двери и начали шептаться.

Я поднялась, прихватив с пола светильник. Если что, буду им отбиваться.

Но, оставив физическое воздействие на крайний случай, сначала попыталась договориться. Госпожа я или кто?

– Вы это, идите отсюда обе, я купаться изволю! – велела тонким голосом, срывающимся на фальцет.

М-да, госпожа из меня выходит не очень. И Станиславский бы мне не поверил.

На незнакомок моя жалкая попытка тоже не произвела впечатления.

– Кто ты такая? Отвечай! – велела Бабура, косясь на светильник в моей руке.

– Ваша госпожа, кто же ещё? – я как можно натуральнее удивилась, даже плечами пожала. Мол, как вы можете сомневаться?

Женщины переглянулись. Снова пошептались. А потом старушка предложила:

– Докажи!

– Как? – я развела руками, но получилась, что взмахнула светильником. Вышло немного угрожающе.

Женщины снова зашептались.

А потом старушка ткнула пальцем в Бабуру и спросила ехидно:

– Как её зовут?

– Бабура! – воскликнула я радостно. Нет, ну как удачно всё сложилось.

– А меня? – старушка не дала мне возможности радоваться долго.

Шах и мат, товарищи. Партия проиграна, пора сдаваться.

Я вздохнула, бросая светильник на пол. Ну что я с ним сделаю? Не буду же колотить пожилых женщин по голове.

– Так кто ты?

Эх, была не была!