Читаем Урусут онлайн бесплатно
– Аня, Анечка! Ну зачем это тебе? Я понимаю, что тебе больнее, во сто крат больнее, но нам тоже тяжело. Так что я тебе скажу: думай о дочери в другом смысле. Те три-четыре миллиона, которые ты выбросишь на операцию, в успехе которой никто не уверен, с гораздо большей пользой можно потратить на будущее твоей Нины. А память живет не на кладбище, не в кубометре земли над гробом, а в душах людей! Поверь мне, как человеку, который воевал, терял друзей: после смерти тело – всего лишь ветхая плоть, хоть кремируй, хоть закапывай – все равно, а погибшему – сильнее всех «все равно»!
– А если он еще не погиб? – слезы окончательно высохли. Анна склонилась над столом шефа своего мужа. – Так вы поможете, или нет?
– А-а-а! – простонал Николай Владимирович. – Иди в Олежкин кабинет, сиди там, жди, я звонить в МЧС буду. Пусть с тобой пока Ширко побудет.
– Я, – показала Анна рукой за спину, – лучше к дочке в холл пойду. Она у меня там за новостями по «айпэду» следит.
– А зачем ты дочку привезла? С ума сошла?
– Это она мне про Эльбрус сказала. Первая. В интернете вычитала. Как я ее могла одну оставить?
– Ну… Тогда правильно.
Он взял трубку.
– Ларис… Там в холле дочка Белолобова. Пусть охрана пропустит в кабинет отца. Да, в виде исключения. Сейчас туда мать подойдет.
Опустив трубку, он сказал:
– Аня, твои деньги – хоть яхты покупай, хоть на благотворительность отдавай. Но я тебя не понимаю…
– Я не так много смертей видела, как вы. Для меня это вообще – первая серьезная смерть. Потому и по другому к ней отношусь.
– Ладно, иди! – проворчал президент компании и снова снял трубку.
Анна прошла по коридору, выглянула в холл. Заметив ее, Нина сразу вскочила.
– Ну что ты даже шапку не сняла? – пожурила ее мать. Стащив головной убор, привела в порядок ей вспотевшие волосы. – Идем.
– Куда?
– В папин кабинет.
– А можно?!
– Можно.
– У тебя какие новости? РБК пишет, что погибло двадцать четыре человека, зато из-под снега, льда и завалов строений извлечены сорок шесть! А эвакуировано около семидесяти! Погибло меньше, чем осталось в живых!
– У меня еще нет новостей, – сказала Анна, проходя мимо охранника и кивая ему.
Дошли до «Любови-Моркови», увидев Нинку, та сразу засуетилась.
– Солнышко, чайку с конфетами сделать тебе?
Дочь посмотрела на мать, сморщила носик и с сомнением произнесла:
– Папа не любит, когда я ем много сладкого…
– А ты не ешь много, – посоветовала Анна. – Съешь чуть-чуть.
– Тогда – буду!
В кабинете дочурка сняла курточку, положила ее на диван и принялась осторожно вышагивать по всему периметру кабинета, заглядывая через стекла в шкафы, трогая пальцами различные предметы, наконец, дошла до рабочего стола и села в отцово кресло.
– Мам! – позвала она Анну, указывая на свои же многочисленные снимки. – Папа хранит мои самые старые фотографии! Смотри, какая я здесь маленькая!
Мать подошла и встала рядом.
– Это я вас снимала, – пояснила она. – Это Париж, сады Тюильри. А это мы все вместе на Мальте, тебе три годика. А это – Лазурный берег.
– И кто мне купил такую глупую панаму?
– Я.
– Не верю, – улыбнулась дочка. – Мам, а почему у папы столько моих фотографий?
– Ну, – опять предательски полезли слезы, – наверное, потому что он тебя очень любит.
– Мам, – Нина сделала долгую паузу. – Когда людей эвакуируют, у них же спрашивают фамилии?
– Наверное…
– Мама!
– Спрашивают.
– И если папиной фамилии никто не назвал, значит, его еще не нашли?
Анна вздохнула и обошла стол с другой стороны.
– Среди погибших папы нет. Но среди эвакуированных – тоже.
Вошла Эл-Эл с чаем и конфетами.
– Я лимон отдельно положила – не знаю, любишь, или нет. А вот эти конфеты мне самой очень нравятся.
– Спасибо, – сдержанно ответила девочка.
Любовь Леонидовна погладила ее по голове и вышла.
Нина взяла одну из конфет в руку, повертела и положила обратно.
– Нельзя исключать, что его могло засыпать снегом. Или задавить льдом. Он мог сломать ногу, поэтому у него не получается выбраться самостоятельно. Он ждет помощи. И он жив, иначе бы я уже все знала.
– Ты у меня умница. Вот мы и просим дополнительных спасателей. Чтобы искать папу.
– Правда? – дочка вскочила и обняла Анну. – Мама, я тебя люблю.
Вошел Ширко.
– О, Нина собственной персоной. Привет, выскочка.
– Привет, задохлик.
– А у тебя нос к лицу прирос.
– А у тебя ушки на макушке.
– Я маму заберу на пять минут?
Нина насупилась.
– Ну почему вы всегда ко мне так относитесь! Почему я не имею права знать, что происходит? Зачем опять эти секреты! Все равно ведь вам придется потом сказать! Почему позже, почему не сейчас?!
Павел внимательно посмотрел на Анну, та кивнула.
