<p>Упанишады</p><p>Предисловие</p>Эта книга содержит переводы одиннадцати упанишад — Айтареи, Каушитаки, Кены, Тайттирии, Катха, Шветашватары, Майтри, Иши, Мундаки, Прашны и Мандукьи. Первые две упанишады традиция относит к Ригведе, 3-ю — к Самаведе, 4-7-ю — к Черной Яджурведе, 8-ю — к Белой Яджурведе и 9-11-ю к Атхарваведе. Вместе с Брихадараньякой Белой Яджурведы и Чхандогьей Самаведы они входят в число наиболее древних и авторитетных упанишад, созданных, по мнению большинства исследователей, не позже первых веков до нашей эры и неоднократно комментировавшихся индийскими философами. Кроме того, в приложении даются образцы некоторых других упанишад: Ваджрасучики — Самаведы, Маханараяны и Чхагалеи — Черной Яджурведы, Субалы и Пайнгалы — Белой Яджурведы; Атмы, Брахмабинду, Йогататтвы, Кантхашрути, Джабалы, Кайвальи, Ниларудры и Рамапурватапании — Атхарваведы, также представляющих несомненный интерес, хотя и, видимо, сравнительно более поздних и не сыгравших столь значительной роли в истории индуизма. Из них Ваджрасучика, Атма, Брахмабинду и Кайвалья переведены полностью, остальные — в извлечениях.
Настоящее издание непосредственно примыкает к опубликованным ранее в этой же серии русским переводам Брихадараньяки и Чхандогьи (далее — соответственно БУ, ЧУ). Основные сведения о ранних упанишадах (их хронология, литературное окружение, социальная среда, мировоззрение, отдельные стилистические особенности) уже были затронуты в этих публикациях, там же приведены отдельные данные по истории изучения упанишад и библиография[1]. Поэтому во избежание повторений мы не останавливаемся здесь на перечисленных вопросах (специальное рассмотрение какого-либо из них также выходит за рамки этого предисловия) и ограничимся лишь самыми краткими характеристиками переведенных памятников[2]. Замечания и текстовые параллели, связанные с отдельными конкретными реалиями текста, как правило, приведены в комментариях.
Айтарея (Aitareya) упанишада входит в число ранних прозаических упанишад. Известны одноименные брахмана и араньяка — традиция относит их к Ригведе и связывает с именем легендарного Махидасы Айтареи (Mahidāsa Aitareya)[3]. Последний, согласно преданию [Саяна (XIV в.) во введении к Айтарея брахмане], был сыном известного риши от одной из его жен, Итары (Itarā), принадлежавшей к низкой касте. Отец дурно относился к нему, и тогда Итара обратилась за помощью к богине земли Махи (Mahīdasa — «раб Махи»), которая наделила Айтарею божественной мудростью[4].
Айтарея брахмана состоит из восьми больших разделов (pañcikā) и содержит детальное описание различных обрядов (прежде всего — агништомы). Айтарея араньяка состоит из пяти разделов (āraṇyaka), посвященных, в частности, аллегорическим толкованиям уктхи, праны (II.1–3), правилам рецитации гимнов (III.1); толкованиям отдельных звуков (III.2), обряда в день mahāvrata (V) и т. д. 4-6-я части (adhyāya) второго раздела и образуют Айтарея упанишаду (иногда весь второй раздел араньяки называют Mahaitareya или Bahvṛca upaniṣad, а третий раздел — Saṃhitā upaniṣad). В своем комментарии Шанкара (VIII–IX вв.) поясняет, что Айтарея араньяка II.4–6 (т. е. собственно Айт) предназначается для наиболее возвышенных и стремящихся к полному освобождению от мирских уз; Ait. ār. II.1–3 — для не столь совершенных и, наконец, Ait. ār. III — для занятых лишь мирскими обязанностями[5].
Таким образом, в рамках данной араньяки Айт в характерном для ранних упанишад духе как бы ведет адепта от различного рода ритуальных наставлений к более отвлеченным космогоническим и этическим спекуляциям. Она состоит из трех частей[6]. Первая, делящаяся на три главы (khaṇḍa), повествует о творческих актах Атмана — создании миров, пуруши, органов жизнедеятельности и т. д. В традиционном стиле приводятся в соответствие различные феномены макрокосма и микрокосма. Затем (следует рассуждение о пище, улавливаемой лишь «выдохом» (? — apāna) или ветром. Во второй части (из одной главы) говорится о «трех рождениях» человека: 1) рождение сына; 2) взращивание сына; 3) возрождение после смерти[7]. Наконец, в третьей части (также из одной главы) следуют наставления в должном почитании Атмана; все возводится к высшему познанию (prajñā, prajñāna) — основе и двигателю всего существующего.
Каушитаки (Kauṣītaki, иначе Kauṣītaki brāhmaṇa)[8] — также одна из старейших прозаических упанишад Ригведы и связана с именем легендарного мудреца Kauṣītaki (происходящий от Kauṣītaka)[9]. Соответствующая ей Каушитаки (также Śāñkhāyana) брахмана состоит из 30 частей (adhyāya), излагающих наставления в совершении различных обрядов, которые связаны с возжиганием огня и подношением сомы. Одноименная араньяка также состоит из 30 частей. 1–2 части близки и Ait. ār. I и V; 3–6 составляют собственно Кау (порядок этот, впрочем, варьируется в отдельных рукописях)[10]; 7–8 части также находят соответствие в Ait. ār. III; 9 — в Ч V. 1–2 и других текстах (спор между жизненными силами) и т. д. Последняя часть содержит список учителей (vaṃśa), передававших соответствующее учение — от «Самосущего» Брахмана — к Uddālaka Āruṇi (см. прим. к Kay I.1), Kahola Kauṣītaki и Guṇākhya Śāñkhāyana. Хотя Кау и не комментировалась Шанкарой, он ссылается на нее в комментарии к Брахмасутре Бадараяны; она была также известна Раманудже (XI в.) и комментировалась Шанкаранандой (ок. XIV в.). Известны различные редакции Кау, сводимые обычно к двум основным[11].
Первая из четырех частей Кау содержит наставление Читры Гаргьяяни Шветакету о посмертных путях человека — пути, ведущему к возрождению в мире смертных, и пути в высший мир Брахмана (с подробным описанием последнего) — ср. аналогии с Бр VI.2; Ч V.10 и др. Следующая часть не столь однородна по своему характеру. Здесь приводятся аллегорические рассуждения о Брахмане как дыхании; описываются различные магические обряды с целью добыть богатство, вызвать к себе любовь и т. д. Весьма интересны рассуждения о «внутренней» агнихотре. Далее описываются обряды, очищающие от грехов (три «почитания» Каушитаки), связанные с новолунием, с полнолунием и вызванные заботой о потомстве. Затем снова идут более отвлеченные рассуждения — о связи Брахмана с существованием природных феноменов. В заключительной главе приводится наставление о передаче заветов отца к сыну. Третья часть содержит наставление Индры Пратардане об истинной природе Атмана как жизненного дыхания и субъекта познания, связанного с органами жизнедеятельности и постигаемыми объектами. Последняя часть — диалог Аджаташатру и Гаргьи Балаки о должном почитании Брахмана и Атмана, очень близкий к Бр II.1.
Кена (Kena, или Talavakāra) упанишада составляет часть Talavakāra-brāhmaṇa (также Jaiminīya-upaniṣad-brāhmaṇa) — араньяки школы (śākhā) Джайминия, или Талавакара, относящейся к Самаведе[12]. Текст араньяки состоит из пяти частей (adhyāya) и в отдельных деталях близок к Чхандогья упанишаде Самаведы[13] (напр., рассуждение о «пятичастном» и «семичастном» самане). 18-21-ю главы IV части и составляет Ке, названная так по своему начальному слову (Kena iṣitam — «Кем движимый…»). Среди ранних упанишад Ке выделяется стилистической неоднородностью текста: 1–2 главы написаны стихами; 3–4, по-видимому более ранние[14], — прозой.
Первая глава повествует о Брахмане как основе жизнедеятельности и органов чувств, однако не постигаемом ими. Затем говорится о мирском иллюзорном знании людей, далеком от истинного знания. В третьей главе рассказывается о встрече Брахмана с богами, стремящимися приписать себе его величие. Огонь (Агни) и ветер (Ваю) оказываются бессильными перед ним и не способны постичь его. Лишь Индра с помощью Умы (супруги Шивы) — ее словами начинается четвертая часть Ке — постигает Брахмана. Затем следуют аллегорические определения последнего — в связи с феноменами макрокосма и микрокосма, а также — с определенными нормами поведения.
Тайттирия (Taittirīya), также относящаяся к числу ранних прозаических упанишад[15], входит в предание одноименной школы Черной Яджурведы, первого из учителей которой звали Tittiri. Сюда наряду с самхитой входит Тайттирия брахмана в трех частях (объясняющих ваджапею, раджасую, агнихотру, ашвамедху и другие обряды) и Тайттирия араньяка. Последняя состоит из десяти разделов. В первых разделах приводятся наставления, касающиеся устройства жертвенного алтаря, обучения брахмана, затем — священные формулы (mantra) и наставления в погребальных обрядах. 7–9 разделы и составляют Та, 10 раздел — Маханараяна упанишаду (см. ниже, стр. 28).
Таким образом, Та состоит из трех разделов (vallī — букв, «лиана»). Первый, насчитывающий 12 глав (anuvāka), носит название Śikṣa vallī — «раздел наставления» (это и следующие заглавия идут от Шанкары). Изложение здесь во многом; близко Ait. ār. III; Śāñkhāyana. ār. VII–VIII и находит себе аналогии в литературе веданг — вспомогательных дисциплин (в данном случае — фонетика), связанных с толкованием вед. Вначале идут наставления, связанные с должным произношением, аллегорические толкования соединения звуков; затем; такое толкование получают три священных возглашения (бхус, бхувас, свар). Последние главы излагают различные правила поведения брахмана. Следующий раздел Brahmānanda («Блаженство Брахмана») состоит из девяти глав к представляет собой более отвлеченные рассуждения о природе высшего начала, Атмана. В основе последнего лежит пища, дыхание, разум, познание и, наконец, блаженство — era глубочайшая сущность, на которой автор останавливается более подробно. Третий раздел — Bhṛgu (по имени легендарного мудреца). Под руководством своего отца Бхригу постигает сущность Брахмана, который, как и Атман в предыдущем разделе, возводится к пище, дыханию, разуму, познанию, блаженству. Следуют заповеди в должном обращении с пищей и почитанием Брахмана. Такое почитание ведет к высшему благу — достижению единства с Атманом.
Катха (Kaṭha, Kāṭhaka) упанишада[16], также связанная с Черной Яджурведой, входит в предание одноименной школы, основанной, согласно известному грамматику Патанджали (ок. II в. до н. э.), риши Катхой (Kaṭha). Традиция Катхи, по-видимому, была близка к традиции Тайттирии — в частности, ее брахмана в основном совпадала с Tait. Saṃhitā[17], a Tait, brahm. III. 11,8. (cp. PB X. 135) содержит сюжет, лежащий в основе этой упанишады.
Кат принадлежит к числу ранних стихотворных упанишад и состоит из двух частей (adhyāya), в каждой из которых три раздела (vallī)[18]. Первая часть открывается рассказом о Ваджрашравасе, который во время жертвоприношения разгневался на своего сына Начикетаса и сказал, что отдаст его в жертву богу смерти Яме. Начикетас идет в обитель Ямы, где бог смерти предлагает ему исполнить три желания. Первое желание Начикетаса — успокоить гнев отца, второе — поведать ему о «небесном огне», знание которого ведет в высший мир. Исполняя это желание, Яма провозглашает, что отныне этот огонь будет известен под именем Начикетаса. Третье желание — узнать, что ждет человека за порогом смерти. После некоторых колебаний Яма приступает к наставлению (с начала 2-го раздела). Последовательно идет речь о двух путях — знания и незнания, о высшей реальности, постигаемой не рассудком, а самосозерцанием, о символике слога Ом, о постижении высшего Атмана. В третьем разделе первой части — распространенная в древнеиндийской дидактике аллегория колесницы (Атман — владелец колесницы, тело — колесница, разум — поводья и т. д.). Затем следуют рассуждения о высшем пуруше и о средствах самоусовершенствования. Вторая часть продолжает сходные рассуждения: в 1-м разделе — о постижении Атмана, об истинной неразличимости феноменов мира, субъекта к объекта, о тождестве индивидуального и всеобщего начал; во 2-м — снова описывается природа Атмана, затем идет речь о посмертных путях человека, о едином начале во всех существах (рефрен: «это — То») и т. д. В заключительном разделе второй части дается аллегорический образ вселенского древа; далее, в частности, говорится о йогическом состоянии, о достижении высшего просветления и бессмертия в результате прекращения всех желаний.
Шветашватара (Śvetaśvatara) упанишада также связывается с традицией школы Тайттирия, вместе с тем ее относят и к одноименной школе Черной Яджурведы, названной так по имени мудреца Śvetaśvatara («Белый мул» — ср. толкование Шанкарананды — śveta «белый», «чистый»; aśva = indriyas «чувства»)[19]. Здесь шесть частей (adhyāya) в стихах. По кругу своих идей Шв несколько отличается от других ранних упанишад, обнаруживая, в частности, как уже неоднократно отмечалось исследователями, черты близости к шиваизму, санкхье, йоге[20].
