Читаем Упало, разбилось (СИ) онлайн бесплатно

   I.

   Автор смотрит на своих героев сверху, находясь где-то на уровне лампочки, поэтому и судьбы их ему до этой самой лампочки, а прошлое, настоящее, будущее и вечность -- всего лишь четыре угла одной и той же комнаты. Четыре угла, по которым можно расставить непослушных детишек...

   Сухопарая биологичка в старомодной кофте что-то там вещала, стоя у доски, но девочки -- светлокудрая курноска и русая, с длинной, растрепанной косой -- пригнувшись к парте, чуть ли не утыкаясь лицами в стол, тихонько переговаривались.

   -- Прикинь, Натк, -- сказала кудряшка, -- одну тетку растение изнасиловало!

   -- Чего? -- сдавленно фыркнув смехом, вторая девочка чуть носом в парту не уперлась.

   -- Короче, одна тетка поехала в Бразилию...

   -- Вы чего там? -- сидевшая за спиной Наташи темноволосая, коротко стриженная девочка ткнула Наташу ручкой в спину. -- Э-эй!

   -- Гуль, Лиля говорит, что в Бр... Бр... -- Наташа подавилась смехом.

   -- Короче, тетку изнасиловало растение. -- Лиля повернулась к Гуле и быстро зашептала:

   -- Тетка приехала в Бразилию и пошла в джунгли... Шла, шла... Споткнулась о лиану... упала, а тут ее эта лиана как обовьет по рукам и ногам... -- Лиля сделала паузу для усиления драматического эффекта. -- Ну, короче, она домой приехала, заболела и умерла... а когда ее... того, вскрыли... у нее по всему телу из одного места шли ко-орни...

   -- Бред. -- Гуля как ракеткой мячик отбила.

   -- Я в газете читала.

   -- Типа вранья не пишут в газете. Не бывает таких растений.

   Лиля полистала учебник, нашла в нем картинку и ткнула под нос Гуле.

   -- А такие -- бывают? Вот, смотри: бешеный огурец!

   Наташу скрючило от смеха.

   -- Кузнецова! Чижова! -- Биологичке надоело игнорировать безобразие. -- Что вы там такое смешное обсуждаете?

   Этот вопрос заставил девочек хохотать еще сильнее: каждая так и представляла, что ответит на вопрос биологички: бешеный огурец.

   -- Дневники на стол! Вон из класса!

   -- Ну, пожалуйста, ну... мы больше не будем, -- начала Лиля.

   -- Вон из класса!

   Наташа и Лиля вышли, а Гуля осталась. Она была сердита и на девочек, и на учительницу. "Под лестницей засядут! А может, улизнут из школы на больничку..." -- у Гули во рту стало кисло. Ей тоже хотелось приключений!

   Эти двое там, в школьном коридоре, будут идти и хохотать, и этот смех будем особенным, за него ведь плачено замечанием в дневнике -- и поэтому он будет сиять как солнечный свет на снегу.

   Газету рисовали дома у Лильки.

   Расстелив на полу лист ватмана и ползая среди рассыпанных карандашей, Лиля, Наташа и Гуля (она присоединилась по собственной инициативе) предавались коллективному творчеству.

   -- Ма-акс, Ма-акс! Нарисуешь нам тут ботинок, здоровенный такой... Нам биологичка газету задала нарисовать, чтобы двойки за поведение закрыть...

   Макс, Лилькин старший брат, одиннадцатиклассник, с головой ушел в решение задачи по алгебре:

   -- Я занят.

   -- Ну пожалуйста!

   Поскольку задача никак не давалась, Макс рад был отвлечься, да и рисовать он любил, но стоило еще немного повыделываться: сразу уступать малой было чревато потерей авторитета.

   -- У меня тут с ответом не сходится, блин, а вы со своей газетой.

   -- Да спишешь у кого-нибудь! Вон у Лехи!

   -- Это у Легачева, который сам ни бум-бум? Он скорее у меня спишет, чем я у него.

   -- У Гули папка строгий, а Наташке ехать пять остановок до дома! А уже семь часов! Ну Ма-аксик, ну пожа-алуйста!

   -- Ну что тут у вас? -- Макс сел на пол, раздвинув руками россыпи карандашей.

   -- Внизу трава, а сверху нога в ботинке. В траве всякие насекомые: муравей, божья коровка. Сбоку надпись: "Смотри под ноги!" -- объяснила Лиля.

   -- Типа смотри, куда идешь, не дави всех подряд?

   -- Ну да. Это Наташка придумала.

   На самом деле Наташина мысль была несколько другого плана: "Множество крохотных существ живет в траве, присмотрись к ним -- это целый мир!" Но пояснять свою идею, как истинный художник, она не считала нужным.

   -- Я кроссач нарисую, пойдет?

   -- Макс, а Макс, вот скажи: зачем ты вообще дружишь с этим Легачевым? -- Лилька разбила недолгую тишину, установившуюся после того, как Макс принялся рисовать. -- Он же тупой. И страшный. И вечно в коридоре девчонок щемит. Специально идет и щемит тебя к стенке. И типа такой "Я че, я ниче".

   -- Спермотоксикозник, -- брезгливо сказала Гуля.

   -- Про него стишок есть, -- не унималась Лиля. -- Вот:

   Легачев кащей безмозглый,

   Кожа еле на костях

   Как покажет свою рожу

   Дети плачут не унять

   Девочки дружно захохотали.

   -- Дуры, -- совершенно беззлобно бросил Макс. Он увлекся рисованием, и теперь чувствовал прилив счастья, как бывает, когда после мучительного дела берешься за легкий и радостный труд. -- Лилька, включи магнитофон, веселее будет!

   Под грохот электрогитар и рев музыкантов девчонки рисовали сидящих в траве жучков-паучков, а Макс старательно выводил на кроссовке надпись Adidas.

   До театра, еще посветлу, девочки добрались сами, а после спектакля их должен был встретить и развести по домам Макс.

   Давали историю о вечной и всепобеждающей любви. В трех актах. В стихах.

   Пока Лиля и Наташа с интересом смотрели на сцену, Гуля скучала. С ее точки зрения, стихи годились только для песен и поздравительных открыток. К тому же ее тошнило: перед спектаклем она купила в палатке на улице чебурек. Отец строго-настрого запрещал Гуле покупать уличную еду, но в этот раз она схитрила: зайцем проехала в автобусе до театра, вот и хватило на чебурек. Однако, отец, похоже, был прав: в начинку для него пошли то ли кошки, то ли крысы.

   -- М... м-мне нехорошо! -- шепнула Гуля Лиле.

   -- Что совсем?

   -- Угу.

   -- Только не блевани! -- хихикнула Лилька.

   -- Да ну тебя!

   -- Совсем плохо? -- Наташа отвлеклась от спектакля.

   -- Очень. Я домой пойду.

   -- Ты чего? -- Лилька замотала головой. -- Одна? Нельзя! Папка тебя убьет!

   -- Может, в антракте таблетку у кого попросим? Наверняка кто-то даст... -- предложила Наташа.

   У Гули во внутренностях как будто провернулся нож -- и взгляд, который она метнула в подруг, тоже был ножом.

   -- Ну давайте вместе уйдем! -- предложила Лиля. -- Втроем не так страшно.

   Наташа бросила взгляд на сцену:

   -- Я досмотреть хочу...

   Когда Лиля и Гуля, притопывая, стояли на продуваемой злыми весенними ветрами автобусной остановке (а Гулька притопывала и потому, что ей нестерпимо хотелось в туалет), Лилька заметила:

   -- И дался ей этот спектакль...

   Гуля же, скрежетнув зубами от боли, злобно бросила:

   -- Ей и не тако-ое нравится... Нам не понять. Она мне как-то сказала...

   Лилька только ресницами хлопнула.

   На подоконнике в стаканчике с водой стояла луковица, пустившая острый зеленый побег.

   На этот побег охотились кошки -- их в доме было три, -- но бабушка умудрялась его защитить и сберечь, хотя все комнатные цветы животные уничтожили.

   -- Баб, там такая история... сначала все были против, что король решил на ней жениться, но он все равно женился... а потом она умерла, ее отравили...

   -- Кш-ш, мерзавка! Не смотри так, не смотри! Ничего, ничего не получишь...

   -- Баб, ты слушаешь?

   -- Слушаю, слушаю...

   -- Она была такая красивая! И приходила к нему в виде привидения...

   -- Все обои ободрали, паршивцы. Все ободрали!

   Обои в мелкий цветочек снизу были ободраны клочьями. Бабушка, сама похожая на старенький цветочек (седину красила в розовый), суетилась вокруг внучки:

   -- Еще котлетку? Салатик доедай, доедай!

   Наташины родители умерли очень давно, сама девочка их едва помнила. Бабушка растила ее одна.

   -- Спасибо, бабуль, я наелась! Я еще немножко посижу... уроки доделаю, хорошо?

   Бабушка ушла смотреть телевизор, а Наташа открыла заветную тетрадку с Backstreet boys на обложке -- дневник -- и под бубнеж корреспондентов "Новостей", доносившийся из комнаты, записала: "Почему мы не говорим стихами?! Не сможем подобрать рифму. Я пробовала, это трудно. Но как бы было здорово, если бы в любви можно было объясниться только стихами. Думаю про Макса. Он такой красивый! У него такие глаза! Голубые-голубые. И волосы красивые. И нос. Он совсем меня не замечает".

   Наташин взгляд бродил и бродил среди цветочков на обоях, как среди звезд, между которыми люди протянули невидимые нити, объединив в созвездия.

   II

   Автор смотрит на своих героев сверху, из-под потолка, находясь где-то на уровне лампочки, поэтому и судьбы их ему до этой самой лампочки, но иногда в нем просыпается милосердие и он дарует им открытый финал. Дверь открыта, идите.

   Нет, боятся.

   Макс считал, что у него одна проблема: поступить в универ. Он очень не хотел идти в армию.

   Это Лехе Легачеву армия не грозила по состоянию здоровья: врожденная астма. Может, поэтому Лехе было почти плевать на учебу, и оценки выше тройки были ему не нужны, а может, просто Лехе вообще было плевать на все на свете, кроме порножурналов.

   Макс не имел привычки задавать самому себе какие-то вопросы, но если бы он и спросил себя, почему дружит с Легачевым, то вряд ли бы нашелся что ответить. Леха просто как-то приклеился к нему, вот и все. При этом он всегда выдерживал какую-то дистанцию, например, приходя к Максу домой за тетрадкой или книжкой, никогда не заходил в квартиру, скромно ожидая в предбаннике.

   -- Не, не хочу разбуваться... -- всегда говорил он. -- Носки дырявые.

   Макс пожимал плечами и выносил ему тетрадку или книжку. Однажды Леха даже скатал у Макса пару примеров -- тут же, в предбаннике, встав коленками на грязный пол. Тогда Максу стало противно, как будто в Лехином поведении было что-то мерзкое.

   Вот и сейчас, зайдя за тетрадкой для лабораторных по физике, он остался ждать, пока Макс, не слишком склонный к порядку, найдет в ворохе книг и тетрадок нужную.

   -- Чего дверь открыта? -- Лиля вышла из ванной с полотенцем на голове. -- Холодом несет.

   -- Леха пришел.

   -- А, Леха... Леха, Леха, Леха, ты так похож на лоха! -- пропела Лилька, пройдя в комнату, где Макс занимался поисками тетради.

   -- Не ори так, он слышит!

   -- Прикинь, Наташка так помешалась на всяких таких темах, что сказала, типа хоть бы кто в меня влюбился и трахнул, хоть бы даже Легачев!

   Макс презрительно дернул щекой:

   -- Это та с косой, что с бабкой живет? Дура ты, и подружки твои. А, вот!

   Радостно шлепая тапками, Макс кинулся к двери. Леха, стоявший, прислонясь к стене, протянул руку:

   -- Давай, давай! Тебя только за смертью посылать!

   -- Ты график лучше не перерисовывай, мне кажется, я его неправильно начертил...

   -- Сойдет...

   Потом выяснилось, что не только график, но и вообще всю лабу Макс оформил неверно.

   Была апрельская, остро пахнущая молодой травой и каникулами, пятница, родители уехали на дачу, но Макс и Лиля учились в субботу, поэтому оставались в городе.

   -- Наташа не у вас, нет? -- внезапный телефонный звонок от Наташиной бабушки. -- Она не приходила из школы. Не приходила!

   -- Нет, ее у нас нет... -- ответил Макс. -- Может, она зашла к Гуле?

   -- Нет, там ее нет. Нет! Не знаю, что и делать...

   Макс спросил сестру:

   -- Ты когда Наташу в последний раз видела?

   -- Она матешку сачковала. У нас была проверочная. Романовна больная с этими проверочными. После матешки было ИЗО. На ИЗО она должна была прийти, но не пришла. Ну я подумала, что она не стала под лестницей сидеть, а просто домой ушла.

   -- И куда она могла пойти?

   -- На больничку, может.

   Старая, заброшенная больница на окраине города была излюбленным местом тусовок подростков. Место это взрослым казалось каким-то диким наркоманским притоном, но на самом деле ничего ужасного в больнице на памяти многих поколений школьников так и не произошло. Разумеется, ходили байки о том, что там проводили свои ритуалы сатанисты, но единственной реальной опасностью, с которой там рисковали столкнуться, была какая-нибудь бродячая псина или бомж.

   -- Я поеду, поищу ее, -- вскинулся Макс.

   -- Я с тобой!

   -- Еще чего! Чтоб и тебя потерять?!

   -- Ну Ма-аксик, ну пожалуйста! Наташка же моя подру-уга!

   Лилька, конечно, больше хотела приключения, чем переживала за Наташу, поэтому Макс, сам не отдавая себе отчета, скривился.

   -- Сиди дома и жди.

   -- А я... а я... тогда маме скажу, что ты...

   -- Слушай, у меня репетитор завтра. Задач знаешь сколько надо решить? А тут эта Наташка и ее бабка... и ты еще... не лезь, я тебя прошу! Сиди дома, учи уроки!

   Максу было страшновато тащиться в такое заброшенное место вечером. Он опасался, что придется вступать в драку, и не был уверен в своих силах, против, к примеру, человек эдак двух-трех. Да и против одного, если честно, тоже...

   "На больничке", как говорили сами подростки, народ мирно тусовался, употребляя для души портвейн и песню про репетицию школьного ансамбля. Макс увидел несколько знакомых лиц, приветственно кивнул, но в беседу вступать не стал. Наташа сидела на углу, на матрасе. В руках у нее был стаканчик с вином, который Макс безапелляционно отобрал:

   -- Бабка тебя ищет, а ты... -- Макс заметил, что ее как-то передернуло, когда он к ней прикоснулся.

   -- Я не хочу... я не хотела... это неправда, что он сказал... я не хотела...

   Ее одежда была в пыли, которой здесь было немерено, а юбка разорвана по шву, она ее придерживала рукой, видимо стеснялась.

   Максу хотелось поскорее разделаться с этой историей.

   -- Домой идем! Не хотела она. Не хотела б, не пила. Малолетки тупые.

   На автобусной остановке, пока они ждали троллейбуса, Наташа молча чертила носком туфли линии по стыкам тротуарной плитки, а Макс думал о том, что отдал бы сейчас полжизни за то, чтобы остаться там, с ребятами, пить портвейн, орать песни, а не решать задачи.

   -- И с тобой тоже говорить не хочет? Вот чего так, а?

   Гуле Лилин голос по телефону казался каким-то противным. Отчего-то расстояние вымывало из него звонкость, превращало в блеянье.

   -- Слушай, я не знаю.

   -- Может, она обижается на что-то? -- не унималась Лилька.

   -- На что? Что мы ей сделали?

   -- Ну не знаю... Может, она придумала чего?

   -- Раз придумала, значит сама дура.

   -- Ну не зна-аю, -- затянула Лилька. -- Ма-ало ли... Я вот думаю, -- она быстро-быстро зашептала, -- вдруг у нее что-то было такое, ну и она теперь, ну понимаешь...

   -- Угу. И она понимает, что мы догадываемся, и теперь ей тупо стыдно, -- подвела итог Гуля.

   Отец отвлекся от книги и бросил на Гулю сердитый взгляд. Она знала, что пора закругляться, дальше последует наказание.

   -- Гулюшка, ты уроки выучила? -- Мимо по коридору, полыхнув сладкими духами, пролетела мама. -- Тебе взять йогуртик?

   -- Ходишь, как сваи заколачиваешь! -- рявкнул отец. -- Прекрати стучать каблучищами!

   -- Прости, Ренатик! Я в магазин. Хотела пирог испечь, а муки нет. Ой, кошелек не взяла!

   -- На подзеркальнике посмотри, растяпа! А ты чего висишь на телефоне? Заняться нечем? Гуля! Ты задачу решила?

   -- Завтра поговорим. -- Гуля положила трубку. -- Я все решила, пап. Ты же знаешь: я никогда не вру.

   Отец вышел из комнаты и в упор смотрел на нее. Гуля умела выдерживать его взгляд. Взгляд, который любого заставлял чувствовать себя виноватым. Но Гуля научилась не бояться отца и ничего не бояться вообще.

   Когда через пару недель Наташина бабушка забрала ее документы из школы, Гуля только поморщилась: трусиха она и есть трусиха.

   Лилька предложила подкараулить ее как-нибудь возле дома (ну выходит же она хоть иногда!), чтобы поговорить, но Гуля только презрительно бросила:

   -- Она нас предала, а мы за ней теперь бегать должны?