Читаем Ангел-хранитель онлайн бесплатно
В.ЛИНШТЕ
АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ
1
По грязновато-подмерзшим изогнутым улицам столицы на исходе последнего февральского дня, 29-го числа, разгуливает Смерть.
Для нематериальных сил не должно быть определения ни пола, ни расы, ни возраста. Смерть выглядит никак. Но, не говоря уже о смерти, почему-то почти все персонажи в религиях, мифах, даже нематериальные - мужчины, бородатые, и явно в возрасте. Кто это придумал?
Создатели наверняка сочинили всех их по своему подобию, а потом приписали им пол, длину волос, характер, и даже, наверное, рост и вес. И никто ни разу не объяснил, почему именно так.
Откуда, например, берутся всякие «старухи с косой» да еще в плаще? Или джентльмен в черных пальто и цилиндре, с тростью? Значит, это - кому как привидится? Смерть, которая не имеет образа, сегодня тоже выглядит как человек, что как бы соответствует некоторым логическим представлениям, но чьим?
На вид это мужчина, весь в черной, тяжелой коже - брюки, ботинки, куртка, перчатки - точно рокер. Худое лицо слегка небрито. Мрачный взгляд – сразу внушает страх и тревогу. Но выражение при этом надменно-насмешливое. Как будто терминатора обучили мимике.
Его рука в перчатке ложится на плечо наркомана, курящего за трамвайной остановкой.
- Чего тебе? – скорченная физиономия наркозависимого нагло взглянула в лицо Смерти, но не прямо в глаза.
- Курить вредно, – перчатка вынула из пальцев остаток сигареты и отправила в урну.
- Ты кто такой?
- Коллектор. Пора оплатить с процентами ощущения рая.
И, наконец, попавшись расфокусированным взглядом в мрачную глубину зрачков Смерти, наркоман упал, скрючившись, как обожженное насекомое… Перчатка провела по лицу сверху вниз, закрывая глаза покойного.
На противоположной стороне улицы, прыгнувший из окна шестого этажа парень, лежит на прошлогодней траве, весь кроваво-грязный, очень быстро дышит, и жалеет о совсем недавнем решении порвать с жизнью. Человек в черном наклонился.
- Надоело? Как скажешь, я не против. Скучно стало жить? А знаешь, как скучно мне?
- Я, я всего лишь…
Последний выдох. Смерть повторяет жест перчаткой. Всего через минуту, в подъезде одного из ближайших домов, зайдя в лифт, некая старушка слышит: «Подождите, пожалуйста, секунду!». Она оглядывается, и видит Смерть. Вошедший за ней человек в черном ухмыльнулся, и она, обомлев, протрясла голосом:
- За мной? Пора?
- Еще нет, чуть позже. Пожалуйста, на 17-й.
- Значит, за моей соседкой?
- Да. Попрощаться успели?
- Мы стараемся не говорить о неприятном.
- Я, по-вашему, неприятность? – он зажег сигарету - На вашем месте я бы называл себя дарящим покой избавителем. Но вам даже всей жизни не хватает до этого додуматься. Хорошо, что я не на вашем месте. До скорой встречи, мадам.
- А когда эта встреча? – старушка отмахивалась от дыма.
- Скоро, не волнуйтесь. Но живите, будто я приду завтра. Memento Mori!
Выйдя из лифта, Избавитель прошел до двери с номером «109». Старуха, казалось, протрет взглядом на нем дыру.
- Ваша следующая, 110-я, верно?
Старуха кивнула и поспешила в свою квартиру. Едва защелкнула все три замка и в придачу навесила цепочку, она сразу достала со дна старушачьей сумочки мобильник.
- Скорая?
Тем временем, в 109-й, в узком проходе между кухней и прихожей, лежала седая, преклонных лет, женщина.
- Доброй ночи, мадам! Мердок. Упокоитель. Явился забрать остатки вашей жизни. Как же так?! Вас предупреждал доктор, что давление в вашем возрасте не шутка, а вы…
Мердок перевел взгляд на кухонный стол, с которого стекали на пол остатки черного напитка, всего пара глотков которого стали последними для непослушной старушонки.
- …кофейком балуетесь! Еще ведь были силы, вам можно было еще двенадцать лет прожить. И целых сто пятнадцать дней! – закатив глаза, прикинул Мердок, - а знаете, так много людей меня просят избавить от невыносимой боли – душевной или физической. Просят прийти раньше времени, закрыть им глаза. Избавить. Но эти люди выживают, потому что на это есть причины. А вы сами себя ради сомнительных удовольствий убиваете. Я, конечно, всякое повидал, и все же до сих пор не понимаю большинства людей. Ваши слабости такие глупые. Вы готовы целые годы жизни ради коротких всплесков удовольствий и эмоций обменять. Как мне скучно! С каждым годом все меньше интересного. Впрочем, нам пора.
Мердок провел перчаткой над глазами старухи. Она так и не успела полностью осознать, кто у нее был последним гостем. Лишь ее растерянный, глядящий в потолок взгляд провинившегося ребенка, которого вот-вот накажут за проделки, закрылся веками без ресниц. Если точнее, это был взгляд коровы, которая не понимает, что ее через минуту собьет поезд. Но она послушно шагает по рельсам, идя на верную смерть, не боясь гудков встревоженного состава. Мердок прячет это выражение, закрыв ее глаза, и исчезает под приближение шагов работников «скорой» и МЧС.
Люди редко умирают осознанно.
Зачастую в их глазах непонимание, отсутствие веры в конец, мол, как это, уже? А я собирался пожить еще, многое не успел сделать…
Будто не знают, что им предстоит прожить всего лишь чуть больше полувека вместо двух или трех сотен лет. При среднем везении.
Их лица безобразно перекашивает, бессмысленные попытки подумать над прожитым временем слишком поздно напомнили о себе. Чтобы родственники, и те, кто хоронит, не видели этого позорного, глупого, безобразного или смешного взгляда, Мердок прячет его, делая лицо любого умершего более-менее нейтральным. Хотя, очень даже зря.
2
В мире людских проблем, заботах о насущном, в муравейнике мегаполиса, где для выживания тратятся все физические и моральные силы, существуют и те, кто не спит, порой всю ночь. Эти люди если не все время, все же нередко в задумчивости. В поисках ответов. В намерении жить, а не только пытаться выжить, разбавляя горестное пребывание на земле не частыми развлечениями.
Эрик, человек с печальным лицом, только что принял душ, и уже допивает первый сегодняшний кофе. Печаль придают все части его лица. Горбинка на носу, почти прозрачные голубые глаза и впалые щеки. И плечи его зажаты, они как бы говорят за него «я устал, и что делать дальше – я не знаю». Ему предстоит пройти медосмотр, ненавистную и редкую для него процедуру - лишь необходимость перед устройством на новую работу. И хорошо, что сегодня ее последний этап – сбор бумаг с подписями врачей, печатями.
Ничего особенного в жизни Эрика, как он считает, не было. Сейчас ему 33 года. Сыну от прошлого брака недавно исполнилось 9. Его бывшая супруга изрядно потрепала Эрику нервы. Он держался, уступал, но даже прагматичный, сдержанный, доставшийся от отца, немецкий характер не выдержал. И терпению однажды пришел край. Он ушел от нее.
На лице человека всегда отпечатывается сумма страданий и счастливых времен. Поэтому, глядя на человека, можно понять, счастлив ли он сейчас, был таким раньше, или же, не был никогда. Эрик верил в какие-то высшие силы, искал, вопрошая, где справедливость. Иногда, мысленно или шепотом даже обращался к всевышнему, правда без особой веры и с минимальной надеждой. Вдруг
Эрик не был набожным, но даже вдруг став ни с того, ни с сего религиозным, вряд ли попал бы на собеседование к всевышнему через молитвенные послания или походы в храм. У Бога планы высокие, времени на пустяки не бывает. Да и все равно, кто куда ходит по воскресеньям, какие жертвы приносит, будь то самоограничение в еде, трата времени на «очищающие» действия или денег на «святые» безделушки.
Высший Устав соблюсти – дело трудное по меркам даже самой Вселенной. Как итог, человек остается предоставленным только себе самому.
Больничный запах и очереди в ее коридорах и так никогда не нравились Эрику. А сегодня вся эта обстановка наводит на него панику. «Наверное, переживания по поводу итогов медосмотра. Это последний этап, все тесты, собеседования и бюрократию я прошел, осталось забрать заключения, вот и нервничаю», - подумал Эрик.
Но это не просто нервы, это предчувствие чего-то притаившегося, и вот-вот оно нападет.
Доктор Марков сегодня проснулся бодрым, в общем, как и обычно. Несмотря на угнетающую профессию, а был он уже двенадцать лет врачом-онкологом, хорошее настроение никогда не оставляло его. Юрия Владимировича нельзя назвать циничным или «черно-юморным», как это бывает часто у врачей. Шутит он по-доброму, и умеет поддержать даже безнадежных больных. После обхода в любой палате становится «светлее» еще некоторое время после того, как он покидает ее. Больные говорят, что доктор будто делится с ними частичками своей жизни. Но никогда он им не дает слепых надежд. Голос его спокойный, ровный, негромкий. Этот человек умел придать сил, но чтобы солгать – нет, никогда. Даже когда человеку очень хочется услышать ложь.
Эрик остановился у двери с табличкой «Марков Ю.В.», постучал легонько и вошел.
- Доброе утро. Я бы хотел забрать записи результатов моего обследования. Штерн моя фамилия.
- Здравствуйте! Штерн… Сейчас… Вот заключение…
Выбирая из стопки нужный лист, Марков задел канцелярский набор, который тут же разлетелся на десятки ручек, скрепок, иных предметов по всему кабинету. Эта ситуация позволила немного собраться с мыслью, как сказать человеку о такой ситуации. Доктору всегда это давалось как в первый раз. Он помялся, выдохнул, открыл скрепленные листы и будто читая оттуда, наконец произнес:
- Рак желудка, буду честным и прямым. Доктор вздохнул.
У Эрика напряглись и заиграли скулы.
- Сколько мне жить? – нервно и быстро произнес Эрик. Он только пытался выглядеть ровно. Все трудное прошлое и ожидаемое с надеждой приятное будущее свелось в эту секунду, и схлопнулось.
- Месяц, может еще два-три. Четвертая стадия практически приговор. Мы не можем пока лечить такие запущенные случаи. Можно конечно попробовать, процент минимальный, один из миллиона, но есть. Но я бы Вас надеждами не тешил. На практике это мучительная трата времени, денег, сил.
- Почему его раньше не обнаружили?
- Первая, вторая не обнаруживается почти всегда. Третью можно «поймать», но Вы не каждый год, судя по карте, обследуетесь. Именно с желудком течение болезни происходит несколько незаметно. У Вас там все съедено, скажу так. Почему Вы еще относительно бодро выглядите, меня удивляет.
- Я понимаю, спасибо. Но я откажусь от лечения, лучше остаток времени потрачу на более важные дела.
- Вы знаете, Эрик, это правильное решение, потому-что…
Доктор легонько поправил карту пациента на столе, придвинув ее ближе к краю.
- Честно, толку от лечения не будет, поздно пить «Боржоми». Лучше потратить остаток дней на что-то большее, чем в мучениях дожидаться финала. В то же время, Вы знаете, куда приехать. Пожелаю Вам только чуда. Вот моя визитка, обращайтесь, если поймете, что без врача никак. А вот рецепт на болеутоляющие. Не привыкайте. Наркотики даже по рецепту отпускаются строго, может не хватить. Экономьте.
- Спасибо. Я пойду.
Доктор сочувственно кивнул.
- Ваша карта.
Выйдя из клиники, Эрик спросил у охранника сигарету. Немного трясло. Лучи солнца первого весеннего месяца раздражали. Поблагодарив, отправился домой. Пешком. Прохладный воздух и звуки хруста льдинок между асфальтом и ботинками помогали держаться стойко. Нужно было время на упорядочивание мыслей. Бумаги, амбулаторную карту в урну – больше не нужны. «Надо позвонить работодателю, сообщить, что я тоже не пригодился».
К работе своей мечты он шел последние пять лет. Готовился, с терпением переобучаясь и мечтая, что вот, наконец, добьется своего. Но должность все-таки получить не успел.
Это была цель с самого детства. Он хотел стать переводчиком-синхронистом. Ему очень нравились тайны новых непонятных слов. И бесконечная загадка, заключавшаяся в их магии. Казалось, вот оно, счастье поймано. Институт, хоть и педагогический, но факультет иностранных языков, побежден был с блеском. То есть - с отличием. Только после череды жизненных трудностей все детские желания куда-то безжалостно были запрятаны в самый темный чулан памяти. По мнению бывшей жены, лучше, когда «синица в руке». Вместо извилистой дорожки к успеху и свободе, которая грезилась поездками по миру, пришлось выбрать «реалистичную» должность преподавателя в средней школе. На самом деле жена боялась частого отсутствия мужа. Переводчик – работа, которая происходит не когда кто-то сидит в кресле одного кабинета, а в разных – кресле бизнес-класса, например. Перелетая океан на самолете или проезжая между небоскребами в дорогом авто - так он представлял себя.
Шанс выпал пятью годами ранее. Эрик попал на стажировку в крупную международную компанию.
Мало профессий, которые включают в себя столько удовольствий! Солидная зарплата, возможность облететь весь мир, общение с новыми, а главное, неглупыми людьми…
Мечты умчались, оставив облачный след самолетом, где-то очень далеко в небе, когда он взглянул на него.
Пройдя немного по мосту, он остановился посмотреть на течение реки, осознавая, что в отличии от нее, его жизнь почти утекла. А где она началась, настоящая, о которой мечтает каждый ребенок, когда вырастет? И чем закончится – кто знает? Знал Эрик только одно – не успел построить счастье, пожить для себя. Все как-то ушло впустую.
Эрик пролистал по экрану избранные номера до «Работа». Пошли гудки, но позвонить не удалось - телефон будто выбила чья-то рука, не дав его даже приложить к уху. Трубка полетела с моста. Эрик равнодушно проводил взглядом ее падение. Придется отправить электронной почтой письмо с извинениями. Не покупать же новый телефон на остатке жизни. Да и говорить не хотелось ни с кем. Абсолютно.
День кое-как закончился пустотой. Все мысли замыкались на скорой смерти. Кроме как о тяжести положения, думать о чем-то другом, даже короткое время, Эрик не мог. Весь день провалялся на кровати, вскакивал, курил, делал кофе, снова ложился, повторял те же действия в тщетной надежде успокоиться. Вскоре наступила ночь, и, несмотря на сегодняшнее тяжелое шокирующее утро, сон отказывался приходить. До самого рассвета Эрик снова пил кофе, курил, и сидя на подоконнике, все думал, думал, разглядывая вдалеке набережную из окна… Есть не хотелось уже сутки.
3
В плотном тумане город выглядит так, будто он вырос выше небес. Новый март обещал синоптикам прийти с ласковым теплом, а Эрику – еще и с началом новой жизни, но видимо первый весенний месяц поменял планы, и теперь добивает настроение студеным и мелким дождем.
Слышно, как за стенами квартиры кто-то ложится спать, едва добравшись домой после ночной смены. Кто-то, услышав будильник, наоборот, просыпается. А Эрика в эти ранние часы начала мучить кровавая рвота.
Когда не знаешь о болезни, ее будто нет. Раньше болел низ желудка. Иногда, терпимо. Аппетита не было, но это по жизни, следовательно привычно. Курил, пил много черного кофе, имея скрытую язву. Вроде ничего, жил, все было нормально.
Помолиться надо. Разговор, который он последние годы пытался вести с Богом шепотом или «про себя» оставался безответным. Вот и сейчас он взялся за продолжение монолога:
