Читаем Умник онлайн бесплатно

В проходной завода электронно-вычислительных машин людно. Под прозрачными колпаками из органического стекла посетители разговаривают по телефону с работниками завода. Тут же стоят ученики седьмого класса. Над ними возвышается учительница Клавдия Ивановна.

— Прохоров я! Я — Прохоров! — кричит мужчина в телефонную трубку. — Из Перми я! Здрасьте! Да, прилетел... Спасибо... Прибор готов? Нет?! Вы же обещали! Да, я доверчивый... Не могу ждать, не умею и не хочу. Обещали, значит давайте... Не знаю, как вы сделаете его, не интересуюсь, только предупреждаю: из проходной никуда не выйду и объявляю с этой минуты и до той, когда вручите мне прибор, голодовку. А, каково! — Прохоров так обрадовался идее объявить голодовку, что улыбнулся Косте Воеводину, ученику седьмого класса, помахал ему телефонной трубкой и закричал в нее: — Прохоров не шутит. Прохоров не бросает слова на ветер... Итак, мой ультиматум: прибор должен быть здесь, в проходной, как можно скорее... Мне ваш пропуск не нужен. Знаю, хотите пригласить к себе в отдел, а затем повести в столовую. Не выйдет!

Прохоров нежно повесил трубку и зачем-то на цыпочках, придерживая локтем портфель, отправился к стоящему у большого окна Косте и спросил его: «Ну, как я?»

Смущенный вниманием человека с далекого Урала, Костя пожал плечами и спросил:

— А прибор очень сложный?

— Не так сложный, как нужный. Он поможет нам измерять давление лучей солнца.

— Мы идем на завод, — сообщил Костя. — Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?

— На экскурсию? А это идея, — обрадовался Прохоров. — Зайди в отдел измерительной техники и напомни, что я в проходной. Отдел рядом. Обратись к Марии Павловне. Она такая добрая. Она и обещаний своих не выдерживает оттого, что добрая. Всем обещает и ничего не успевает. А теперь, бедная, переживает. Вот увидишь, прибежит сюда. И пирожки в подоле халата принесет.

Клавдия Ивановна услышала разговор Прохорова со своим учеником и насторожилась.

— Никаких отделов измерительной техники!— воскликнула она. — Мой ученик должен быть рядом со мной. Я запрещаю гулять по заводу без класса.

— Неужели я учу вашего ученика плохому? — воскликнул изумленный Прохоров. — Он увидит отдел измерительной техники, он увидит уникальные приборы.

— Он увидит то, что увидит класс, — не больше! — отрезала Клавдия Ивановна и пошла навстречу молодому мужчине, вошедшему со двора.

Они поздоровались, и мужчина сообщил классу, что у него имя и отчество длинные и сложные, а потому будет удобнее обращаться к нему просто «товарищ Программист».

На прощанье Костя подмигнул Прохорову и пошел вместе с классом на завод. За вертушкой Программист остановился и предупредил спокойно:

— Шалить можно в пределах нормы. Кстати, у нас на заводе сегодня торжественный день. Сегодня мы будем проводить испытания опытной партии роботов. Поэтому нашим маршрутом будет маршрут изготовления роботов.

Косте давно хотелось посмотреть завод. Ему нравилось наблюдать через забор за вспышками электросварки, за бегающими между корпусами электрокарами и маленькими фигурками людей, которые создавали на заводе что-то значительное и серьезное.

Программист толкнул калитку и повел класс по длинному коридору с перегородками из стекла, за которыми возвышались, будто высотные дома, стеллажи.

Костя протиснулся к Николаю, своему верному другу, и прошептал:

— Вот где материала!

— А тебе он зачем? Тебе же самого себя хватает, — произнес Николай.

Другого ответа Костя и не ожидал.

Неделю назад Костя понял: ему не быть художником, и приказал себе заняться кинолюбительством. Он уже много переменил увлечений и не жалел об этом, а наоборот, принимался за новое и ждал, не позовет ли оно за собой на всю жизнь.

И теперь Костя не мог понять, почему Лида и Николай не понимают его.

Дело в том, что Лида — редактор стенной газеты, и теперь у нее не стало художника. Она не верила Косте, что таким художником, как он, может стать всякий, достаточно вооружиться учебниками и ежедневно перерисовывать карикатуры из журнала «Крокодил». Она не верила, что другой художник может создать газете такой успех. Успех для газеты, когда обиженные гонялись за Костей по коридорам школы.

Ну, а Николай обиделся, как считал Костя, абсолютно ни за что. Он попросил нарисовать эмблему на портативном приемнике, который собрал собственными руками. Приемник ловил эфир хорошо, но был сляпан так, что никакая эмблема не сделала бы его привлекательным. Николай после такой оценки, конечно, разозлился.

...В комплектовочной кладовой Программист вытащил металлический ящик и поставил его на верстак.

В ящике, оклеенном изнутри поролоном, лежала замысловатая деталь, опутанная разноцветными проводами. Программист приподнял ее и сказал:

— Тяжел ЕРИК. ЕРИК — это емкостный реализатор идей конструктора. Проще говоря — голова робота. И голова, надо сказать, ценная. — Он подключил к ЕРИКу два проводка, спросил его: — Что нового, ЕРИК?

— Вопрос не имеет содержания, — ответила деталь.

— В таком случае, ответь ребятам, для чего нужны такие роботы, как ты.

— Мы предназначены для работ в промышленности, в сельском хозяйстве, в глубинах океанов и космоса. Мы хорошо переносим любые температуры, уровни радиации и время.

Лида осмотрела ЕРИКа со всех сторон и спросила Программиста спокойно:

— Разрешите с ним поговорить?

— Пожалуйста.

— ЕРИК, ты умеешь рассказывать сказки?

— В моем запоминающем устройстве тысяча и одна сказка всех народов мира.

— И сочинять умеешь?

— Что запрограммируют, то и сочиню.

Высокая Клавдия Ивановна наклонилась к уху Программиста и прошептала с недоумением:

— Сказки? Несерьезно. Неужели нечем заполнить голову робота?

— Дело в том, — произнес Программист, — что ему предстоит работать в коллективах людей. И, чтобы снять напряжение, чтобы как-то напомнить людям, что они люди, он расскажет им сказку. А вдруг людям не с кем будет оставить ребенка?

Пока Программист укладывал «голову» робота в ящик, Костя невольно оказался рядом с Лидой и сказал ей:

— Я слышу, как ты гудишь.

— Это гудит завод.

— Пойми, я бросил рисование. Дал себе слово!

— Ты всегда так, начинаешь и бросаешь. Марки собирал — бросил, бабочек коллекционировал, на кларнете играл, лепкой занимался — и тоже бросил.

Тем временем Программист привел класс в механический цех с подвесным потолком, мягким рассеянным светом, мрамором и работающими кондиционерами. На вопрос, зачем стены цеха облицованы мрамором, Программист ответил:

— Здесь работают самые точные станки с программным управлением. Мастера вытачивают детали такой сложности, что пылинки могут помешать. А мрамор, как известно, отталкивает от себя пыль.

В ярко освещенном коридоре с перегородками из стекла, за которыми работали люди в белых халатах, Программист объяснил, что вход в цех запрещен и поэтому всю технологию изготовления роботов придется смотреть из коридора.

— Почему? — спросил огорченный Николай.

— В цехе профильтрованный воздух, — ответил Программист. — Он подается сквозь мелкие отверстия в потолке. И рабочие, перед тем как войти в цех, проходят шлюзовые камеры, в которых с их одежды и обуви снимается пыль.

— Хорошо роботам! — позавидовал Костя. — И воздух для них свежий, и мысли вкладываются самые умные, и всякие переживания исключены. Никакого мусора! А человек должен всю дорогу доказывать, что он прав.

— А ты не доказывай, — разрешила Лида.

Костя улыбнулся, притворно вздохнул и сдался:

— Ладно, сделаю прощальный номер газеты на тему: «Седьмой класс знакомится с роботом». А потом тебе, Лида, придется попрощаться со славой лучшего редактора. Привыкать к славе очень вредно.

Но Лида сделала вид, что не слушает Костю и спросила Программиста:

— А совесть у роботов есть?

— Нет, — ответил Программист. — Робот — машина. И довольно скучная. Его главный порок в том, что он не удивляется и не удивляет. Не способен. Ведь все, что он ответит, мы, программисты, знаем. Посмотрите туда, — он указал на медленно движущуюся по транспортеру стальную раму с зажатым в ней каркасом, напоминающим скелет человека. — Это каркас очередного робота. Он изготовлен из нержавеющей стали. Пространство между элементами каркаса будет постепенно заполнено «органами» равновесия, устойчивости и подвижности.

Костя достал из нагрудного кармана вельветовой куртки блокнот и быстро набросал узкое с большими залысинами лицо Программиста, а затем скелет робота. Он так увлекся рисованием цеха с фигурами сборщиков, что отстал от класса и очнулся от голоса Клавдии Ивановны:

— Костя! Я же просила не рассыпаться горохом.

Костя сложил блокнот, но, направившись за Клавдией Ивановной, не выдержал искушения. Он заскочил в тамбур с надписью над дверью «шлюз». Где-то за стенами сразу же включились моторы и мелкие отверстия в потолке, стенах и полу засвистели, всасывая воздух. Его волосы, как намагниченные, встали дыбом, а одежда на теле заполоскалась так, что он испугался.

Когда Клавдия Ивановна обернулась, чтобы проверить, идет ли за ней Костя, ей по глазам ударил ослепительный голубой свет электрической дуги. Она вскрикнула, заслонила глаза рукой, а когда ее отвела, увидела перед собой абсолютно растрепанного Костю.

— Что с тобой?

— Вы так быстро шагаете, что я запыхался.

— Ты не запыхался, Воеводин, а испугался вспышки. Причешись срочно. Стыдно.

Программист тихо постучал пальцем по стеклу, и когда воцарилась тишина, сказал:

— Мы догнали еще одного робота. Посмотрите, как его внутренности упакованы компактными «органами». Обратите внимание на раскраску органов. Краска не только предохраняет от окисления металл, но и является опознавательной. Монтажники, таким образом, различают «органы» не только по форме, но и по цвету...

— Как новогодняя елка! — произнес кто-то.

— ...Робот еще не может стоять самостоятельно, поэтому закреплен в раме, но скоро по команде он сам пойдет в агрегат упаковки.

Дальше ребята увидели стеллаж с рядами стоящих футляров, похожих на вратарей-хоккеистов.

— А «скрипки» в футляры где будут укладывать? — спросил Костя.

Программист взглянул на часы и ответил:

— Где будут укладываться «скрипки» в футляры, вы не увидите. Агрегат упаковки вложит «скрипку» в обе половины футляра и заварит сверхпрочный пластик сверхпрочным швом. После упаковки роботы попадут в лабораторию стендовых испытаний на экзамен.

— На экзамен?! — удивилась Клавдия Ивановна.

— Да, на экзамен. Робот должен быть надежным. Любая неисправность в нем опасна. Физически он силен, как маленький трактор. Его ум будет использован для сложных расчетов. Представьте, если он выйдет из-под контроля! Он переломает не только мебель... Ведь не напрасно его назвали универсальным компьютером, сокращенно УНИКом.

— Это личность! — восхитился Костя. — С таким дружить сплошное удовольствие. — Костя взглянул на Лиду. — Он все рассчитает, поймет и не надует губ.

Программист слушал Костю не очень внимательно. По его взгляду можно было догадаться, что подобные размышления ему надоело отвергать. Экскурсия подходила к концу.

— А роботы дышат? — спросил Николай.

— Любая машина дышит. Поэтому футляры для роботов пронизаны мельчайшими отверстиями, которые ничего, кроме воздуха, не пропускают.

— И видит он?

— Иначе был бы неполноценным, — усмехнулся Программист. — Сквозь темные стекла-очки он ощупает вас инфракрасными лучами, запомнит и распознает.

— Здорово! Дышит, видит, помнит и мыслит. Нам десятки лет вдалбливают что к чему, а у него никаких сомнений. Именно таким будет человек будущего. Ведь даже Лида Снегова, наша круглая отличница, не сможет соревноваться с роботами в знаниях, — произнес Костя.

— Не сможет, — кивнул Программист. — Они сильны формальными знаниями.

Он стал объяснять, что такое формальные знания. «Встретиться бы с таким роботом один на один. Взять интервью и, если повезет, автограф, — подумал Костя. — Вот была бы сенсация, когда в нашей газете появился бы автограф! И Лида перестанет сердиться».

Незаметно он вышел из полукольца ребят, слушающих рассказ о формализме. Подкрался к агрегатной и представил, как за дверью с надписью «Вход запрещен» роботы надевают костюмы. Совсем рядом!

Приоткрыв дверь, он проскочил внутрь. Сердце громко стучало. Страх мешал соображать. «Хочешь быть, как робот, не суетись», — приказал он себе.

Зал освещали лампы дневного света. В центре его сиял куб из стали. Его пронизала насквозь лента эскалатора. Она опускалась от одной стены и поднималась из куба к другой. Неожиданно в одной стене распахнулся проем, и на эскалаторе поехал вниз робот с раскрашенными органами. Он держался за поручень, как обыкновенный пассажир метро.

Костя шагнул навстречу роботу и, заикаясь, поздоровался, но тот не шелохнулся. Когда ступени довезли робота до стальной стены куба, она вдруг раздвинулась. Костя увидел ярко-вишневое пространство, внутри которого вращались мягкие лопасти. Но стена быстро закрыла робота, и зал наполнился жутким шипением.

Звук нарастал. Казалось, стальной куб не выдержит, лопнет. Костя попятился к выходу, но шипение внезапно оборвалось, и на другом эскалаторе появился робот в вишневом футляре. Он ехал наверх, небрежно опираясь на поручень. Роста он был невысокого, такого же, как Костя. Поэтому не вызывал страха.

— Постойте! — крикнул Костя.

Робот обернулся. Костя решил проскочить куб насквозь, чтобы догнать УНИКа. Он прыгнул на эскалатор. Стена куба раздвинулась. Пространство внутри куба оказалось очень тесным. Костя метался и всюду его настигали лопасти. Вот одна повалила, другая мягко прижала и понесла вверх. Свет погас. Запахло уксусом. И вдруг раздалось знакомое шипение. Звук нарастал. «Пропадаю», — решил Костя. Лопасти вращали его тело, как хотели. Но звать на помощь было страшно: Клавдия Ивановна набросится, из цеха позовут отца... И только теряя сознание, он сдавленно крикнул:

— Ма-мо-чка! Ма-ма-а-а!

Но звук его голоса ушел в темень, как уходит капля чернил в мел.

В лаборатории стендовых испытаний было чисто и светло. В синей термокамере, похожей на железнодорожную цистерну, приготовили для роботов стужу до минус ста пятидесяти градусов. В оранжевой термокамере стояла жара в двести градусов. Над круглым диском, огороженным прозрачным барьером, висел крюк. За ограждением стоял длинный стол с букетами цветов для членов государственной комиссии.

Пять роботов, готовых к испытаниям, стояли перед Главным конструктором спокойно и невозмутимо.

— А это что такое? — заметив царапину на плече робота, спросил Главный конструктор Надю.

Испытания еще не начались, а Надя уже раскаивалась, что дала согласие быть ассистентом Главного конструктора. Он оказался чересчур дотошным, ругал ее за каждую пылинку на плече «ребят», за якобы плохую освещенность лаборатории, хотя она была залита светом, за то, что на столе было слишком много цветов и мало блокнотов для записей, и прочее, и прочее.

Главный отошел от роботов на несколько шагов, прищурился и воскликнул:

— Безобразие! Они же на одно лицо. Сделали бы их разноцветными, в полоску, в горошек. О чем думают наши дизайнеры! Запишите им задание. Как мы отличим их друг от друга?

— Повешу бирки с номерами...

— Бирки, бирки. Они же будут стучать.