Читаем Улыбаемся и гибнем! онлайн бесплатно

— Джули, подожди! — Моя лучшая подруга, Рина Якобс, бежала ко мне по коридору школы. Ее светлый «конский хвост» подскакивал на затылке. — Новый фотик?

Я покачала головой.

— Это один из старых. — Он болтался у меня на шее на ремне. — Папа обещает купить мне новый, если мистер Уэбб поручит мне ответственное задание.

Рина заморгала:

— Ответственное задание?

Я пихнула ее.

— Ну Рина, я месяцами только об этом и говорю. Помнишь? О том, чтобы сфотографировать всех учеников для разворота в «Тигре»? — (Это название нашего ежегодника.)

Рина наморщила лоб.

— Я думала, мистер Уэбб уже выбрал для этого Дэвида Бланка.

— Значит, неправильно думала, — отрезала я. — Вот почему я спешу в редакцию «Тигра». У меня появилась шикарная идея. Мистер Уэбб точно не сможет отказаться. А Дэвид пускай прижмет задницу и смотрит, как я фотографирую!

Рина засмеялась:

— Не любишь Дэвида, да?

Я закатила глаза:

— Любит ли козла салат-латук?

Она нахмурилась:

— Козла? Не поняла, Джули…

Со своими светлыми волосами и большими зелеными глазами Рина — настоящая красавица. Пожалуй, она самая красивая девочка в Средней Школе Двойной Развилки. И умом не обделена.

Но она совершенно не понимает метафор.

— Я хочу сказать, что Дэвид стремится захапать все подряд, — пояснила я. — Чтобы быть единственной звездой. На прошлой неделе мистер Уэбб попросил меня снять распродажу велосипедов в спортзале. И когда я пришла, догадайся, кто уже был там.

— Дэвид?

— Угадала.

— Ну любит человек состязаться, — сказала Рина. И усмехнулась. — Но как по мне, так он довольно милый.

— Милый? — Я сунула палец в глотку. — С этими ярко-рыжими волосами и веснушками? Да он похож на морковку!

— У тебя одни овощи на уме, — сказала Рина.

— Нет, у меня на уме фотографирование, — возразила я. — Я умею состязаться не хуже Дэвида. Я правда хочу сделать это большое фото. Вот почему мне необходимо поспеть в редакцию раньше него.

Я повернулась и припустила по коридору. Было около половины четвертого, и школа уже опустела.

— Джули… — окликнула меня Рина. — Мы еще собираемся прокатиться на великах в субботу?

— Утром я присматриваю за Сэмми, — сказала я. Сэмми — мой младший брат. — Можем прокатиться после обеда.

Повернув за угол, я нос к носу столкнулась с Сестрицами-Насмешницами.

На самом деле Бекка и Грета никакие не сестры. Просто закадычные подруженции. Никогда не видела их поодиночке.

Я называю их Сестрицами-Насмешницами потому, что при виде меня они всегда нехорошо ухмыляются. Как будто от меня тухлятиной какой-то несет. А еще они постоянно надо мной издеваются.

Они даже внешне немного похожи. Обе высокие и тощие, у обеих длинные носы и заостренные подбородки. Как у ведьм.

— Приветик, Жу-Жу, — ухмыльнулась Бекка.

Я скрипнула зубами. Она знает, как я ненавижу, когда меня называют Жу-Жу. Так я сама себя называла, когда была слишком маленькой, чтобы выговорить имя «Джули».

Грета показала на мой рот.

— Жу-Жу, у тебя что-то на зубах, — сказала она.

Я потерла зубы указательным пальцем.

— Убрала? — спросила я.

Грета кивнула.

— Ага. Это был твой палец.

Подняв руки, они дали друг другу пять и захихикали, словно это был величайший в мире прикол.

— Где вы набрались таких шуток? В первом классе или во втором? — Протиснувшись мимо них, я поспешила дальше по коридору. Фотоаппарат подпрыгивал у меня на груди.

Редакция ежегодника находилась за последней дверью слева. Схватившись за дверную ручку, я повернула ее и влетела внутрь.

И тут же ахнула, ослепленная взрывом белого света.

Слава Богу, это оказался не взрыв.

Через несколько секунд зрение вернулось ко мне. И первым, кого я увидела, был Дэвид Бланк.

Он стоял рядом с мистером Уэббом. С фотоаппаратом наготове. А на его наглой рыжей морде играла широченная ухмылка.

— Смотри и учись, — сказал он. — Вот как нужно делать внезапные фото. Потрясающая естественность.

— Дэвид, ты меня чуть не ослепил! — воскликнула я. Перед глазами до сих пор мелькали белые сполохи.

Дэвид посмотрел на видеоэкранчик своего фотоаппарата.

— Видела б ты свое лицо! — воскликнул он. И показал мистеру Уэббу: — Прямо как в ужастике.

— Сам ты ужастик! — огрызнулась я.

Я была страшно разочарована тем, что Дэвид уже тут как тут. Оттерев его локтем, я попыталась протиснуться к мистеру Уэббу.

— Ты уже уходишь, верно? — спросила я Дэвида.

Он пожал плечами.

— Да так, поболтаюсь еще немного, — сказал он. — Мы тут с мистером Уэббом обсуждали кое-какие идеи для ежегодника.

Мистер Уэбб снял очки и потер глаза. Он высокий как каланча и долговязый. И такой худющий, что выпирают кости на запястьях. Лицо у него очень узкое, а темные волосы подстрижены ежиком.

Ребята придумали ему прозвище «Шприц», потому как он действительно смахивает на шприц.

У него очень мягкий голос. Он всегда долго думает, прежде чем ответить на вопрос. А еще постоянно снимает-надевает очки. Думаю, это нервное.

Он никогда не вел у меня уроки. Но, как по мне, ежегодником он руководит не на страх, а на совесть. И всегда готов выслушать новые идеи.

— А мне папа купил новую линзу для «Пентакса», — похвастался Дэвид. — У меня на этом фотике десятикратное увеличение. А на другом двадцатикратное.

— Ишь, расхвастался, — буркнула я.

Он считает себя очень крутым, потому что его папа работает в «Мире фото», фотомагазине в торговом центре.

Мистер Уэбб водрузил очки обратно на нос и повернулся ко мне.

— Джули, на прошлой неделе ты сделала несколько хороших снимков команды по борьбе, — сказал он. Потом добавил: — И Дэвид тоже.

Я закусила губу.

— Я думала, это мое задание.

Дэвид ухмыльнулся.

— Да я просто хотел тебя поддержать, — сказал он. — Ну, знаешь, на случай если твой маленький фотик сломается.

Ну вот как ему не врезать?

— Ты говорила, что у тебя есть идея, которую ты хочешь мне показать? — осведомился мистер Уэбб.

Я полезла в рюкзак и вытащила набросок. Вот бы Дэвид сейчас растворился во вспышке белого света!

— Это по поводу снять всех учеников разом, — сказала я мистеру Уэббу. — У меня появилась идея использовать новый плавательный бассейн.

Дэвид засмеялся:

— Хочешь снимать под водой? Это потрясающе!

— Уймись, — простонала я. — Ты же знаешь, что бассейн еще не наполнили. В нем нет воды.

Я разложила свой рисунок на столе, и мистер Уэбб склонился над ним. Почесывая в затылке, он изучал набросок.

— А на трамплине стоишь ты? — спросил он.

Я кивнула.

— Да. Видите? Собираем всех в пустом бассейне. Впереди пятые классы. За ними шестые. А за ними и семиклассники. А я воспользуюсь широкоугольным объективом и сниму всех с трамплина для прыжков.

Дэвид прыснул:

— А потом нырнешь в толпу? Потрясающе!

Я пропустила его подначку мимо ушей.

Мистер Уэбб долго разглядывал набросок.

— Это может быть не вполне безопасно, — промолвил он наконец. — Трамплин все-таки довольно высокий…

— Там очень широкая платформа, — заверила я. — С перилами. Соскользнуть невозможно.

Дэвид тоже склонился над рисунком, закрывая мистеру Уэббу обзор.

— Думаю, мы с Джули могли бы подняться туда вдвоем, — сказал он. — Она может использовать свой старомодный широкоугольный объектив. А я использую свою «Конику».

Мне хотелось пришибить его.

Свинья бессовестная этот Дэвид.

— Платформа недостаточно широка, — сказала я мистеру Уэббу. — Там хватит места только для одного. И потом, это моя идея…

— Придумал! — сказал Дэвид. — Давайте устроим соревнование. Между Джули и мной.

Я поперхнулась:

— Соревнование?

— У кого больше фотографий примут для ежегодника — тот и победил, — сказал Дэвид. — Победитель и будет делать общее фото с трамплина.

Мистер Уэбб задумался. Затем на его игольно-узком лице появилась улыбка.

— Что ж, по-моему, это будет вполне справедливо, — сказал он. — Хорошо, у вас одна неделя.

Справедливо?! Хороша справедливость! С бассейном была моя идея. Но не давать же теперь задний ход?

На лице Дэвида играла широкая усмешка. Хотелось бы мне ее стереть… Но нельзя было показывать ему, что я расстроена. Вместо этого я сказала:

— Ладно. Так и быть. Устроим соревнование.

Я сложила свой набросок и засунула обратно в рюкзак. Затем я помахала рукой на прощание и вышла из кабинета.

По дороге домой я не могла думать ни о чем другом.

Мне очень хотелось выиграть соревнование. Хотелось стоять на высоком трамплине, и чтобы все смотрели на меня.

Откуда мне было знать, что совсем скоро я буду падать навстречу своей судьбе?

В субботу в ясном голубом небе сияло солнце. Первый теплый день весны. Нам с Риной не терпелось оседлать велосипеды и прокатиться по городу с ветерком.

Мы проехали мимо школы, затем свернули направо и покатили вниз к парку Фэйрфакса. Одеты мы были в футболки и шорты: было чудесно представлять себе, что уже лето.

У подножия крутого холма нам пришлось притормозить.

— Как сегодня был Сэмми? — спросила Рина.

— Как обычно, — сказала я. — Он был Сэмми. Что еще?

Рина засмеялась:

— Твой братишка малость избалован.

— И малость плаксив, — добавила я. — И малость докучлив. Мама вечно твердит, что он имеет право быть самим собой. Думаю, это значит, что ему позволено.

— Баловень, — сказала Рина.

Мы покатили через парк, сквозь мельтешение теней переплетенных деревьев, нависавших над аллеей. Проехали мимо домов, где жили некоторые из наших общих друзей.

На углу какие-то ребята поливали автомобиль из садового шланга. Мы снова свернули, и тут рядом с нами остановился красный внедорожник.

Заднее окошко поехало вниз. И кто выглянул оттуда, как не мои закадычные подружки Бекка и Грета?

— Жу-Жу! — окликнули они меня. — Жу-Жу!

— Пересела на двухколесный! — прокричала Бекка.

Грета плюнула в меня жвачкой. Промазала.

— Пока, Жу-Жу! — Внедорожник сорвался с места, унося гогочущих девиц.

Я закатила глаза и приналегла на педали. Рина нагнала меня, светлые волосы развевались у нее за спиной.

— Что ты им сделала? — спросила она.

— Я знаю, что, — сказала я. — Помнишь мой день рождения в прошлом году? Вечеринку в кегельбане?

— Как не помнить, — сказала Рина. — Я себе шар на ногу уронила.

— Так вот, мама сказала, что я могу пригласить не больше пяти ребят, — продолжала я. — А ты знаешь, что Бекка и Грета у меня далеко не в первой пятерке. Они ближе к самой последней.

Рина засмеялась:

— И ты их не пригласила.

Я кивнула:

— Вот именно. С тех пор они точат на меня зуб.

На углу я снова притормозила. Уличный знак валялся в траве.

— Ну и где мы? — поинтересовалась я.

Мы сощурились от послеполуденного солнца. Я видела маленькие домишки, лепившиеся друг к другу по обе стороны квартала. Передние дворы представляли собой небольшие квадратики, густо поросшие бурьяном.

В одном из домов все окна были заделаны картонками. Двор был завален пивными банками и прочим мусором.

Недружелюбного вида псина, высокая и тощая, залаяла на нас с немощеной подъездной дорожки, натягивая цепь. Двое мальчишек кидали камнями в стену маленького домика, отделанного черепицей.

— Я не знаю этот район, — сказала я. — Мы сюда раньше не заезжали.

— Жутковатый какой-то, — добавила Рина. Но тут ее зеленые глаза расширились. — Эй, гляди! Гаражная распродажа!

Не став дожидаться меня, она покатила по подъездной дорожке, вдоль которой покачивались на ветру красные и синие воздушные шарики.

Рина не может пропустить ни одной распродажи. Она помешана на старой обуви, головных уборах и шмотках. Не знаю, что она делает со всем барахлом, которое покупает. Хорошо хоть у нее стенной шкаф вместительный.

Дом из красного кирпича был маленький и квадратный. Сетчатая дверь была порвана и болталась, наполовину открытая. Из запыленного панорамного окна таращилась плюшевая обезьянка.

Здоровенная краснолицая тетка, одетая в желтое платье в обтяжечку, восседала в шезлонге перед гаражом. Когда мы слезли с велосипедов, она помахала нам рукой, но подняться не соизволила.

Она стала обмахиваться сложенной газетой. Затем показала ею на столик с вещами.

— Все за полцены, — сипло проговорила она. — Не успела проставить. Если что заинтересует — обращайтесь.

Мы положили велосипеды на дорожку. Поблизости больше никого не было. Злая собака в конце квартала продолжала надрываться.

Рина подошла к вешалке со старыми платьями и пальто. Как по мне, все они были изрядно потрепаны. Но Рина любит копаться в подобном тряпье.

Я остановилась у столика перед открытой дверью гаража. На нем стопками лежали старые журналы «Тайм» и пожелтевшие ноты.

Я взяла несколько нот, пролистала. Мой папа играет на фортепиано и коллекционирует старые песни. Но эти ноты были слишком вонючие и разваливались на части. Гадость.

Я кинула их обратно на столик, но от рук теперь все равно пахло скунсом.

Оглянувшись, я увидела, что Рина примеряет соломенную шляпку. С ее внешностью любая шляпа к лицу. Когда же я примеряю одну из ее шляп, то выгляжу как маленькая девочка, играющая в переодевания.

В гараже были полки с настольными играми и подвижными фигурками. Я просмотрела старую карточную игру про оборотней под названием «Хвать меня за рожу!». Чушь какая-то.

И тут, в глубине гаража, я заметила что-то на нижней полке. Фотоаппарат.

Наклонившись, я подняла его.

— Странно, — пробормотала я.

Без сомнения, он был очень старый. Квадратной формы, как допотопная корпусная камера. Больше моего цифрового фотика и гораздо тяжелее. Его металлический корпус был отделан черной кожей. Перевернув его, я обнаружила наверху встроенную фотовспышку.

— Интересно, на какую пленку он снимает, — пробормотала я. Никогда не видела ничего подобного.

В рюкзаке у меня лежало пять-десять долларов. Хватит ли их, чтобы купить этот старый фотоаппарат?

Я отнесла его женщине в шезлонге.

— Продается? — спросила я.

Глаза у женщины полезли на лоб. Подбородки затряслись.

— Нет! — завопила она. — А ну положь! Не нужен он тебе! Положила, быстро!

— Н-нет проблем, — пробормотала я.

Женщина замахала руками, прогоняя меня. Ее лицо стало свекольно-красным.

Я повернулась и побежала обратно в гараж, по-прежнему держа в руках фотоаппарат. «И что в нем такого?» — недоумевала я.

Я наклонилась, чтобы положить его обратно на нижнюю полку… и почувствовала, как меня потрогали за плечо.

— А? — испуганно выдохнула я. Обернулась — и увидела стоявшую за спиной девочку. Она была примерно моих лет, крупная и краснолицая, как женщина во дворе.

Ее жидкие каштановые волосы спадали на глаза. Одета она была в мешковатые джинсы и розовую кофточку с надписью блестками «Мамина принцесса».

— Тебе нужен этот фотоаппарат? — прошептала она.

— Ну… не знаю… — промямлила я. — Если с ним что-то не так…

Она сунула его мне.

— Давай. Забирай его.

— А почем? — спросила я.

Девочка помотала головой.