Читаем Улан. Наследие предков онлайн бесплатно

Встав из-за стола, Игорь сделал несколько разминочных движений, затем встал на мостик, на руки и немного походил на них. Зашедший с почтой камердинер не моргнул и глазом — зрелище было привычным и более того — князь и приближённых заставлял заниматься спортом. Об акробатике речи не шло, но в фехтовании и борьбе ежедневно упражнялись даже лакеи.

— От кого?

— От тестя, — невозмутимо ответил Готлиб, — остальные — прошения.

Взяв почту, он отпустил слугу, распечатал письмо и начал читать, продираясь сквозь завитушки. Николая Фёдоровича он искренне уважал, но занудой и педантом тот был невероятным. Впрочем, для действительного тайного советника и заведующего Личным Кабинетом его Величества[1] — идеальный характер.

Продираться пришлось не только через завитушки, но и через предисловия — Николай Фёдорович привычно перечислял все титулы и звания зятя, а по замшелым немецким традициям (тесть был приверженцем именно таких) в них включалась каждая мыза… Ага, вот оно — просьба помочь с организацией праздника. Можно — интересных идей у попаданца было много, да и его взгляд на некоторые вещи сильно отличался от взглядов местных.

— Командир, — заглянул в дверь Тимоня, — ты просил напомнить, когда время подойдёт.

Короткий взгляд на часы…

— Спасибо, пора в спортзал.

В зале было достаточно людно — приближённые старались подгадать свои тренировки к тренировкам хозяина. Не все — только те, кто мог чем-то похвастаться.

Разминка, кросс-фит…

— Ффу, — тяжело выдыхает он и переводит дыхание. Теперь черёд боевой акробатики, полчаса на рукопашный бой и наконец — главное — фехтование.

— Маэстро, — Грифич вежливо кивает немолодому испанцу. Ответный поклон и начинается танец двух диэстро[2]. Это достаточно необычный стиль фехтования, ранее считавшийся устаревшим, слишком уж специфичные здесь приёмы — рассчитанные прежде всего не на поединок один на один, а на бой со множеством противников. Идеальный вариант для попаданца с его физическими данными — фехтовальщиков равного уровня воин просто не встречал и даже не представлял человека, способного одолеть его в поединке.

Шутка ли — официально признан лучшим фехтовальщиком Европы[3]! Ну а главное — как же хорошо дестреза «легла» на саблю… Заниматься по данной системе он начал всего год назад, а переделывать систему под саблю — всего несколько месяцев, но результат есть уже сейчас — система ничем не уступает польскому крестовому бою, а это, знаете ли, показатель…

Похвалить приближённых, у кого что-то получается и поправить тех, кто делает ошибки. Всё, мыться! Помывшись, отправился проведать жену и детей.

— Здравствуй, Натальюшка, — поприветствовал он супругу.

— Княже, — склонила голову та и тут же захихикала — это была мелкая «мстя» за то, что вчера Игорь не навещал её с детьми.

— А кто это у нас такой большой, — умилённо заговорил герцог, приседая на корточки.

— Я! — И трёхлетний мальчик с разбегу бросается обнимать отца.

— Ух, какой ты сильный стал!

— Да, сильный, я сегодня кашу всю съел, — с гордостью рассказывает маленький Богуслав.

Наобщавшись с сыном, проведал вместе с ним и дочек — годовалые двойняшки радостно лепетали и тянули к нему ручки.

Затем «детское время» кончилось — малышам пора было баиньки. Но сын смотрел жалобно и робко взял маленькой ладошкой за полу камзола.

— Ладно, — засмеялся князь, — спою вам колыбельную.

Дождавшись, пока нянька разденет сына и тот устроится поудобней, сонно щуря синие глазёнки, Игорь задумался ненадолго, а потом начал петь негромко…

Трудная свобода,

Сладкая неволя.

За себя сражаться

Иль в теченье плыть.

Дай мне свою силу,

Куликово поле,

Чтобы знал я точно —

Нас не победить!

Было нас немного,

А врагов немало,

Только мы сумели

Одолеть тогда.

Дай мне свою мудрость,

Поле нашей славы,

Сделать так, как надо,

Коль пришла беда.

Сколько мы терпели

Горемычной доли,

Собирая силу

В рукоять меча.

Дай мне свою ярость,

Куликово поле,

Чтоб с размахом, вволю

Ворога встречать.

Чтобы наша гордость

Не покрылась пылью,

Чтоб держало небо

Сильное крыло.

Чтобы мы по-русски

Пели и любили,

Чтобы улыбались

Всем ветрам назло.

Сколько б черны бури

Смерть не приносили,

Сколько б не звучало

Злых лукавых фраз…

Только, брат, я верю,

Выстоит Россия.

Выстоит Россия

И на этот раз!

Наталья смотрела на мужа и детей с нежностью — ей повезло. Любимый муж — сильный, красивый и любящий. Желанные дети — здоровенькие, красивые и умные. Ну, неслухи иногда — так дети же!

Конечно, не всё было гладко — «царапали» немного измены мужа. Но он хотя бы стеснялся этого и никогда не выставлял своих любовниц напоказ, как другие дворяне и при Дворе.

Не все такие были, разумеется — на Руси измены особо не приветствовались. Но… чего уж там обвинять мужа, если ей постельных утех два разика за седьмицу предостаточно, ну а супругу каждый день, да не по одному разу. Этак бы она волосы между ног стёрла бы!

Покраснев таким мыслям и мысленно хихикнув, Наталья прислонилась к стене и продолжила любоваться семейной сценкой. Да… повезло. Шереметев, тот вообще любовниц не скрывает, да и не он один! Рябцев вообще настоящий гарем завёл у себя дома, не стесняясь законной жены и детей. А тут… хотелось бы быть единственной, но при такой разнице темпераментов это можно было обеспечить только семейными скандалами, лучше уж так…

— Что вчера-то не заходил? — Прикоснулась к плечу жена, привлекая внимание.

— Император задержал допоздна, вернулся от него сильно за полночь.

Наталья кивнула, принимая оправдание.

Нужно сказать, что он мог бы и ничего не говорить — патриархат в их семье был абсолютный. Но почему бы и нет? Игорь знал, что жена не пытается контролировать его, а просто интересуется. Вот кстати, интереснейшее сочетание характера у неё — хорошая жена, заботливая мать и умелая хозяйка, абсолютно не интересующаяся политикой и не ревнующая мужа к любовницам. И одновременно — страстная лошадница и умелая фехтовальщица[4].

Женился герцог не по любви, а по расчёту, но вот что значит — правильный расчёт… Красивая, умная, замечательная супруга, прекрасно воспитанная и образованная… Вот сейчас бы он снова на ней женился — но на этот раз по любви.

Был сейчас 1768 год и нужно сказать, что князь многое успел сделать за это время. Уже состоялись первые выпуски Лекарской, Гимнастической, Музыкальной и Математической Школ — и выпускники показали весьма серьёзный уровень знаний. Доходило до того, что командиры полков не только интриговали, но даже устраивали дуэли в борьбе за лучших выпускников!

Для современников попаданца такое прозвучало бы дико, но сейчас… Кадровый голод в России был невероятен — мало-мальски грамотный человек — уже востребован. А если он грамотен по-настоящему, да имеет какую-то дефицитную специальность…

Специалисты из Европы не слишком-то хотели ехать в «Дикую Россию» — в первую очередь из-за прямых барьеров на границах, ну и конечно же — умелой пропаганды. Принц сам встречал в немецких княжествах брошюрки на тему «казаков-людоедов»[5].

Помимо Школ, он открыл в Петербурге ещё и артиллерийское училище, пехотное, кавалерийское… И это только те, что можно было отнести к ВУЗам! Были и гимназии, реальные училища, технические Школы… Впрочем, большая часть — пока что скорее в теории.

Пару лет назад рядовые мятежники начали возвращаться из армии, стараясь перейти на службу гражданскую и желательно — не совсем уж в глухой провинции. Вот тогда князь и подсунул Петру проект, согласно которому они могут заслужить на это право, открывая учебные заведения. Подписал…

Однако большая часть учебных заведений в провинции была только на бумаге, а инспектировать их лично Рюген не имел возможности — до недавней поры, пока император не сдался и не подписал проект Департамента Образования с Грифичем во главе. Произошло это всего несколько месяцев назад и сотрудниками герцог начал обрастать только-только. Ну и разумеется — первым делом внимание акцентировалось на Москве.

Как водится, с Москвой дела велись по принципу «всё сложно». Здесь были свои партии, желающие перехватить управление учебными заведениями на себя. И — на компетентность и пользу при этом не смотрели. Попытки Петербурга наладить нормальное управление с помощью независимых специалистов, всячески саботировались.

— Мы, Телецкие, испокон веков стояли выше Семенихиных! — надрывался дородный чиновник на собрании, злобно щуря заплывшие глаза и сжимая рукоять шпаги пухлой рукой.

— Местничество давно отменили, — надменно встаёт представитель Семенихиных, — о Деле надо думать.

— О деле⁈ А не вы ли это думали о деле, когда солонину в армию поставляли? Себе всё подгребли, оказией воспользовались. И нет бы поделиться с дворянством московским!

Здесь дородный Телецкий обвёл руками собравшихся в доме Евпатовых старомосковских дворян и те согласно зашумели, потряхивая напудренными париками — упустить в тот раз копейку было обидно.

— Чтобы никому не было обидно, пусть Семенихин берёт на себя подряд постройки школы… — встал хозяин дома — почтенный старец лет пятидесяти, высохший до состояния палки, — Но! Лес на постройку будут поставлять Телецкие, да и провизию для плотников. Евпатовы возьмут на себя учебники, ну и другие тоже не обделёнными останутся, хе-хе!

Егор Кузьмич лукаво подмигнул собравшимся и те одобрительно зашумели. Абсолютного единства не была, но принцип «хапнуть у государства побольше» был понятен каждому, хе-хе!

Ну и доигрались до того, что полсотни семей отправились осваивать просторы Сибири, пожертвовав перед этим часть своего имущества на Департамент Образования. Только после этого дело начало сдвигаться с мёртвой точки и в Златоглавой появились первые Школы достойного уровня.

С Московским Университетом дела обстояли не менее печально, так что Игорю самому пришлось ехать расчищать эти Авгиевы конюшни и… Профессура поехала открывать учебные заведения в глубинке России. А как ещё прикажете действовать, если за десять лет они так и не организовали нормальный учебный процесс? А денег-то было потрачено много…

Были попытки профессуры очернить князя в глазах европейской общественности, но у него уже была прочная, устоявшаяся репутация человека пусть и жёсткого, но отнюдь не жестокого и абсолютно справедливого. Да и назначенный на должность ректора Ломоносов[6] писал о них исключительно в матерных тонах. Ладно бы он — «неполноценный русский» всё-таки, но европейское светило Кант писал абсолютно также, а он был у Ломоносова заместителем…

Выйдя из дворца, поздоровался со стоящими на страже солдатами собственной армии — пусть размеры её и были «игрушечными», но натренированы они были так, что по мнению князя — равных им не было. Ну как иначе, если физические тренировки отнимают пять-семь часов в день, а вместо отдыха они учатся — русский язык, труды полководцев, основы медицины и многое, многое другое.

Рюген изначально задумал что-то вроде военного училища для будущей армии. Двадцать пять человек, которые он отбирал среди подданных, были настоящими «сливками» — все без исключения дворяне из «исконных» померанских семей со славянскими корнями. Все — не старше двадцати пяти лет, с обязательным знанием не только немецкого, но и французского — главного языка Европы. А ещё — знание одного из скандинавских и славянских языков хотя бы на уровне «моя-твоя», приличное по европейским меркам образование, хорошее здоровье, боевой опыт…

Ну и получился этакий «спецназ», который даже на фоне Семёновцев, которых он гонял лично, выглядел вполне достойно. А дальше — учёба в течении трёх лет. По мере того, как владения герцога потихонечку восстанавливались и налоги пошли уже достаточно весомые — последовал ещё один набор… Сейчас его «армия» — это чуть больше ста человек тренированных бойцов с военным опытом и «обкатанных» в нескольких пограничных конфликтах во владениях Грифича и в «войнушках» в интересах России.

Игорь планировал в ближайшее время отправить примерно половину «войска» обратно в Вольгаст и на Рюген, где они возглавят какие-то кое-какие гражданские и военные посты и попутно будут тренировать милицию. Большим плюсом было то, что все они завели знакомства среди гвардейцев, армейских и чиновников Петербурга. Собственно говоря, прежде всего для этого он и тащил вояк с собой — организовать учебный процесс можно было и во владениях.

Нужно сказать, что несмотря на некий военный перекос, свою «армию» Рюген воспринимал скорее как училище, причём не только военное. «Курсантов» учили и квартирмейстерскому делу, бухгалтерии… Ну и время от времени давали какие-то поручения.

Справляется? Молодец, на ещё. Хорошо справляется — карьера обеспечена. Нет? Ну что ж, «чистые» вояки тоже нужны. Маловато мозгов для толкового командира? Ну и ладно — будет охранять особу герцога Померанского (ну… пусть будущего, но уж в этом-то попаданец был уверен твёрдо) да заниматься физподготовкой новых курсантов. Словом — отбросов нет, есть резервы…

Отношение Игоря к подданным было весьма серьёзным — он пристраивал их в учебные заведения Петербурга, пользуясь правами директора, в гвардию и армию, на флот, чиновниками… И пристроил уже свыше семисот человек! Для маленького государства цифра весьма ощутимая, а жалование в России очень неплохое. И разумеется, они были его глазами и ушами — это даже не скрывалось.

Обустраивал он и свои владения — во многом за счёт русской армии и флота. За счёт — да, но паразитирования не было. Стоящие в герцогстве русские полки были только первой ласточкой. Дальше было восстановление портов — и часть грузов из России стала проходить через его территорию.

Затем он сам предложил Рюген в качестве дополнительной базы для лёгких сил русского флота. Ничего серьёзного здесь по определению не могло быть — очень уж сильны шведский и датский флоты. Но даже три десятка корабликов сильно облегчили жизнь таможенникам и русским купцам, которых шведы с датчанами обыскивали порой ЧЕРЕЗЧУР тщательно.

Ну а дальше… Совершенно естественным было, что провизию, фураж и всевозможную амуницию поставляют прежде всего местные жители, что они же работают на постройке казарм и фортов, обслуживают корабли и сами нанимаются на них. Сперва — лоцманами, ведь кто может знать окрестности лучше рыбаков и моряков, родившихся в этих местах? Затем — офицерами и наконец — Пётр «созрел» до идеи нанимать на русскую службы целые команды на собственных кораблях. По ряду причин так было выгодней — проще маневрировать на политическом поле.

Вольгаст и Рюген постепенно восстановили инфраструктуру и построили новую, «обросли жирком» и… потянулись переселенцы. Переселенцы были разные — шли немцы и немецкие славяне, кашубы из Польши, голландцы, были чехи, словаки и венгры, решившие попытать счастья за пределами Австрии и неожиданно — староверы.