Читаем Укрощение демонов (СИ) онлайн бесплатно

Вкрадчивый стук в дверь показался им громом небесным. Блейк, рассеянно перебиравший струны своей гитары, замер в кресле, вопросительно уставившись на Рейвена; тот, поймав его взгляд в зеркале, скорчил раздраженную гримасу.

— Три часа ночи, — заплетающимся языком прокомментировал с дивана Логан, ткнув Роя в бок полупустой бутылкой 'Джека Дэниэлса'. Рой лишь что-то невнятно промычал, не в силах вырваться из своих алкогольно-кокаиновых грез. Логан пьяно захихикал.

— Охрана? — предположил Блейк.

Стук повторился, уже более настойчивый.

— Открой, — хмуро велел Рейвен, прикрыв газетой кокаиновые дорожки, прочертившие стеклянную поверхность туалетного столика. Если это Арчи, их менеджер, то беспокоиться не о чем — но охране или обслуживающему персоналу видеть изнанку жизни восходящей молодежной рок-группы вовсе ни к чему. Сплетен и домыслов журналистов им и так хватало.

Не удосужившись поинтересоваться, кого это там черти принесли среди ночи, Блейк распахнул дверь, и на его обычно невозмутимом лице отразилось некое подобие удивления.

— Привет, красавчик, — промурлыкал приятный женский голос, и в комнату мимо опешившего Блейка грациозно проскользнули две девушки.

'Ну, это явно не горничные', - подумал Рейвен, поворачиваясь навстречу ночным гостьям.

Одна — яркая блондинка с длинными волнистыми волосами, вторая — жгучая брюнетка с каре и челкой до бровей. Обе стройные, с аппетитными формами, подчеркнутыми обтягивающими шортами из латекса и сетчатыми топами. Пухлые губы девиц рдели хищными маками, а густо подведенные глаза казались антрацитово-черными в неярком свете торшеров. Две юные готические принцессы, принесенные ночным ветром.

- 'Лепрозорий'? — все тем же мурлычущим голосом уточнила брюнетка.

— Фанатки, — удовлетворенно констатировал Рейвен. — Как вы прошли мимо охранника?

— У нас свои методы, малыш, — подала голос блондинка. — Я Дейзи, она — Лори. Вы ведь нас не прогоните?

— Зависит от вас, — ухмыльнулся он. — Парни, видели, кто к нам пожаловал?

— Девчонки? Очень кстати! — оживился Логан, который к тому времени уже скатился с дивана и приблизился к ним нетвердой походкой, так и не выпустив из руки бутылку виски. — Арчи давненько нас не баловал…

— Не думаю, что их прислал Арчи, — заметил Блейк, вздрогнув, когда рука Дейзи с длинными черными ногтями обвилась вокруг его шеи, точно изящная змейка.

— Брось, милый, — надула она губки, — мы полночи мерзли на улице, чтобы к вам попасть; неужели ты выгонишь нас обратно?

— Мы бы не отказались от чего-нибудь…горячительного, — поддержала ее Лори, прильнув к плечу Рейвена.

— Этого добра у нас навалом, детка. Что ж вас всего двое? Надо было и для Логана с Роем подружек прихватить. Впрочем, Рою уже, похоже, достаточно…

— А нас на всех хватит…детка, — передразнила его Лори, хищно сощурив глаза. Странные, холодные, пустые глаза. Под кайфом она, что ли… Что ж, тем лучше.

Рейвен плюхнулся в кресло, усадив девчонку себе на колени. Они смотрелись вместе: оба черноволосые, бледные, красивые мрачной, порочной, дикой красотой. Лори совсем не походила на визжащих от восторга сопливых девчонок, которые на каждом их концерте забрасывали сцену мягкими игрушками, а потом с воплями ломились в гримерку. Нет, она была другой. Было в ней, за всем этим нарочито готическим тряпьем и косметикой, нечто по-настоящему темное. Притягательное…

Дейзи обняла Логана и Блейка и с неожиданной силой повалила обоих на диван, с хохотом прыгнув сверху; там завязалась какая-то возня, но Рейвен больше не обращал на них внимания, слишком увлеченный изучением тела Лори. Девушка обхватила ногами его бедра, царапая кожаную обивку кресла шпильками своих сапог, склонила лицо к его лицу. В ямочке под ее нижней губой блеснула серьга — кровавая капелька граната на нежной белой коже.

— Любишь пирсинг? — поинтересовался он, зачарованно разглядывая ее губы. Она широко улыбнулась, обнажив белые, крупные зубы — пожалуй, даже чересчур крупные. И острые.

— Сейчас и ты полюбишь, — произнесла она загадочно.

Ее зрачки вдруг дрогнули и растеклись, точно чернильные пятна, целиком захватив белки глаз: теперь в них не было ничего, кроме ледяной, абсолютной тьмы, зияющей на ее лице двумя жуткими провалами. Губы, такие соблазнительные еще мгновение назад, раздвинулись, являя Рейвену удлинившиеся клыки; он хотел закричать, оттолкнуть ее, вскочить — но из горла лишь вырвался жалкий писк, а тело осело в кресле безвольным кулем. Ее руки впились в его плечи двумя стальными клешнями.

— Не дергайся, детка, — теперь ее голос колол десятками холодных игл. — Это бесполезно. Расслабься и получай удовольствие. Дейзи, ты как там?

Над спинкой дивана показалась растрепанная голова Дейзи; рот ее был весь измазан в крови. Она ухмыльнулась, обнажив точную копию клыков подруги:

— Порядок. Мальчики даже не брыкались. Боже, Лори, в их крови столько дряни, что у меня закружилась голова…

— Не пей больше, — велела Лори. — И перестань поминать имя Господа всуе!

— Послушай, Лори…тебе не кажется, что в твоем положении как-то неуместно верить в Бога? — хихикнула блондинка.

— Заткнись. Открой лучше окно, впусти Элиана.

Дейзи с готовностью спрыгнула с дивана — и в следующую секунду оказалась у окна, распахнувшегося словно самого по себе: нечеловеческая скорость ее движений лишь утвердила Рейвена в его страшной догадке. Клыки. Кровь. Скорость. Черт возьми, они впустили в свой номер вампиров!

— Ты, что же, не верил в вампиров? — насмешливо спросила Лори, словно прочитав его мысли. — А еще рок-музыкант.

Она грациозно соскользнула с его колен, поднимаясь навстречу парню, перемахнувшему через подоконник. Он был не старше ее — максимум лет двадцати; высокий и худощавый, в черной шелковой рубашке и кожаных штанах, заправленных в массивные ботинки. Темные длинные волосы разметались по плечам, на бледном лице светились неестественно яркие голубые глаза. Мимоходом потрепав Дейзи по щеке, точно любимую собачку, он шагнул к Лори и впился в ее губы неистовым поцелуем, после чего с ней в обнимку приблизился к окаменевшему от страха Рейвену.

— В жизни он выглядит еще паршивее, чем на экране, — заметил незнакомец, разглядывая его, точно какое-нибудь диковинное насекомое.

— Я его не трогала, Элиан. Оставила тебе.

— Умница. Что с охранником?

— Мозги ему промыли, — усмехнулась девушка. — Он ничего не вспомнит.

— А видеонаблюдение?

— Мы об этом позаботились.

— Отлично. Концерт отыгран; следующие несколько дней этих олухов никто не хватится. На их менеджера и обслугу воздействуем внушением. Что ж, можно приступать.

— Ты уверен, что они сгодятся? По мне, так у них кишка тонка. Ты только взгляни на них… Убогие пресмыкающиеся, — с презрением бросила Лори, ткнув Рейвена в ногу носком сапога.

— Сгодятся. У них не будет выбора.

С этими словами вампир наклонился к Рейвену, который по-прежнему не мог шевельнуть и пальцем, и с треском рванул ворот его рубашки. И это был последний звук, который он услышал в своей человеческой жизни.

— С тобой все в порядке? — спросил Каин, оторвав взгляд от дороги. Яна, молчавшая на протяжении всего пути от аэропорта, вздрогнула, улыбнулась виновато:

— Да, прости. Задумалась просто.

— В последнее время задумчивость посещает тебя все чаще. В чем дело?

— Ни в чем, Каин. Правда. Устала, наверное…

Они возвращались из России: гостили у Мии и Аскольда. Яна давно просилась их проведать — и увидеть, наконец, малышку Анну, их дочь. Через месяц девочке исполнится год. Немыслимо: неужели уже целый год пролетел? День принятия самого важного решения в их жизни неумолимо приближался. Не в этом ли была причина странной задумчивости Яны? Всю эту неделю, пока они жили в доме друзей, она с удовольствием возилась с малышкой, была весела и радостна, но с той самой минуты, как они сели в самолет, на лицо ее легла печать грусти. Он не в силах был на это смотреть.

— Ты думаешь о том, что нам скоро предстоит, верно? — тихо продолжил он.

— Мне предстоит, Каин. Мне одной.

— Не говори так. Мы пройдем через это вместе. Если, конечно, таково будет твое решение.

— А если нет?

— Я приму и твой отказ, я уже говорил тебе.

— И что тогда станет с нами? Я в конце концов состарюсь и умру, а ты…

— И я умру, Яна. Без тебя жизнь утратит всякий смысл. Это не угроза, не крик боли — просто констатация факта. Я уже проходил через это. Второго раза мне не пережить.

— Но я хочу, чтобы ты жил, — мягко произнесла она. — Чтобы мы были вместе. Всегда. Я люблю тебя. И это мой ответ, Каин.

— Почему же ты так печальна? — с горечью спросил он.

— Не вини себя, любимый. Дело не в тебе…

— Дело в Анне, я знаю.

— В Анне? Как ты… то есть, ты прав, но…

— Ты на мгновение ощутила, каково это — быть матерью. Держать в руках своего ребенка, играть с ним, дарить ему свою нежность. Я видел твое лицо, Яна. Ты была невыносимо счастлива. И теперь ты думаешь, чего лишишься, став одной из нас.

— Все так, — кивнула она, помолчав. — Пойми меня правильно, я не жажду немедленно заводить детей, но, возможно, спустя годы или даже столетия я пожалею о своем решении…

— Наверняка пожалеешь.

— Зато у меня будешь ты. А это для меня важнее всего на свете.

— А твои родители?

— Я уже попрощалась с ними.

Это было правдой. Воспользовавшись случаем, Яна навестила семью, которая по-прежнему была уверена, что их девочка работает и учится за границей. Она пришла к ним, зная, что видит их в последний раз. Она улыбалась и рассказывала им о своей новой, счастливой жизни как ни в чем ни бывало, хотя одно небо знает, какая боль при этом разрывала ее сердце. Его храбрая, сильная девочка…

Сначала они решили, что после обращения Яна будет по-прежнему изредка навещать родителей, хоть это и было запрещено. Каин планировал воздействовать на них внушением: они бы просто не замечали произошедших в их дочери перемен. В том числе, того, что она перестала стареть. Однако планы эти нарушило одно довольно странное обстоятельство. Выяснилось, что мать Яны, Лидия, также совершенно не поддается гипнозу. Для Яны это означало одно: прощание со своей человеческой семьей навеки. Скорее всего, им придется подстроить несчастный случай, чтобы родители поверили в гибель дочери и не пытались ее искать…

— Я чудовищный эгоист, обрекающий свою возлюбленную на вечные страдания, — пробормотал Каин угрюмо.

Яна протянула руку и сжала его ладонь своими теплыми пальчиками.

— Глупости. Еще неизвестно, кто из нас будет страдать больше.

— Хочешь сделать мою вечность невыносимой? — усмехнулся он.

— О да. Никаких увеселений, кровавых гулянок и ночных похождений. И — верность одной-единственной женщине до конца дней своих. Тебя это устроит?

— Вполне.

Оторвавшись от руля, он притянул ее к себе и поцеловал в смеющиеся губы. Она принялась шутливо отбиваться.

— Следи за дорогой, Каин! Я пока еще смертная.

'Пока еще'. Черт, да что это с ним? Неужели чувство вины будет терзать его вечно? Он не может искалечить ей жизнь. Он не может отказаться от нее. Он не может стать человеком…

— Все будет хорошо, Каин, — прошептала она, гладя его по голове, словно ребенка. Он потерся щекой о ее ладонь — дивная, сладкая ласка, к которой он все еще не мог привыкнуть. Утратив Яну, он вновь станет тем одиноким, диким, обезумевшим зверем, которым жил до встречи с ней. Впервые за долгие века сердце его обрело покой; он верил, что заслужил его. Нет, он не оттолкнет свое счастье собственными руками. Ни за что.

Они были очень счастливы этот год, видит небо. Купили уютный домик в тридцати километрах от Лондона; рядом был небольшой лес, что особенно нравилось Каину, а позади дома раскинулся одичавший сад, в котором с удовольствием возилась Яна. Они были одни, но никогда не были одиноки. Каин приучил себя обходиться запасами донорской крови, которую с его связями было несложно раздобыть; на охоту он теперь выходил крайне редко. Он и сам не мог толком объяснить, почему. Во-первых, этого не одобряла Яна, во-вторых, охота неожиданно утратила для него все свое очарование. Его жизнь наполнилась новым смыслом, и он с удовольствием играл в человеческие игры: обустраивал дом, ставший ему родным, вывозил Яну в кино и театр, а иногда — и в рестораны, где позволял себе пригубить немного вина. Он даже купил пару отменных лошадей, чтобы совершать с Яной долгие прогулки верхом по окрестным лугам. Ему и без всякого гипноза не составило особого труда приучить к себе животных — хорошо выдрессированная лошадь не боится даже волков. Он перестал носить вычурную одежду из кожи, а волосы остриг до плеч, невзирая на протесты Яны. Теперь ничто в его внешности не указывало на Истинного, кроме, разве что, яркой, броской красоты, которая заставляла людей оборачиваться ему вслед на улицах города. Яна в такие моменты мрачнела и жаловалась, что чувствует себя гадким утенком, а он, смеясь, заключал ее в объятия и целовал у всех на виду. Он не знал, красива ли она или просто хороша собой: в его глазах она была единственной, самой желанной и близкой. Все остальные женщины были просто декорациями на его пути, блеклыми, безликими. Все, что имело смысл в этом бренном мире, заключалось в Яне, в ней одной. Навеки. И то, что в ее глазах он неизменно читал отражение своих собственных чувств, наполняло его эйфорией, которую не мог дать ни один земной наркотик.

Такая любовь заслуживала вечности…

Скупой ночной свет пронзал помещение серебряными нитями. Опрокинутый в спешке стул и распахнутая дверь черного хода сказали Палачу, что он опоздал: дежуривший в убежище охотник успел скрыться, видимо, предупрежденный своим товарищем, которого Габриэль каким-то чудом умудрился упустить на той ночной улице. Всего мгновение он сжимал его горло в своих пальцах, но и этого мгновения ему хватило, чтобы 'считать' информацию о местоположении их логова; затем паренек с потрясающей для человека силой отшвырнул его и был таков. Если бы не возня с убитым вриколакосом, которого никак нельзя было оставлять посреди улицы, Габриэль, безусловно, сумел бы его догнать. Хотя, после того, что поведал ему тактильный контакт с охотником, он уже ни в чем не был уверен. Одно подтвердилось: охотники действительно принимали некий препарат, уравнивающий их по силе если не с Истинными, то, как минимум, с вриколакосами. Как такое вообще было возможно? Они не были вампирами, это точно — но двигались и регенерировали с той же скоростью, что было невозможно без обращения. И во всем этом был замешан загадочный тип по имени Чарли…