Читаем Ухожу… онлайн бесплатно
Ухожу…
пока не поздно
Резниченко Ольга Александровна
Dexo
Часть ПЕРВАЯ
…
Глава Первая
Рим. Италия.
Есть в этом городе одно дивное место. Место, где грустят ангелы и тени… плачут по ночам; где купидон застыл в каменной вечности, а куб стал вершиной… чьей-то жизни.
Стелы, подобая высоким тополям-пихтам, тянуться ввысь, но никогда, никогда им не обогнать зеленые памятники, не дотронуться… до нежной глади. Ведь те – живые, а вы – мертвые. Застыли. Так же застыли, как и бренные люди под холодными, тяжелыми плитами.
Тишина. Вечная тишина, и лишь шепот листьев, мурчание кошки… может нарушить этот покой.
Рай?
РАЙ.
***
Измазаны руки в краску: сине-зеленая, желто-багровая, черно-белая кровь… художника.
А я творю, творю,… пытаясь (глупо, тщетно, отчаянно) изобразить, запечатлить мир на бумаге, да вот… палитра моя слишком мала - не хватает красок. Не выдумал Бог еще такого цвета, чтобы мир… на холсте оживить. Лишь только отголоски… прошлого. Мгновения, теряющее свою суть, едва замрут на полотне, едва изъяты из времени – бушующей реки, едва разорванные цепи с прошлым и будущим,- умрут, как и все здесь.
Пока об этом миге помню я; пока знаю, что было до и после, – до тех пор и дрожат листья НАРИСОВАННЫХ деревьев. Пока текут слезы у ангела. А кот…. пьет воду из кувшина.
Но я умру,
меня не станет –
умрут миры,
придуманные мной.
Никто уж не поймет… чего мой ангел веселиться, и слезы у мужчины… застыли на глазах.
… боль, радость, счастье в миг извратятся в пустые выражения… окаменевших лиц.
И вновь умрут,
умрут полотна.
Умрут миры…
Волшебных снов.
Два критика заспорят, что было в этих мрачных силуэтах, в каменных слезах. Искать, перебирать все за и против – а лишь печаль, печаль и боль – ведь так – ЛОГИЧНЕЙ!
… когда же рисовала я, то небо, НЕБО было на палитре. И после жуткого, жаркого дня… камень вновь остыл под трепетом дождя. ДОЖДЯ. А не своих… слез. И Ангел – счастлив! СЧАСТЛИВ! А не плачет. Счастлив, просто глаза его устали. Закрылись веки… внимая к монотонности капели.
***
Давно вы бывали на кладбище? Нет! Нет, не к близким… ходили. А так. В солнечный день, летом. Птички отчаянно поют, шелестят деревья – и вы… бродите среди застывших лиц прошлого, среди застывших криков чужих судеб. Вы – живой, среди давно умерших.
Давно присаживались на лавку скорби, раскинув руки в стороны? Взгляд в небо… и ТИШИНА (без человека речи и его следов жужжания).
Истинная тишина.
Лишь песнь… природы.
Среди чужих – уже своих – сидишь и дышишь… ВЕЧНЫМ покоем.
И нет проблем.
Безумье счастья.
Cimitero acattolico[1].
Здесь давно уже мне… все знакомы лица. Знакомы имена. И даты. Даты.ДАТЫ.
Кто, когда… кому… и почему.
Артисты, поэты, писатели, художники.
Близ четырех тысяч… родных лиц.
Ухожу – прихожу, и все меня ждут. Улыбаются и ЖДУТ.
ХОТЬ КТО-ТО МЕНЯ ЖДЕТ!
… сегодня я буду рисовать, тебя. Ты согласен? Да? Вот только крылья пышнее. Да и глаза наполним радостью, стерев слезу.
А ты, а ты чего грустишь? И к тебе дойдет очередь! А вместо венка я подарю тебе корону!
Глава Вторая
***
(художница)
- Я вам не помешаю? – невольно передернуло на месте. Обернулась.
Молодой, красивый, с явно выраженными французскими чертами лица, мужчина несмело улыбался. Всматривался мне в глаза.
- Нет, не помешаете. Присаживайтесь, - машинально пододвинула под себя свою сумку… и снова развернулась к этюднику.
- Красиво рисуете.
- Спасибо, - едва слышно ответила, так и не удостоив взглядом.
И чего ему нужно? Разве нынче кладбища в моде? Отличное место для знакомства, мачо недотепаный.
Черт! Намазала! И что теперь?
(руки нервно затряслись в попытках исправить ошибку)
- Я, наверно, все-таки помешал?
- Нет, - гневно рявкнула (все еще сражаясь с белой краской и синими разводами). – Просто, не говорите под руку.
- Простите, - едва слышно прошептал.
(замялся, отвернулся; раскинул руки в стороны на спинку лавочки… и уставился взглядом в небо; молчит)
Не выдержала. Не выдержала я и обернулась (так чтобы взгляды встретились).
- Простите, что нагрубила. Просто… день не очень.
- Бывает, - добродушно улыбнулся молодой человек и тут же выровнялся, сжался, растерзав свою вальяжность, променяв ее на скромность. – И часто вы рисуете памятники? – (любезно, с видом особой заинтересованности, проговорил)
- Постоянно.
(удивленно вздрогнула его бровь)
- И не боитесь… находиться здесь? Одна… в компании мертвых?
- Уже привыкла. А вы? Так гуляете, или к кому…
- К другу пришел.
(удивленно акунла)
- Соболезную.
- Спасибо. Давно уж здесь лежит, так что… не особо уже и душа плачет. Привык, старого засранца тут отыскивать.
(печально улыбнулась)
- А я вот им завидую.
(и снова удивленно содрогнулся)
- Чего же это?
- Они уже… обрели место, законное место в этом мире.
- А Вы?
- Еще нужно сражаться. Им уже никто больно не сделает. Им хорошо – они победили.
- А разве тот факт, что Вы – еще существуете, чувствуете, наслаждаетесь – а они лишь смиренно лежат, наблюдая за теми, кто к ним приходит. Разве это – не победа? Только Ваша… над ними.
- Все мы там будем. Там – на финише. А победа раздается в конце, а не на протяжении забега.
- И все победители?
- Есть те, которые похоронены в безымянных могилах, те, кто развеяны по ветру, те, кто ждут… своих тяжелых одеял…. И вечных каменных обликов – те проиграли, либо пока еще в очереди… за тем, чтобы о них вспомнили. В очереди за победой. А об этих, - (невольно повела рукой вокруг), - о них уже позаботились.
- Это кладбище заброшено. Часто страдает от затопления. Камень крошиться, дорожки зарастают. Мир не может определиться, кому выделять деньги на содержание… этих, Ваших, победителей. Разве это – радость? Здесь похоронено огромное Культурное достояние всего человечества, всего мира – а дань некому преподносить. Никто не хочет заботиться о тех, кто уже добежал. Ушел. От кого БОЛЬШЕ нет пользы.
(промолчала, лишь удивленно-раздраженно передергивая бровями и скривив губы)
***
(м. человек)
Вдруг подскочила девушка. Быстрый, мимолетный взгляд на часы.
- Ой, простите, я уже опаздываю. Простите.
Наспех собрала свои работы, запихнула в сумку. Собрала кисточки, тюбики с краской, захлопнула, собрала этюдник.
А я лишь удивленно наблюдал за этими лихорадочными движениями.
Неужто я так ее обидел?
- П-простите, если, что…
- Нет! Нет! Дело не в Вас. Просто, я опаздываю. Действительно, - (замерла на миг; уставив в меня свои карие бусинки), - Бежать пора.
- Как хоть зовут вас?
(замялась на мгновение; рассуждения – и…)
- Амэли.
Резкий разворот – и побежала к центральным воротам, на ходу в десятый (тщетный) раз забрасывая на плечо ручку своей огромной сумки… с драгоценностями… талантливого художника.
Глава Третья
***
(художница)
Амэли?
Да уж. Выдала.
Так зовут красивую героиню из фильма, а не меня…
А Я? – а я - обычная девочка, девушка, рожденная в Украине, и ныне живущая – в Италии.
Рита Бренская перед вами. Простая девчушка с мечтами, как у Черного Властелина. Вот только вместо зла… я хочу подарить миру - красоту.
Соврать, соврать бы вам, да рассказать какая я талантливая, гениальная художница, что давно уже заметили мои старания другие мастера. Выставки, званые вечера – сплошь и рядом, в моей жизни. Соврать бы, да нельзя.
Рисую, рисую я лишь… для себя, рисую мечту, да и только.
Зарабатывать приходиться – совсем иным.
Вот и сейчас … бегу (черт! черт! опаздываю) в кафетерий. Буквально несколько метров – и на Марко Поло… будет маленький ресторанчик. Официантка я там. Официантка.
… не жалуюсь – платят исправно, конфликты редко случаются, чаевые порой неслабые. Да и смена моя – вторая, так что с утра и до пяти вечера я всегда свободна.
Тратить безмозгло, без пользы отпущенное время – глупо, а потому нашла себе еще одно занятие – три дня в неделю (вторник, четверг и воскресенье) я мчу почти через полгорода
на склад «бытовой техники», где старательно отрабатываю зарплату уборщицы.
Низко летаем?
Мне хватает. Я не строю глупых планов ни на учебу в высших заведениях, ни на работу в офисах – при дресскоде и строгих, унылых правилах.
Так или иначе, мне хватает, чтобы покупать изредка себе вещи, хватает на еду и оплатить съем квартиры; но главное, главное, что достаточно, чтобы (хоть и по чуть-чуть) откладывать на мечту… Детскую, наивную, глупую… мечту.
Вот и все. Вот и точка.
Дальше моей фантазии… и не хочется разгораться. Дальше я не иду.
Чем больше ответственность – тем меньше свободы, вам так не кажется?
А я… последней - сильно дорожу.
Никаких обязательств, обещаний,... а, следовательно, и обид – вот мой девиз по жизни…
Короткой жизни, ведь странное у меня еще с детства предчувствие…
… не жить мне долго, не мучиться в этом мире.
Год, два – пять. Не дотяну и до тридцатка.
Сейчас мне двадцать один – и я… счастлива. Что можно еще желать?
Сбудется моя мечта – и я… буду окончательно свободна – свободна, от каких либо клятв и обещаний.
Свободна, чтобы… уйти.
И я с радостью займу место… свое, личное… место метр на два… в земле.
(доколе какой-то неопытный молодчик не пожелает там же закопать… уже иного, рядом… с сотлевшей жизнью старого гроба, мирянина)
Резкий поворот – и отдышаться, прежде чем зайти внутрь. Миссис Молли не любит, когда я взбудораженная… мечусь между хрупкой посудой.
Еще глоток воздуха – и дернула дверь.
- Простите, что опоздала.
- Снова на своем кладбище засиделась?
(пристыжено опустила взгляд в пол, а руки уже выплясывают, завязывая фартук).
Прежде нужно вымыть грязную посуду, а уж потом обслуживать столы.
Глава Четвертая
И снова пятница.
Полдевятого – а я уже спешу в свой маленький мирок… грез.
Удобнее надев на плечо сумку со снаряжением, тащусь на кладбище. Благо, что от дома до метро близко, и там, на месте - буквально двести метров (от Пирамиды, если слышали) – и уже в некрополе, ибо вряд ли бы я вытянула эти утренние прогулки.
Девять – ноль три. Зазвенели цепи. Щелкнул замок – печальный, унылый рык ворот.
Рита, с явными признаками психических отклонений, первая же врывается в этот… мертвый мир.
Здравствуй, Элизабет! Отлично выглядишь! А роза какая!
Китс! Как дела? Что нового случилось за вчера?
Охо-хо! Шелли! Какая улыбка!
Привет, Августо!
(почетная прогулка закончена – и вот оно! венец всех поисков)
Карл[2][2]! Как Ваши дела? Хотите, покажу, что нарисовала в прошлый раз? Хотите? Действительно?
Вот, вот (тычу надгробию бумагу). Правда, отвратительно?
Что? Нравится?
Право, не льстите! Вам не идет…
А тебе я обещала корону?
(теперь уже улыбаюсь памятнику; молчу; диалоги-монологи лишь внутренние,… в себе)
Так, вот дорогой. Как и обещала! Всё будет!
Лишь только закончу с предыдущим. И сегодня же возьмусь за Вас, мой сударь!
Я всё, всё помню! Так что не стоит обижаться или злиться на бедного художника – я в плену физических возможностей. Лишь в них вина – а так, с радостью бы … и днем, и ночью. И в жару, и в дождь!
Заныл, зарычал устало мой трансформер – еще немного, и развернулся бутон этюдника.
Так. На чем остановилась? Что не доделала в прошлый раз?
***
Люблю черно-белое. Штрихи графита. От светло-серого до черного.
Иллюзия теней.
Игра света.
Тебя, мой сударь, я изображу… таким.
***
- А вы, действительно, талантлива, - тихо, но все же уверенно, прошептал мужчина и, уже не дожидаясь разрешения, присел рядом.
(тот самый)
- Спасибо, - спешно ответила я и пристыжено улыбнулась. – Только дело не в таланте. Так, знаю азы и пару нехитрых приемов.
Улыбнулся. Добродушно улыбнулся и тут же взглядом, отпрыгнув от моих глаз, вновь уставился на наброски.
(минута молчания)
Поняв, что разговор больше не склеится, вновь принялась выводить нужные линии лица штрихами.
- А почему меняете что-то? Почему избегаете сходства с оригиналом? – неожиданно спешно затараторил (бросая молниеносные взгляды то мне под руку (на бумагу), то на саму скульптуру).
- Не люблю повторяться. Пытаюсь создать что-то свое. Да и вообще, - неожиданно даже для самой себя, разговорилась, - хочу придумать и нарисовать идеального каменного ангела.
- А эти… не трогают за душу? – ехидно ухмыльнулся.
- Трогают, они прекрасны… Но все это – не то…
- А есть какая-то цель? Или просто, для себя… эти поиски идеала?
(тяжелый вдох – так я вам всё и выдам)
- Для себя.
- Как по мне, самая изумительная, талантливая скульптура здесь – Ангел Скорби.
- Согласна, - (прости, друг, но видимо сегодня мне тебя не дорисовать!) уставилась взглядом в глаза навязчивого гостя. – Вот только лица не видно. А вечная скорбь, даже в солнечный день, в праздник – это не выход. Изъян? изъян, а значит – неидеальна.
- Как и вечная улыбка.
- Как и вечная улыбка, - мило усмехнулась в ответ на понимание. – Вот и хочу, найти такой образ, чтобы солнцу - улыбался, а дождю - вторил слезами.
- А если сон? Милый, нежный сон. В лучах солнышка – как ребенок, а под ливнем – глубокая печаль.
(задумалась на мгновение)
- Все равно… грустно. Вот Элизабет… вечно дремлет. К ней ухажеры приходят, цветы дарят – а она… И главное, поцелуем не разбудишь.
- Неприступная леди, - тихо рассмеялся, - Зато, когда никого нет рядом – ей не одиноко - порхает в своих дивных, фэнтезийных мирках, милых сердцу сновидениях. Да и потом, если глаза прикрыты – еще не значит, что крепко спит и ничего не слышит. Может, просто … устали глазки. Истомно прикрыла веки: либо от счастья, либо от боли.
(пристыжено рассмеялась я)
- Хорошо. Уговорили. Следующей под эксперимент пойдет Лизи.
(буквально секунды паузы - и отозвался)
- Меня, кстати, Асканио зовут. Или Аско, как больше душе угодно, - (и, к моему удивлению, протянул руку – немного замешкав, все же пожала в ответ)
- Рит, - (чуть было не проболталась! черт! я же не думала, что еще когда-нибудь его встречу – потому и выпендривалась; хотя… какая разница) – Амэли.
- Помню, - невольно рассмеялся молодой человек.
Дорогой, идеального покрова и шитья, темно-синий костюм, шелковая рубашечка. Черный галстук.
Весь при параде… такой себе, раскрасивый павлин.
Чтобы вы, Асканио, не задумали, нам все равно не по пути. Навиделась я в этой жизни уже неравенства и унижения от богатых к бедным, так что ни на искренность, ни на радушие… не надейтесь.
Моя предвзятость уже наострила ушки; и эта барышня, для меня, - не порок. Я ей рада, так что изменений не ждите.
- Вы хоть еще не опаздываете? – (так и не определилась, было это радушие, или упрек)
(невольно взглянула на часы)
- Скоро буду отчаливать. Но пока еще не опаздываю. Спасибо за волнение.
- Если… мое общество вас удручает, то скажите – я не обижусь. Покорно оставлю в покое. Ведь вижу – из-за меня уже второй раз откладываете свою работу.
- Да нет, чего. Если это не тянет за собой никаких обязательств – то вполне сносно.
