Читаем Уют на колесах онлайн бесплатно

Глава 1

Глава 1

Осенний дождь за окном не шёл — он монотонно, с каким-то садистским наслаждением добивал город. Тяжёлые, грязные капли колотили по отливу окна, и этот звук отдавался в моей голове тёплой, пульсирующей болью. В квартире пахло сыростью, въедливым холодом от незакрытой форточки и… уже чужим, остывшим парфюмом. Мужским парфюмом, который больше не вызывал внутри ничего, кроме удушающей, липкой тошноты.

Я стояла посреди своей просторной, безупречно обставленной гостиной. Каждая деталь в этой комнате — от идеально подобраных фактур текстиля до мягкого, зонированного освещения — была делом моих рук. Я, дипломированный дизайнер интерьеров с тончайшим вкусом, умела превращать даже самые безнадёжные, крошечные пространства в настоящие шедевры уюта. Чужие пространства. Своё собственное жильё сейчас казалось мне склепом.

В руках я сжимала смартфон мужа. Пальцы онемели от холода и шока, экран неприятно холодил ладонь.

«Да ладно тебе, Жень, Лизка твоя уже не та конфетка. Сдаёт позиции», — мелькало в групповом чате его друзей. И ответ моего мужа, Евгения, успешного и уважаемого в городе юриста:«Ой, пацаны, да она с каждым годом только глупеет. Проекты её — чушь собачья, да и она никому не нужная, я чисто из жалости ей помогаю держаться на плаву. Ладно, прерываю связь, моя Галочка меня заждалась. Малыш у нас толкается вовсю, скоро папой стану по-настоящему».

Я смотрела на эти строчки, и мне казалось, что буквы выжигаются прямо на сетчатке моих глаз. Шок был настолько сильным, что я на секунду забыла, как дышать. Воздух застрял в груди колючим комом.

Как? Почему это происходит со мной? Чем я это заслужила? — крутилось в моей голове, словно заезженная пластинка.

Я ведь думала, что у нас всё хорошо. Ну да, страсть поутихла, но я списывала это на обычный кризис отношений. Я так отчаянно пыталась разжечь этот огонь заново! Покупала дорогое, кружевное бельё, которое теперь казалось насмешкой, истязала себя в спортзале, не вылезала из салонов красоты, всегда стремилась выглядеть стильно, с иголочки. А Женя… Женя годами занимался тонким, расчётливым обесцениванием меня и моего дела. Он мягко, с улыбкой, день за днём внушал мне, что я старею, теряю хватку, и что без него я пропаду. А я верила что у нас счастливая и крепкая семья… Как же больно так ошибаться! И самое страшное — все наши общие знакомые знали, что у него уже два года есть вторая, тайная жизнь. Знали, улыбались мне в лицо, пили мой кофе и молчали.

Обида, горячая и горькая, как полынь, затопила сердце.

Вспомнилось детство. Я ведь всегда, всю свою жизнь была «удобной» и правильной девочкой. Боялась огорчить родителей, из кожи вон лезла, чтобы они мною гордились. Училась на одни пятёрки, шила потрясающие вещи, безропотно выполняла всю работу по дому — даже ту, которую обязан был делать мой брат.

А что в ответ? Ледяное, глухое равнодушие.

Родители давно уехали за город, полностью растворившись в жизни любимого сыночка и его детей. Обо мне вспоминали раз в год — вежливым звонком на день рождения. Эта нарциссическая семейка общалась со мной только тогда, когда им требовались деньги или помощь. Ещё и брата, бездумно просаживающего родительские сбережения, всегда ставили мне в пример. Но стоило мне лишь однажды отказать ему в крупной сумме — потому что я по копеечке копила на открытие собственного дела, — как меня тут же объявили конченной эгоисткой и с треском вычеркнули из семейного чата.

Я всегда была для всех лишь функцией, удобным инструментом. И муж не стал исключением.

Я тряхнула головой, прогоняя нахлынувшие слёзы. Новая, пугающая мысль обожгла сознание: «Фирма! Мы же открывали студию дизайна совместно!» Женя был юристом. Если начнётся развод, он, пользуясь своими связями и опытом, отхапает больше половины, оставив меня на улице.

Пока его не было дома, я, преодолевая дрожь в руках, бросилась к его рабочему столу. Я искала его документы, но то, что я обнаружила, заставило моё сердце окончательно превратиться в ледяной осколок. Насмешка судьбы: Женя предал меня на всех фронтах. Он не просто изменял. Этот подонок тайно, пользуясь моим слепым доверием и подсовывая бумаги на подпись между делом, переписал всю фирму и товарный знак на себя. Юридически я в собственной компании была никто. Меня оставили ни с чем.

В этот момент входная дверь с грохотом захлопнулась. В коридоре раздался тяжёлый, неровный шаг. Женя вернулся. Он был взвинчен, от него за версту несло алкоголем и кислым запахом перегара. Зайдя в гостиную и увидав разбросанные бумаги и моё бледное, перекошенное лицо, он мгновенно всё понял. Понял, что теряет свою «курицу, несущую золотые яйца», ведь зарабатывала я очень прилично.

— Что, по чужим вещам шаримся? — криво усмехнулся он, вальяжно проходя в комнату.

— Я подаю на развод! — крикнула я, и мой голос сорвался на жуткий, хриплый фальцет. — Я заберу свою долю, слышишь⁈ Заберу всё до копейки, уеду из этого проклятого города и начну всё сначала!

Женя на секунду замер, а затем его лицо исказилось животным бешенством. Комфортный, сытый тыл рушился, и мысль о том, что придётся делиться имуществом, вывела его из себя. Он резко подскочил ко мне, больно, до хруста схватил меня за запястье и злорадно захохотал прямо в лицо:

— Куда ты пойдёшь, дура⁈ Кому ты нужна в свои года⁈ Да ты без меня — пустое место! Никто!

Я, несмотря на подступающую к горлу панику, сквозь слёзы горько рассмеялась ему в ответ. Внутри меня словно проснулась дремавшая годами ярость.

— Тридцать пять — это не старость, Женя! И уж точно не приговор! — Я с силой вырвала руку. — Это ты без меня никто. Я сама себя сделала, своими руками и своими мозгами! Я сейчас уйду. Если не хочешь скандала, вещи заберу позже. Имущество мы поделим пополам. И не надейся, я знаю, что ты переписал мою фирму на себя. Я так это не оставлю!

«Да, у него имя, у него связи, мне будет чертовски тяжело», — лихорадочно думала я, натягивая плащ прямо поверх домашней одежды и дрожащими пальцами втискивая ноги в туфли. — «Но я не сдамся. Я пойду к его главному конкуренту, к лучшему адвокату в городе, и я добьюсь справедливости!»

Я схватила сумку, в которую наспех запихала оригиналы уцелевших документов, и выскочила на лестничную площадку.

— Стой, тварь! — взревел Женя, вылетая вслед за мной.

Я бросилась к лестнице, но муж нагнал меня в два шага. Его тяжёлое дыхание опалило мне затылок. Он грубо рванул меня за плечо, пытаясь вырвать сумку. Я мёртвой хваткой вцепилась в ремень, пытаясь прорваться мимо него к ступеням.

— Место знай, овца! — процедил Женя с глухой, нечеловеческой злобой и с размаху, со всей силы толкнул меня обеими руками прямо в грудь.

Мир качнулся. Я потеряла опору и полетела спиной вниз, прямо на бетонные марши.

Это были самые страшные, растянутые во времени секунды моей жизни. Время словно замедлилось, превращая происходящее в кошмарный аттракцион. Я отчётливо, с дикой, пронзительной чёткостью чувствовала, как считаю собственными рёбрами острые края бетонных ступеней. Оглушительный, сухой хруст ломающихся костей отозвался в моей голове страшным набатом. Боль была такой абсолютной и всеобъемлющей, что я даже не смогла закричать — из лёгких просто вышибло весь воздух.

Где-то далеко сверху, на грани угасающего сознания, донёсся панический, трусливый вздох мужа, осознавшего, что он натворил. Затем — пронзительный, истошный крик открывшей дверь соседки.

И всё. Тьма.

Я ждала чего угодно. Избитых штампов из книг: яркого света, летящего навстречу, туннеля, усаженного прекрасными цветами, или хотя бы проносящихся перед глазами воспоминаний. Но не было ничего. Только глухая, леденящая, абсолютная пустота.

А затем — резкий, судорожный вдох, от которого мою грудную клетку обожгло изнутри.

Я распахнула глаза и закашлялась, хватая ртом воздух. Но это был другой воздух. Больше не пахло сырым подъездом. Ворвавшиеся в лёгкие запахи едва не свели меня с ума своей новизной и резкостью: густо пахло сухим, перепревшим сеном, едким берёзовым дёгтем, острым лошадиным потом и какими-то совершенно незнакомыми, горьковатыми степными травами.

Я попыталась пошевелиться, ожидая вспышки той адской боли от переломов, но тело слушалось. Правда, вместо бетонного пола или хотя бы больничной каталки, мои пальцы наткнулись на что-то холодное, твёрдое и неровное.

Я со стоном приподнялась на локтях и огляделась. Повсюду царил полумрак, едва разгоняемый полосками света, пробивающимися сквозь щели в деревянных досках над головой. Я лежала на грязном, утоптанном глиняном полу какого-то ветхого сарая.

Что за нафиг⁈ — дикая, абсурдная мысль заставила моё сердце забиться в горле. — Если я жива, то почему я нахожусь здесь? Неужели этот ублюдок Женя не вызвал скорую, а просто испугался и притащил меня в какой-то заброшенный сарай, чтобы спрятать тело⁈

Глава 2

Глава 2

Темнота за пределами сарая сгустилась, превратившись в плотную, осязаемую массу. Я сидела на ледяном глиняном полу, боясь сделать даже лишний вдох, и тщетно пыталась разглядеть хоть какие-то контуры сквозь узкие щели в прогнивших досках. Но на улице царила глухая, беспросветная ночь. Город с его неоновыми вывесками, фонарями и привычным смогом будто испарился.

Кое-как, опираясь руками о скользкую солому, я поднялась на ноги. Шаг, ещё один — колени подкашивались от страха, но, к моему глубочайшему изумлению, тело совершенно не болело.

«Подожди… Как это возможно?» — пронеслось в голове лихорадочной мыслью. Я ведь только что летела спиной вниз, пересчитывая собственными рёбрами острые бетонные ступени, и отчётливо слышала, как ломался мой скелет. С такими травмами не выживают. А сейчас во всём теле не было ни единого намёка на ту адскую, разрывающую боль. Физически я чувствовала себя абсолютно целой. Разве что в голове глухо, тягостно пульсировало. Я осторожно подняла руку и коснулась затылка. Пальцы наткнулись на огромную, налитую горячей кровью шишку.

Значит, точно жива. Жива! Но где я, чёрт возьми?

Натыкаясь в темноте на какие-то доски и старые ящики, я наперекор сковывающему ужасу побрела к выходу. С трудом нащупала грубую деревянную засов-перекладину, с натужным скрипом толкнула тяжёлую створку и сделала шаг наружу, во двор.

В лицо тут же ударил сырой, пронизывающий ночной воздух. Но это был не тот удушливый, бензиновый туман, который я оставила в своём городе. Пахло мокрой землёй, прелой травой и… навозом. Я огляделась, но чернота была такой густой, что разглядеть ничего не удалось. Решение созрело мгновенно: нужно дождаться утра. Идти вслепую неизвестно куда — чистое самоубийство.

Я прислонилась спиной к шершавой стене сарая, уходя в свои мысли. Слишком много странностей. Если Женя решил избавиться от меня и спрятал здесь, в этой глуши, то это место должно быть абсолютно безлюдным. Логично же? Заброшенная промзона или глухой лес… Тогда почему я так отчётливо слышу эти звуки?

Сквозь монотонный стрёкот ночных насекомых издалека доносился заливистый, хриплый лай собак. Чуть ближе, заставляя меня вздрагивать от каждого шороха, протяжно и глухо мычали бычки. Справа раздалось громкое, недовольное фырканье и тяжёлый перетоп копыт — похоже, там была лошадь, а следом донеслось тихое, жалобное блеяние овец. Я растерянно сжала виски. Какие животные подают голос ночью? Всё это походило на какую-то огромную, ожившую ферму.

В этот момент желудок скрутило такой спазматической судорогой от голода, что я едва не согнулась пополам. Тошнота отступила, уступая место первобытному желанию хоть что-то съесть. Я не помнила, когда голодала так сильно. Но выбора не было. Нащупав дорогу назад, я вернулась в сарай, забилась в самый сухой угол, зарываясь в пахнущее пылью сено, и заставила себя закрыть глаза. Напряжение дня взяло своё, и я провалилась в тяжёлый, тревожный сон.

Проснулась я от того, что мои барабанные перепонки едва не лопнули. Страшный, заливистый и оглушительный кукарекающий крик петуха раздался, казалось, прямо над моим ухом.

Я подскочила, тяжело дыша. Вокруг уже было светло. Сквозь щели в стенах пробивались яркие, золотистые лучи утреннего солнца, в которых лениво кружились пылинки. Но тишины не было и в помине — место вокруг меня буквально закипело, ожило тысячами голосов. Со всех сторон доносилось неистовое блеяние овец, мычание, кудахтанье и, что самое пугающее, громкое перекрикивание людей. Мужские и женские голоса кричали что-то резкое, гортанное, но слов я разобрать не могла.

Господи, если Женя подумал, что убил меня… почему он не закопал тело? Почему даже не прикрыл меня ничем, а просто бросил на полу в этом дырявом свинарнике? Надо бежать. Срочно бежать в полицию, пока мой дорогой, любящий муж не вернулся сюда, чтобы закончить начатое! Он ведь уверен, что избавился от меня. Или он ещё вернётся чтобы действительно прикопать? Интересно, что он наплёл соседке, которая видела моё падение?

Сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее. Подкравшись к полуоткрытой двери, я осторожно, едва дыша, выглянула наружу. Я полностью распахнула дверь и замерла на пороге, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Реальность вокруг меня трещала по швам.

Передо мной раскинулась деревня. Но это была не обычная современная деревня с кирпичными домами и аккуратными заборами. Всё выглядело пугающе, немыслимо старым. Бревенчатые, почерневшие от времени избы, крытые серой соломой или мхом. И главное — ни одной спутниковой тарелки, ни одного электрического провода, ни единой антенны на крышах. Полное, абсолютное средневековье.

Куда он меня увёз? В какое-то поселение староверов? В глухую секту? Паника липкими лапами сжала горло.

Вдалеке по грунтовой, разбитой копытами дороге шёл парень-пастух. На нём была странная одежда: грубая, подпоясанная верёвкой рубаха из неотбеленного льна и чудные, обмотанные вокруг ног куски кожи. Несколько женщин в длинных, закрытых до самого пола блёклых платьях перекрикивались с ним, выгоняя своих коров из ворот. Весь этот антураж выглядел настолько достоверно, что версия с глупым розыгрышем отпадала сама собой.

Стараясь держаться в тени, я пошла на разведку. Осторожно выглядывая из-за угла своего сарая, я больше всего боялась увидеть начищенный до блеска чёрный внедорожник мужа. Но никакого автомобиля не было. Вместо этого я увидела хибару, к которой, судя по всему, и относился мой сарай.

Домик был крошечным, убогим и так сильно покосился набок, что казалось, он вот-вот рухнет от сильного порыва ветра. Деревянный, низкий забор вокруг двора почти полностью сгнил и местами врос в землю. Посередине этого унылого пейзажа, лениво разгребая лапой сухую грязь, бродила одна-единственная полудохлая, общипанная курица. Нищета и запустение сквозили в каждой детали.

Превозмогая брезгливость и страх, я решительным шагом направилась к дому. Нужно было осмотреться. Я толкнула хлипкую дверь, которая даже не была заперта, и шагнула внутрь.