Читаем Уилл Грейсон, Уилл Грейсон (ЛП) онлайн бесплатно

Глава первая

Когда я был маленьким, папа говорил мне: "Уилл, ты можешь выбирать своих друзей и свой нос, но

ты не можешь выбирать носы своим друзьям ".

Это казалось очень правдивой и умной мыслью, когда мне было 8, но спустя несколько лет это оказалось полной чепухой.

Начнём с того, что вы не можете выбирать своих друзей, или я бы никогда не связался с Тайни Купером.

Тайни Купер не самый гомосексуальный человек в мире, и он не самый крупный человек в мире. Но я верю, что он самый крупный человек, кто по-настоящему гей, а также он самый гейский парень, у которого по-настоящему крупное тело. Тайни - мой лучший друг с 5 класса, если не считать последнего семестра, когда он был занят изучением своей гомосексуальности, а я был занят в Группе своих "честных" Друзей , которые недавно решили никогда со мной не заговаривать из-за двух несущественных преступлений:

1. После того, как один из членов школьного совета начал протестовать против геев в

раздевалке, я защитил право Тайни Купера быть и крупным (и, благодаря этому, лучшим в нашей

сраной футбольной команде) и геем в письме для школьной газеты, которое я, по глупости, подписал.

2. Этот парень Клинт, один из Группы Друзей, говорил об этом письме за ланчем, и в процессе обсуждения он назвал меня грёбанным голубком. Я не знал, что такое грёбанный голубок, поэтому я спросил его: "Что ты имеешь в виду?" Он назвал меня грёбанным голубком снова, в эту же секунду я сказал ему отвалить от меня, взял свой поднос и ушёл.

Это, наверное, означало, что я, технически, потерял Друзей, хотя морально чувствовалось иначе. Честно говоря, никто из них не горевал об этом, но они были рядом, а для меня это уже что-то значило. И теперь их не было. Я остался совершенно лишенным социального общения со сверстниками. Если не брать Тайни в счёт, конечно. Но, полагаю, я вынужден.

И если бы так, но спустя несколько недель после завершения наших Рождественских каникул в одиннадцатом классе, я сижу на своем обычном месте в классе по математике, когда Тайни, одетый в майку, заправленную в джинсы, хотя футбольный сезон уже закончился, почти вальсируя, заходит в класс. Каждый день Тайни чудом проникает за парту рядом со мной на математике, и каждый день я удивляюсь, что ему это удается.

Итак, Тайни втискивается в свое кресло, я поражен, он поворачивается ко мне и громко шепчет, потому что втайне хочет, чтобы все услышали это: "Я влюблен". Я закатываю глаза, потому что он каждый час влюбляется в какого-то нового бедного мальчика. Все они выглядят одинаково: тощие,

миленькие и загорелые, и последние идиоты, потому что загар в феврале - это фальш, а значит все загорелые парни в Феврале - неважно, геи они или нет - идиоты.

"Ты такой циник", - говорит Тайни, пожимая мою руку.

"Не циник, Тайни - отвечаю я, - я реалист".

"Ты робот",- говорит он. Тайни думает, что я не чувствую того, что нормальные люди

называют эмоциями, потому что плакал я в последний раз на моем седьмом дне рождении, когда я увидел мультфильм "Все псы попадают в рай". Я полагаю, что должен был по названию догадаться, что счастливой концовки тут не будет, но в своё оправдание повторю - мне было 7. В любом случае, с тех пор я не плакал. Я даже не понимаю смысла слёз. Также я думаю, что рыдания - ну, если это не касается смерти родственников или кого-нибудь — абсолютно можно избежать, если следовать двум очень простым правилам: 1. Не беспокойся слишком много. 2. Заткнись. Очень жаль, что всё, что когда-либо случалось со мной, было виной несоблюдения одного из пунктов правил.

"Я знаю, любовь реальна, потому что я чувствую это",- говорит Тайни.

Видимо, мы не заметили, как урок начался, потому что мистер Эплбаум, который должен

учить нас математике, но пока учит только тому, что боль и страдания нужно переносить

стоически, спрашивает: "Что ты чувствуешь, Тайни?"

"Любовь, - говорит Тайни, - я чувствую любовь".

Все, смеясь и вздыхая, смотрят на Тайни. А так как я сижу прямо рядом с ним, и он мой лучший и единственный друг, они смеются надо мной тоже, и вот почему я бы никогда не выбрал Тайни в качестве друга. Он привлекает слишком много внимания. А ещё, у него патологическая способность не следовать обоим моим правилам.

Так что он порхает вокруг, беспокоится обо всем и постоянно болтает, а потом расстраивается,

когда мир обрушивается на него. И, конечно, в связи с моей явной близостью с Тайни, мир обрушивается на меня тоже.

После урока я стою у своего шкафчика, понимая, что умудрился забыть "Алую букву" дома. Тайни подходит ко мне со своими друзьями, членами Альянса Геев и Гетеросексуалов: Гэри (гей) и Джейн (которая могла быть нетрадиционной ориентации, а могла и не быть - я никогда не спрашивал), и Тайни говорит: "Все, похоже, вообразили, что на математике я признался в любви тебе. Я влюблен в Уилла Грейсона! Разве это не самая глупая чушь, которую ты когда-либо слышал?"

"Зашибись",- отвечаю я.

"Люди такие идиоты, - продолжает Тайни. - Как будто это так плохо - быть влюбленным".

Гэри вздыхает. Если бы я мог выбирать друзей, я бы предпочел Гэри. Тайни сблизился с Гэри и Джейн, и парнем Гэри, Ником, когда он вступил в Альянс Геев и Гетеросексуалов, пока я был занят со своими прежними Друзьями. Я начал общаться с Гэри 2 недели назад, когда снова стал шататься с Тайни, и он выглядит как самый нормальный человек из тех, с кем Тайни обычно общается.

"Есть разница,- заявляет Гэри, - между влюбленностью и объявлением о ней на математике". Тайни начинает что-то говорить, но Гэри его перебивает: "Не пойми меня не правильно. Ты имеешь право любить Зака."

"Билли",- поправляет Тайни.

"Стой-ка, а что случилось с Заком?"- спрашиваю я, потому что могу поклясться, что на математике Тайни сказал, что любит Зака. Но прошло 47 минут с его заявления, так что все могло измениться. У Тайни было около 3 900 бойфрендов - с половиной из них он знаком только по интернету. Гэри, который выглядит таким же сбитым с толку появлением Билли, как и я, наклоняется к шкафчику и легко ударяется об него головой: "Тайни, ты просто легкомысленная шлюшка".

Я смотрю на Тайни и говорю: "Мы можем опровергнуть все слухи о нашей любви? Это же убивает все мои шансы с дамами".

"То, что ты зовешь их "дамы", тебе вряд ли поможет",- ехидничает Джейн.

Тайни смеется. "Нет, серьезно,- продолжаю я,- ко мне вечно прилипает всякая фигня, вроде этой". Тайни серьезно смотрит на меня и легко кивает.

"Кстати, хочу официально заявить,- говорит Гэри,- это мог бы кто-нибудь и похуже Уилла Грейсона".

"Будет",- замечаю я.

И тогда Тайни делает пируэт в центр коридора и, смеясь, кричит: "Слушай, мир, Уилл Грейсон не считает меня горячим парнем. Но мир, ты должен кое-что знать о нем." И он начинает петь своим Бродвейским баритоном, таким же большим, как его талия, "Я не могу без него жить!"

И пока я иду на урок английского, люди хлопают и смеются над серенадой Тайни. Это длинный путь, и он становится все длиннее, когда кто-нибудь останавливается и спрашивает, каково это быть объектом любви Тайни Купера и нравится ли мне его "маленький гейский пенис" под его огромным пузом. Я делаю все в своей обычной манере – просто иду прямо и быстро, не поднимая глаз. Я знаю, что они просто издеваются. Когда кто-то из них становится особенно гнусным, Тайни всегда имеет в запасе парочку блистательных фраз в ответ, типа "Для человека, который теоретически не хочет меня, ты, безусловно, тратишь слишком много времени, думая и говоря о моем пенисе". С Тайни это всегда срабатывает. Со мной - нет. Я помню о своих 2-х правилах, так что я просто затыкаюсь, перестаю париться и продолжаю идти, и вскоре насмешки прекращаются.

Последний раз, когда мне приходилось вспоминать о правилах, был тот случай с долбанным письмом в школьную газету о долбанном Тайни Купере и его долбанном праве быть долбанной звездой в нашей ужасной футбольной команде. В конце концов, я даже не жалею о том, что вообще написал письмо, я жалею, что подписался. Моя подпись была явным нарушением правила "заткнись", и посмотрите, к чему меня это привело: одинокий в полдень вторника, уставившийся на свои черные Чаки Тейлоры.

Этой ночью, когда я только заказал пиццу для себя и предков, которые, как обычно, на ночном дежурстве в госпитале, Тайни Купер звонит мне и тихо и быстро выпаливает: "Чувак, возможно «Neutral Milk Hotel»[1] воссоединятся сегодня на концерте в «Укрытии» и это вообще не разглашалось и никто не знает об этом и твою ж мать, Грейсон, твою ж мать!"

"Твою ж мать!"- кричу я. Вот ещё одна вещь, которую вы должны знать о Тайни: если что-либо обалденное происходит, он всегда первый об этом знает.

Я очень взволнован, ведь «Neutral Milk Hote»l вроде как изменили мою жизнь. Они выпустили тот абсолютно потрясающий альбом, который называется "Аэроплан над морем" в 1998 году и ушли со сцены, якобы из-за того, что их солист жил в клетке в Новой Зеландии. Так или иначе, он был гением. "Когда?"

"Без понятия, я просто слышал. Я собираюсь позвонить Джейн тоже. Она любит их почти так же сильно, как ты. Ладно, сейчас. Сейчас. Поехали в «Убежище" сейчас».

"Да я уже в пути",- отвечаю я, открывая дверь в гараж.

Я звоню маме уже из машины. Говорю ей, что «Neutral Milk Hotel» играют в «Убежище», и она спрашивает: "Кто? Что? Ты в убежище?" И тогда я напеваю ей пару строк одной из их песен, и мама говорит: "О, я знаю эту песню. Она из трек-листа, который ты мне сделал", и я говорю: "Точно", и она говорит: "Ты должен вернуться к одиннадцати", и я говорю: "Мама, это историческое событие. У истории нет комендантского часа", и она говорит: "Домой к одиннадцати", и я говорю: "Хорошо. Господи", и она вернулась к вырезанию рака из кого-то.

Тайни Купер живет в большом особняке с самыми богатыми родителями в мире. Я не думаю, что кто-то из его родителей работает, но они до того богаты, что Тайни Купер даже не живет в этом особняке. Он живет в домике около самого особняка один. Там есть три ванные комнаты, твою мать, и холодильник, в котором всегда есть пиво, и родители никогда не беспокоят его. Мы можем проводить здесь весь день, играя в видео игры и выпивая Миллер Лайт[2], но факт в том, что Тайни ненавидит видео игры, а я ненавижу пить пиво, поэтому в основном мы всегда играем в дартс (у него есть мишень для игры), слушаем музыку, разговариваем и занимаемся учебой. Я только собираюсь позвать Тайни, как тот уже выходит из своей комнаты в одном черном кожаном мокасине, а другой все еще держа в руке, выкрикивая: "Поехали, Грейсон, поехали".

На пути туда всё идеально. Пробок в Шеридане не так уж и много, и я веду машину на поворотах так, словно участвую в «500 миль Индианаполиса»[3], пока мы слушаем мою любимую песню группы «Neutral Milk Hotel» под названием «Голландия, 1945». Затем на Лейк Шор Драйв волны озера Мичигана разбиваются о валуны, окно открыто, чтобы холодный, грязный, бодрящий воздух врывался в машину. И мне нравится запах Чикаго. Чикаго — это солоноватая вода из озера, это сажа, пот и масляная смазка, и мне нравится это, и мне нравится эта песня, и Тайни говорит, что ему нравится эта песня, и у него есть зеркало внизу, чтобы он мог еще сильнее растрепать свои волосы.

Это заставляет меня задуматься о том, что «Neutral Milk Hotel» увидят меня так же, как и я увижу их, так что я смотрю на себя в зеркало заднего вида. Моё лицо кажется слишком квадратным, а глаза слишком большими, словно у меня постоянно удивленное выражение лица, но я ничего не могу с этим поделать.

«Убежище» — это бар, построенный из деревянных досок, располагающийся между фабрикой и каким-то зданием Департамента Транспорта. В нём нет ничего крутого, тем не менее, перед баром уже выстроилась очередь, хоть на часах только 7. Так что мы с Тайни стоим в очереди, когда появляются Гэри и Возможная Лесбиянка Джейн.

Под расстегнутым пальто у Джейн виднеется V-образная футболка, с написанной вручную надписью «Neutral Milk Hotel». Джейн появилась в жизни Тайни примерно тогда, когда я исчез из неё, так что мы не очень хорошо знаем друг друга. Но всё же, я бы сказал, что в настоящее время она на четвертом месте в списке моих лучших друзей и, по-видимому, у нее хороший музыкальный вкус. Пока мы ждем снаружи на холоде, который щиплет лицо, она говорит мне привет, не глядя на меня, и я приветствую ее в ответ. Потом она говорит: "Эта группа действительно блестящая! ", и я отвечаю: "Я знаю".

Вероятно, это наш самый долгий разговор. Я пинаю подошвой грязь и наблюдаю за тем, как миниатюрное облако пыли окружает мою ногу, и говорю Джейн о том, как сильно мне нравится “Голландия, 1945”, а она отвечает: " Мне нравятся их менее доступные песни. Полифонические, шумные". Я просто киваю в ответ, в надежде, что так будет понятно, что я знаю слово "полифонические".

Вот, что я вам скажу о Тайни Купере: вы не можете шепнуть ему на ушко, даже если вы достаточно высоки, как я, потому что этот ублюдок ростом 198 см, так что вы должны похлопать по его гигантскому плечу, а потом сделать движение головой, давая ему понять, что вы хотите кое-что сказать ему на ушко, и только затем он наклоняется, и вы говорите: "Эй, Джейн это гейская часть Альянса Геев и Гетеросексуалов или гетеросексуальная? ".

Тайни наклоняется и шепчет мне на ухо: " Не знаю. Думаю, на первом курсе у неё был парень". Я замечаю, что у Тайни было примерно 11,542 девушки на первом курсе. Тайни толкает меня в руку, думая, что он выглядит игриво, но на самом деле это вызывает постоянное повреждение нерва. Гэри согревает Джейн, делая движения руками вверх-вниз, когда очередь, наконец-то, начинает продвигаться. Спустя 5 секунд мы видим парня, убитого горем, и он тот самый тип, который нравится Тайни — худенький загорелый блондин. Тайни спрашивает: " В чем дело? ", и парень отвечает: "Вход только с 21 года".

"Ты, — заикаясь, говорю я Тайни. — Ты гребанный голубок". Я все еще не знаю, что это значит, но мне показалось это уместным.

Тайни Купер поджимает губы и морщит лоб. Он поворачивается к Джейн: "Есть липовое удостоверение? " Джейн кивает. Гэри перебивает: "У меня тоже". Я сжимаю кулаки и челюсть и хочу закричать, но вместо этого говорю: "Плевать, я иду домой", потому что у меня нет липового удостоверения.

Но тут Тайни говорит очень быстро и тихо: "Гэри, ударь меня по лицу так сильно, как только сможешь, когда я буду показывать удостоверение, и затем ты, Грэйсон, пройди после, словно ты со мной". Некоторое время все молчат, пока Гэри не говорит слишком громко: "Эм, если честно, я не знаю, как тебя ударить". Мы продвигаемся всё ближе к вышибале, у которого огромная татуировка на лысой голове, и Тайни бормочет: "Нет, знаешь. Просто ударь меня посильней".