Читаем Угроза эволюции онлайн бесплатно

Чёрное платье сползло змеиной кожей с засиявшего в полутьме тела. Шикарные густые волосы рассыпались по плечам, едва прикрыли грудь. Блестящие глаза неотрывно смотрели на меня, тонкие пальцы с острыми ногтями чертили дорожки по моему животу.

За круглым окном ночь сверкала зеленоватыми вспышками. Со свежим ветерком, приятно холодившим кожу, врывались ритмичные звуки музыки.

Вскоре этот ритм совпал с другим, которому подчинилось моё тело, попавшее во власть опытной женщины. Я не противился, включившись в игру и жадно впитывая каждое ощущение, которое она могла дать.

Запястья затекли. Их стягивали кожаные ремни, привязанные к скобам над изголовьем широкой кровати. На это было плевать, ведь всё затмевали другие эмоции, приближавшиеся к пику.

Наконец красные ногти безжалостно впились в мою грудь, и сильные пульсации охватили нас обоих, унося за пределы реальности. Страстные стоны красотки слились с моим глухим рычанием, она рухнула на меня, словно лишившись сил. Было хорошо. Я наслаждался моментом, зная, что он неповторим.

Вскоре женщина подняла голову.

— Спасибо за всё, — сказал я, вглядываясь в её затуманенные глаза.

Нежные губы тронула улыбка. В зрачках что-то сверкнуло.

— Как ты беспомощен, — прошептала она, всё сильнее царапая кожу. — Верги тор масарх…

Три первых слова ритуала Низкого причастия едва успели прозвучать, как смутный чёрно-зелёный росчерк сорвался с моего предплечья и рассёк нежное горло. Раздался жуткий хрип, и на мою голую грудь хлынула горячая кровь. Женщина забилась в предсмертных конвульсиях — жестокой пародии на недавнюю дрожь наслаждения.

— Твою мать, Арах, — укоризненно проворчал я. — Неужели нельзя поэстетичнее?

Паук размером с мою кисть лёгким колебанием псиэма ответил нечто ироничное. Пробежался по руке, давая почувствовать, что когти на его конечностях гораздо острее ногтей моей усопшей подружки. Парой резких движений рассёк удерживавшие меня ремни. С чувством выполненного служебного долга растёкся по левому предплечью, обретя свой второй естественный облик — причудливой чёрно-зелёной татуировки на бледной коже. Он, как всегда, не знал сомнений и колебаний.

Выбравшись из-под поливающей меня кровью красотки, я задумчиво огляделся, пытаясь вспомнить, где душ. Отель недешёвый, в трёхкомнатном люксе впотьмах можно и заблудиться. Я люблю работать красиво: жизнь коротка, зачем отказывать себе в маленьких удовольствиях?

Тщательно вымылся и постоял под струями ароматизированного пара, взбодрившего и отвлекшего от чувства брезгливости. Быстро собрал разбросанную по комнате одежду, привёл себя в порядок. Включив яркий свет, оглядел кровать. Женское тело валялось как сломанная игрушка и уже не казалось изящным и привлекательным. Густая кровь залила измятую белоснежную простынь. Над изголовьем безжизненно висели перерезанные ремни. Идеальная иллюстрация к самой неприглядной стороне жизни. Я криво усмехнулся. Всё всегда так и заканчивается…

Заставил себя подойти и прикоснуться к затылку мимолётной любовницы. Так было проще снять посмертный слепок псиэма. Отчётливо проговорил для записи:

— Дэрия Кернус, новообращённая альсеида, стаж — менее полугода, семь лир с тенденцией к росту. Одиночка, причастность к ульям не установлена. Казнена в ходе… — мысленно хмыкнул, — оперативного акта выявления как представляющая угрозу активного распространения доминации посредством Низкого причастия. Процесс закрыт. Тринадцатое октавуса двести одиннадцатого года от Заселения. Ликтор Сиор Диль Варрус.

Дав личный код подтверждения, позволил всплеску псиэма унести служебное сообщение в оперативную базу данных Конгрегации. Следующим коротким сообщением вызвал команду чистильщиков, чтобы вынесли мёртвую и привели в порядок номер. Негоже доставлять хлопоты хозяевам респектабельного отеля.

— Прости, ты сама выбрала, — сказал я напоследок, обращаясь к пустой оболочке, отринувшей человеческую сущность.

Взглянул ещё раз в круглое окно, мерцающее пульсом ночного города, и быстро вышел. Выбравшись на улицу, оглянулся на сияющее название отеля — "Фрашо-керети". Символично, в конце концов, я же пытаюсь сделать мир лучше. Пообещал себе, что вернусь сюда ещё не раз.

Звуки и запахи ночной Иггарды влекли меня в водоворот бурной жизни, где есть место и святости, и пошлости, но над всем главенствует стремление в будущее. Я приоткрыл надёжную защиту псиэма, гармонично настраиваясь на тысячи волн чужих переживаний и страстей, желаний и терзаний. Легко прикоснулся, не пуская в свой разум. Наблюдатель и охотник, часть вечного процесса, но не встроенный в него элемент, непокорный и отстранённый, готовый понять, но не подчиниться. Непостижимый для большинства людей баланс всегда давался мне легко и естественно. Доминантное причастие лишь огранило его как хороший алмаз.

Я энергично потёр пальцами виски, входя в состояние гармонизации псиэма. Мысленно начал собственную формулу диагностики, которую облёк в оболочку древнего стихотворения, написанного, если верить источникам, ещё на планете, с которой прилетели наши предки.

Мне страшно с Тобой встречаться.

Страшнее Тебя не встречать.

Я стал всему удивляться,

На всем уловил печать[1].

Как всегда, первые четыре строки подавили неровную пульсацию псиэма, пригасили пламя негативных эмоций, вызванных совершённой казнью — какой уж по счёту? Я обрёл концентрацию, достаточную для планирования следующей операции. Ощутил азарт охоты, невольно втянул ноздрями прохладный воздух, напоённый ароматами страсти, похоти, алчности, злобы, разнообразных людских пороков и нечеловеческих стремлений. Я знал, где искать. Всегда.

Едва различимое напряжение психоэмоциональных струн повлекло меня куда-то вниз по улице Первых колонистов. В центре города жизнь бурлила в любое время суток. Под светом обеих лун, Карменты и Муртеи, в Час богомола на широкие улицы и проспекты Иггарды высыпали пёстрые толпы горожан, ищущих развлечений. Это хорошо. Плохо, что для некоторых веселье заканчивалось печально. Большинство инцидентов проходило по ведению жандармерии. Но кто-то становился жертвой наших "клиентов", попадая в жернова странной причуды эволюции, породившей на этой планете тех, кого назвали альсеидами и инсектантами. Говорят, на Земле и в других людских мирах их нет. Рад, что так. Но здесь ради борьбы с нежданным злом и была создана Конгрегация очищения.

Очень странный и интересный след в психоэмоциональном поле усилился. Цвет — фиолетово-красный, колебание тонких смыслов, ментальный "запах" — терпкий и насыщенный. Это сочетание начинало слегка пьянить меня, любопытство возросло. Я отринул иные мысли, полностью отдавшись азарту охоты. Кто это?

Мимо проносились машины, проходили смеющиеся люди. Странно, но никто из идущих навстречу разгорячённых выпивкой и наркотиками парней не толкнул меня плечом, не задел, не заговорил. Понятно, что от ликторов в служебном чёрном с зелёными элементами одеянии обычно шарахаются, но я-то был в цивильном. Видно, невероятная сосредоточенность в паре с отрешённостью от окружающего мира на моём лице подсказывали, что лучше не трогать этого невменяемого придурка.

След становился всё более чётким. Я прошёл уже три или четыре плохо освещённых проулка. Здесь людей не было, и я побежал, жадно втягивая ноздрями воздух, будто это могло усилить псиэм-восприятие. Почему-то чувствовал, что могу опоздать. И таки опоздал.

В окне одной из пристроек к небоскрёбу со стороны глухого переулка вдруг пару раз ярко мигнул свет. Потом включилось тусклое красноватое освещение. Послышался звук разбиваемого стекла и мужской крик.

Найдя взглядом вход, я кинулся к нему. Напряжение психоэмоциональной струны стало особо сильным. Женский след. Меня накрыла та самая насыщенная гамма ощущений, которую уловил ранее. Пробудился невероятный интерес.

Я пинком открыл дверь и забежал внутрь, выстраивая атакующую волну псиэма. Почувствовал боевую готовность Араха. Охватил картину происходящего. Под разбитым окном стоял на коленях и хрипел, запрокинув голову, крупный мужчина в чёрном комбезе, похожем на форму жандарма. Его горло сжимали изящные руки девушки в облегающем фиолетовом платье, от которой исходила мощная волна псиэм-атаки. Она усилила натиск, круша мозг противника телекинетическим прессом, и отпустила обмякшее тело, сразу же завалившееся на пол.

Я почувствовал смерть. Всё было кончено.

Альсеида резко развернулась, показывая невероятную скорость реакции. Взлетели чёрным вихрем густые слегка вьющиеся локоны. Мы замерли в трёх шагах друг от друга, взгляды встретились. Меня окатила волна сильной воли, зеленовато-жёлтые глаза приковали внимание. Она стремилась подавить, выплеснула псиэм-приказ не двигаться.

Я невольно рассмеялся: испытать такой дешёвый трюк на ликторе четвёртой ступени могла только весьма неопытная дама.

— Ну, я стою, что делать будешь? — проговорил шутливым тоном, не расслабляясь ни на миг и следя за её псиэмом.

— Пожалуйста, не лезьте в это, — ответила девушка красивым, но дрожащим от эмоций голосом. — Я уйду. Позаботьтесь о нём.

С этими словами она осторожно отступила на полшага.

— Так ты уже позаботилась, — усмехнулся я, кивнув на подрагивающую ногой в затихающей судороге жертву.

— Не о нём, — тихо произнесла альсеида, сделав ещё полшага назад.

Я, наоборот, двинулся навстречу, разглядывая неожиданную визави. Она не была яркой красавицей, но нежные черты чем-то привлекали: изящный овал лица и чувственные губы, немаленький, но ничуть не портящий её облика нос, красивый разлёт бровей, большие широко раскрытые глаза… Платье подчёркивало изгибы стройного сильного тела, вырез открывал взгляду длинную загорелую ногу с крепкими, но не чрезмерными мышцами. Декольте на грани между скромностью и откровенностью позволяло оценить прекрасную грудь.

Сильна, полна жизни и ярких эмоций. Мне, неведомо почему, стало грустно от мысли, что её придётся казнить.

— А о ком же? — решил уточнить я, и в ту же секунду ощутил присутствие ещё одного псиэма — слабого и испуганного.

Но не позволил себе отвлечься, следя за каждым движением девушки. Она медленно подняла перед собой руки раскрытыми ладонями вперёд.

— Пожалуйста, дайте уйти. Я спасла мальчика. То, что с ним собирались сделать… грязно! — альсеида не отрываясь смотрела мне в глаза.

Вдохнув поглубже, попробовал ощутить её лир. Вот тут-то меня и накрыло! Шестнадцать — весьма сильная, но с такими уже справлялся. Однако… Её псиэм на мгновенье приоткрылся под моим профессиональным "сверлящим" прикосновением, и я принял в себя его тестовый слепок. Вихрь эмоций, гамма красок, мощная вибрация многослойных тончайших смыслов, запахи миндаля, жасмина, чистой кожи и страстного секса, ощущение глубокой, но подавленной чувственности и послевкусие способности к яркой любви и ненависти… Чистота и развращённость одновременно — в неведомой пропорции. Такого я не ощущал ещё никогда, хотя повидал немало разных альсеид. Сочетание всего этого в её псиэме будто оставило во мне некий след и чувство того, что слепок не передаёт всей глубины.

Главное было не в этом. Впервые в жизни мой "замер" альсеиды дал сбой, приведя к абсурдному результату. Первичное ощущение уровня шестнадцать сменилось чем-то невероятным.

Я разлепил внезапно пересохшие губы:

— Чувствую в тебе двадцать шесть лир. Знаком этот термин?

— Личное измерение радикализации, — мгновенно отозвалась девушка. — Так вы зовёте то, чего не понимаете. Нашу суть, которой мы живём. И не всё так прозрачно, как вам кажется, — её глаза раскрылись ещё шире, жадно всматриваясь в меня. — Что плохого вам сделали все альсеиды?

— Всего лишь стали превращать людей в безвольных рабов, руша семьи и ломая судьбы, — развёл я руками. — Совершать самые гнусные преступления и подрывать основы общества, пытаясь его перекроить. Могу долго продолжать.

— Вы не поняли вопроса: все ли мы такие? — голос девушки задрожал.

Я был обескуражен своим открытием по поводу её лир, да и тем, куда зашёл разговор. Рядом взывало к себе биение ещё одной жизни, будто просящей о защите. Альсеида, тоже изучая в доступных пределах мой псиэм, медленно отступила на пару шагов и явно вознамерилась скрыться.

Мой симбионт не дремал: ощутив нерешительность хозяина, он изготовился к прыжку и смертельному удару. Кожу предплечья словно пощекотал паук, хотя татуировка ещё не двигалась.

Девушка бросилась бежать. На ногах у неё были туфли-трансформеры, быстро преобразующие высокий каблук в удобную пружинящую подошву. Меня вновь поразила скорость её реакции.

Решение пришло неожиданно. За долю секунды колебание моего псиэма остановило бросок Араха. Беспрецедентно! Я почувствовал искреннее удивление симбионта. Но татуировка послушно успокоилась.

Лязгнула железная дверь, за которой скрылась моя визави. Я тряхнул головой, будто прогоняя наваждение, и огляделся. Зов слабого псиэма привёл к стоящему в простенке между разбитыми окнами металлическому шкафу. За ним тихо, как мышь, мелко вздрагивая всем телом, сидел на полу мальчик лет пяти. Он испуганно взглянул на меня и затрясся сильнее. Под глазом наливался свежий синяк, из носа шла кровь, которую он размазывал разорванным серым рукавом.

— Не бойся, — поспешил успокоить я. — Сейчас заберу тебя отсюда, и всё будет хорошо.

Сам же погрузился в предчувствие, что сегодняшняя встреча принесёт что-то новое и весьма интересное. Кроме того, до меня только теперь дошло, что в одиночку противостоять существу с двадцать шесть лир, если это вправду так, — настоящая авантюра, которая могла закончиться фатально.

В двери особняка — так уж повелось, что это название закрепилось за нашим вовсе немаленьким зданием, — Конгрегации очищения на площади Трансгуманизма я вошёл рано утром. В холле было пусто, но некоторые коллеги, судя по машинам на стоянке, уже прибыли на службу.

Скоростной лифт доставил меня на четырнадцатый этаж.

— Эй, Сиор! — окликнул ликтор Вэрм Квинтис, чей кабинет располагался напротив моего. Его дверь была распахнута, и моё приближение не осталось незамеченным.

— Чего тебе? — с нарочито недовольным вздохом отозвался я, зная, что без пары подколок не обойдётся.

— Наслышан о твоём вечернем подвиге в отеле. Хорошо погулял?