Читаем Учительница дочери. Ты сдашься мне онлайн бесплатно

Кира

«Я тебя уволю к чертям собачьим, Кира!», — стоя у ворот огромного особняка, расположенного на всем известном шоссе, я вздрагиваю от собственных мыслей.

Слова директрисы кружатся в моей голове, и я понимаю, что не смогу уйти отсюда, даже если очень захочу.

— Ну, давай! Сложно что ли?! — уговариваю сама себя нажать на кнопку дверного звонка.

Не съест же этот Назаров меня, правда?!

А вот директор точно сожрет!

Сожрет и косточками не подавится.

И я подготовилась. Прочитала про этого Назарова в интернете. Одетый с иголочки, в окружении красивых женщин, с верхних строчек рейтинга Форбс.

Наверное, черную икру ложками на завтрак ест.

И в ванне из дорогого шампанского купается.

А еще он жесткий волевой человек, и как локомотив сшибает в пропасть мешающихся на его пути. Это уже на каком-то форуме видела.

Так что совсем не успокоилась, а стало только страшнее.

— Ты вообще в курсе, кто он? — надрывалась директриса.

— Нет, — тихо ответила я.

И это была чистая правда, я в школе совсем недавно работаю, и уже такие проблемы.

— У него половина города в собственности, а про нашу школу я вообще молчу! Вот узнает, что его дочка прогуливает уроки, перекроет финансирование, и мы с вами, Кира Дмитриевна, по миру пойдем!

Вздыхаю.

Несправедливо и гадко.

Воспитание детей — это, в первую очередь, обязанность родителей. Вот я отцу Мирослава так и скажу.

— И, главное, Кира, — злобно прошипела Тамара Николаевна, — если Назаров скажет тебе подпрыгнуть, ты должна спросить: «Как высоко?!».

Все. Решаюсь.

Палец жмет на кнопку вызова.

На языке вертится куча слов, с которых начну представляться, как только в динамике прозвучит голос. Но звонок сбрасывается, и дверь, щелкнув, просто открывается.

Пройдя по мраморной плитке с красивыми кустиками, как в каком-нибудь шикарном парке, поднимаюсь на высокое крыльцо по широким ступеням.

Дверь оказывается открытой, но я не сразу решаюсь пройти внутрь.

А когда все же делаю это, в окружающем пространстве никого не наблюдается.

— Здравствуйте! — обращаюсь в пустоту, раздумывая над тем, стоит ли снимать обувь.

Но, не обнаруживая чужих ботинок поблизости, решаю остаться в своих.

— Артур Александрович! — голос все меньше напоминает мой.

Прохожу вперед, заглядываю за угол.

— Как-то слишком официально обращаешься для элитной шлюхи, — раздается властный низкий голос прямо у меня за спиной. Специфический такой. Настоящий мужской. Даже звериный, с нотками рычания, что резонируют и проникают под кожу.

Он заставляет меня дернуться от испуга. Разворачиваюсь, еще до конца не осознав смысл сказанного.

— Ты рано. Хм… Новенькая? — теперь в незнакомом голосе проявляется интерес.

Утыкаюсь носом в широкую накаченную мужскую грудь.

Голую.

Абсолютно.

И вместо того, чтобы отскочить как можно дальше, я ошарашено опускаю взгляд, пробегаюсь глазами по идеальным кубикам пресса. Таким четко разграниченным, объемным, что хочется коснуться рукой. Погладить.

И это точно гипноз, что заставляет видеть ситуацию будто в замедленной съемке. Точно не со мной происходит…

Глаза опускаются еще ниже…

Фух! Полотенце обтягивает… закрывает… Ну, то самое.

И тут, наконец, пазл из слов и смысла сказанного мужчиной складывается в моей голове.

Как он меня назвал?!

— Решила перейти сразу к делу? Ну, давай. Тянуть не будем. У меня мало времени, а твой раскрытый ротик так и манит.

И пока я обратно поднимаю глаза, крепкие руки надавливают мне на плечи.

Такой силище сложно сопротивляться. Ноги подгибаются, и я оказываюсь на коленях как раз в тот момент, когда, наконец, добираюсь глазами до лица мужчины.

Это Артур Александрович. Прямо как на фотографиях. Только в реальности он еще более грозен видом. В глазах полыхает сила, власть и неуемное желание.

Я смотрю на это словно выточенное из скалы лицо снизу вверх. Через прицел бороздки меж кубиков пресса и двух крупных грудных мышц. Но на уровне глаз, немного отвлекает на себя увеличивающийся бугор под полотенцем.

Все это занимает буквально несколько мгновений. Несколько мгновений, чтобы осознать происходящее.

— Чего тянешь? — недовольно рычит Артур Александрович. Нет, не он. Не человек. Какой-то полу-Апполон, полу-зверь, полу-демон в одном лице. — Член уже горит! Или ждешь, чтобы я сам вогнал его тебе прямо в глотку? Пожестче любишь?

— Да, что вы себе позволяете?! — рывком вскакиваю на ноги. Оцепенение, наконец, спадает.

Уверяю себя, что просто перенервничала. Я ведь ехала сюда вся на взводе. Руки до сих пор колошматит. От неожиданности все.

— Я классный руководитель вашей дочери! Пришла поговорить о ней.

Дышу тяжело. Воздуха не хватает. Как представлю, что он сейчас бы осуществил то, что обещал…

Ужас!

А еще жду извинений за такое поведение.

Надеюсь, Назаров теперь поймет свою ошибку, и я постараюсь закрыть глаза на наш конфликт. Это просто недоразумение.

— Да хоть президентша! Я сегодня не настроен на долгие прелюдии, — неожиданно для меня произносит хозяин особняка.

Делает неуловимый шаг навстречу. Тут же хватает меня за ягодицы. Крупные ладони сжимают их, полностью закрывая. Руки мужчины прижимают мое тело к его напряженному паху.

Господи, что за здорового разгоряченного монстра он там прячет?!

Кровь приливает к моему телу. Особенно к тем местам, где мнут мужские ладони. И везде, где касаюсь его. Лицо тоже заливает краской. Становится жарко. Очень жарко.

— Ты распалила меня слишком сильно своими невинными хлопающими глазками и нежным ротиком, — тем временем продолжает Артур Александрович. — Так что, давай, не ломайся! Злым я тебе вряд ли понравлюсь.

Одна из его ладоней, продолжая грубо сминать мою плоть, скользит ниже, норовя залезть под юбку.

— Стойте! Нет! — кричу я. Пытаюсь оттолкнуть. Сердце под ребрами точно бешеное. — Остановитесь! Вы меня не за ту принимаете! Я учительница!

— Значит, трахну учительницу, — глухо рычит мужчина.

Рывок. И я оказываюсь прижатой к стене. Зверь носом проводит по моей коже с шумом вдыхая. От ключицы до макушки. Закапывается в волосах, а потом возвращается к уху.

И чуть не откусывает его!

Импульс тока пробегает по моему телу. От того самого уха, до кончиков пальцев.

— Заводишь, сучка!

— Я буду звонить в полицию! — упираюсь своими руками.

Как же тяжело сопротивляться этому напору. Хочется вдохнуть еще сильнее, но не выходит.

— Без моего приказа они ничего не сделают.

Что?

Сжимаю бедрами скользнувшую меж них ладонь.

— Не ломайся. На зарплату тебе подкину, — продолжая вжимать меня в стену и чуть приподнимать в попытке протиснуть ладонь, шепчет мне в ухо. — За дополнительные занятия. Училки, знаю, получают мало.

— Не надо, — шепчу я, тратя все силы, чтобы отодвинуть от себя отца моей ученицы и удержать его ладонь бедрами.

Чем, как мне кажется, еще больше раззадориваю Артура Александровича.

Конечно, он ведь властелин мира. Вокруг него красивые продажные женщины, готовые на все. Но со мной такое не прокатит.

— Что ты там, тетрадочки свои целыми днями перебираешь? Ну, теперь хоть член во рту подержишь.

Его ладонь все же проскальзывает куда и стремилась.

Крупный палец вдавливается меж моих складочек прямо сквозь тонкую ткань трусиков, вызывая яркий импульс, который прокатывается тягучей истомой.

Я вообще не ожидала ничего подобного.

Готовый было сорваться крик, обрывается. И я лишь судорожно сглатываю густой комок в горле.

А палец мужчины, продолжая надавливать, скользит меж складок, чем рождает желание податься навстречу. Но я гашу его в себе.

— Ммм… такая отзывчивая, что сразу кончишь, как всажу в тебя свой член, — низкий вибрирующий голос мужчины словно проходит сквозь все мое тело и эхом отражается в голове.

— Папа?! — неожиданно раздается возмущенный голос, что вырывает меня из помутненного состояния.

И заставляет Артура Александровича обернуться. Тем самым открывая его дочери меня.

— Кира Дмитриевна?!

Девочки, добро пожаловать в мою новинку! Она будет жаркой и эмоциональной =)

Не забудьте добавить в библиотеку, чтобы не пропустить обновление.

За комментарии и отметки "нравится" отдельное спасибо от меня =*

Кира

Смотрю на свою ученицу, и у меня земля из-под ног уходит.

Надо же было так попасть!

Ее отец, слава небесам, отстраняется от меня, что позволяет вдохнуть немного воздуха.

— Ты почему не на занятиях? — голос Назарова такой… спокойный, будто для него наша ситуация — обычное дело.

— Так уроки давно кончились, да, Кира Дмитриевна?! — с язвительностью спрашивает Мирослава, глядя мне прямо в глаза.

И я просто не знаю, как поступить в такой ситуации. В университете такому не учат. Даже на парах по психологии никогда не освещали тему, как быть, если ученик застал вас за неприличным со своим отцом. Потому что звучит это гадко, и с учителем происходить не должно! Просто не должно.

Поэтому я не нахожу ничего лучше, как крепче сжать в руках сумочку и убежать прочь.

Никто не препятствует.

Выбегаю за калитку и еще какое-то время несусь по дороге, пока не понимаю, что мне вообще в другую сторону.

Останавливаюсь, чтобы отдышаться.

Сердце звучит так сильно, что его мощные удары чувствуются в горле. Тук. Тук. Каждый отдается.

Я даже не знаю, что случилось бы дальше, не вернись домой Мирослава.

С другой стороны, все стало только хуже.

А что, если отец скажет ей, будто я сама его спровоцировала?

А что, если меня теперь из школы уволят?

Хотя, о чем это я?! Меня и так уволят, я ведь не решила вопрос. И, наверное, уже не решу. Потому что не собираюсь прыгать перед Назаровым. Ни высоко, ни низко. Никак!

Я вообще на него в полицию пожалуюсь!

Хотя… с полицией уже перебор.

Вздыхаю.

Дрожащими руками вызываю такси. Становится почему-то холодно, и я понимаю, как сильно до этого горело мое тело.

Но самое ужасное — я ощущаю влагу на трусиках. Но уверяю себя, что это от страха.

Конечно от страха! От чего же еще?! Не могло ведь мне такое понравиться, правда?!

Такси не приезжает довольно долго, и я стою, переминаясь с ноги на ногу, за каким-то кустом. Прячусь. Опасливо поглядываю на телефон в своих руках и по сторонам.

Но ничего не происходит. Вообще ничего.

Блин!

Как же так то?!

Таксист как-то странно улыбается, когда на меня смотрит.

Кажется, будто даже он уже в курсе случившегося. Как я стояла на коленях перед практически голым мужчиной, и прямо перед моим лицом росло то, что запрещено показывать в приличных местах.

Закрываю глаза, но даже там нет спасения. Сразу же возникает идеальный загорелый торс отца Мирославы.

Я будто бы запомнила каждый кубик, и теперь они будут сниться мне во сне.

Назаров правда красивый. Только наглый. Но таким можно, наверное. Богатым и властным дозволено все. И даже больше. Преград нет. Правильно на форуме написали: «сшибает в пропасть все, что мешает на пути», и сегодня мне «посчастливилось» в этом убедиться.

«Член уже горит! Или ждешь, чтобы я сам вогнал его тебе прямо в глотку?».

Между ног почему-то сжимается, когда я слышу в голове эти слова. В груди плещется волнение. У меня не выходит унять его, даже, когда я оказываюсь дома.

И первое, что делаю — бегу в душ.

Очень хочется отмыться от случившегося. От рук чужого мужчины на моем теле, в самых запретных местах. И я наивно полагаю, что губка с мылом способна оттереть эти следы.

Ничего подобного. Нет облегчения. Нет, и все! Мысли то и дело возвращаются в дом Назаровых, а еще страшно подумать о том, что будет дальше.

Поэтому, когда звонит директор, видимо, чтобы узнать, как все прошло, я поначалу не беру трубку, а затем и вовсе решаю солгать, что нахожусь в метро, и тут ужасная связь — все заикается.

— Завтра расскажу, — обещаю Тамаре Николаевне и тут же бросаю трубку.

Что говорить — не знаю. Правде она вряд ли поверит. А если и поверит, то, однозначно, будет недовольна именно МОИМ поведением. Уже представляю, как директриса отвечает:

— Раз такой человек сказал тебе раздвинуть ноги, ты должна была спросить: «Как широко, Артур Александрович?».

От этой мысли передергивает. Потому первое, что я делаю утром, когда оказываюсь на работе, нахожу кабинет, где будет проходить урок у моего класса, девятого «А».

Мирослава уже на месте, и я прошу ее выйти поговорить.

Нужно объясниться, заодно выяснить, какой информацией к этому часу владеет Тамара Николаевна.

Назарова выходит из кабинета, но с таким лицом, будто ей все должны. Хотя, чего удивляться, у нас здесь вся школа из таких состоит. Избалованные дети богатых родителей.

— Мира, — выдыхаю.

Как же сложно, оказывается!

Но я беру себя в руки, чтобы продолжить. Это моя обязанность как учителя повести себя правильно. Я должна показывать пример. И то, что девочка вчера увидела у себя дома — пример отвратительный, и даже то, что я участвовала в процессе не по своей воле, меня никак не оправдывает.

— То, что вчера произошло, — стараюсь быть уверенной. Дети всегда чувствуют, если взрослый колеблется, — недоразумение. Это совсем не то, что ты подумала.

— А что я подумала? — усмехается Мира.

— Что у нас с твоим отцом… — подбираю правильные слова.

— Что вы с ним трахаетесь? — Мирослава называет вещи своими именами.

И пока я отхожу от шока, что девочка в пятнадцать способна произнести то, что мне даже сейчас стыдно, она что-то нажимает в своем телефоне и протягивает мне экраном вперед.

А там… там я прижата к стене ее отцом, что шарит наглой ручищей между моих ног. И по жуткой записи без звука нельзя сделать вывод, что я против.

— Значит, расклад такой, Кира Дмитриевна, — Мира убирает смартфон в карман и, нагло глядя мне в глаза, продолжает: — Вы меня больше не достаете уроками, не лечите якобы неправильным поведением, и вообще не замечаете, когда я отсутствую. Иначе вся школа узнает, какая вы плохая девочка.

Девочки, ну, вот мы и познакомились с главными героями) Как они вам?

Благодарю за обратную связь в комментариях — вы меня вдохновляете ❤️

Кира

Я не ослышалась?!

Слова Мирославы становятся для меня полнейшим шоком.

Но я не злюсь на нее. Ясно же, ребенок не может сам сделать себя корыстным и подлым. И над Мирой так же постарались семья и окружающая обстановка.

Хотя, конечно, мне страшно, что ученица распространит это видео. Думаю, такая репутация поставит жирную точку на моей карьере учительницы. А я с первого класса мечтала учить детей. Даже когда все учителя наперебой отговаривали меня идти в эту профессию.

Никто ведь не станет спрашивать и разбираться. На мне поставят клеймо. Нарекут шлюхой. Именно так все и будет.

От жутких мысли комок собирается в горле, но при девочке я сохраняю спокойствие. Это важно.

— Ты хорошо подумала? — уточняю я. Стараюсь показать, что уверена в себе и меня ее шантаж ни капли не трогает. — Обратного пути ведь не будет.

— Да мне плевать! — Мира вполне серьезна.