Читаем Участковый онлайн бесплатно
– Вот-вот! – подхватила Катя. – В другой деревне! Я понимаю, тут обида должна быть, ревность какая-то, что ли… Такой завидный жених – и предпочел чужачку! Может, если бы женился на своей, остальные от него отстали бы, успокоились быстренько. А так – проходу не дают. Но это ладно, а вот то, что я за столько месяцев так и осталась чужачкой, – действительно обидно и трудно. Подруг у меня здесь нет, весь день одна и одна, а выйду в магазин – сразу и шепот за спиной, и шуточки, и злые взгляды. Ты бы слышал, как со мной продавщица в промтоварном отделе разговаривает! Шипит так, словно ужалить хочет. Я Кольку спросила, за что она меня не любит, а он признался: в школе, в восьмом классе, она ему нравилась. Как-то он ее на вечерку позвал, а она и отказала, и осмеяла, и всем в деревне про это рассказала – ославила его. Ну, нет так нет, он и думать про нее со временем забыл, а тут она вдруг… воспылала! У самой муж, а она при виде Кольки просто тает! Ты только… – вдруг спохватилась она, молитвенно прижала руки к груди, – ты с ним не говори про это, я очень тебя прошу! Он-то ни в чем не виноват! А я справлюсь. Ребеночек появится – так мне вообще не до них станет. Папа, что ты молчишь? Мы договорились?
А что еще оставалось делать Денисову, как не согласиться с дочерью? Не объяснять же ей, что популярность ее супруга вряд ли раньше нынешней зимы возникла? Иные почти все обладают поистине мистическим обаянием, могут, практически не прикладывая усилий, пленить, очаровать кого угодно. А уж если намеренно начнут свой шарм использовать!.. Ко всему прочему Николай был Темным Иным, а значит – эгоистом. Ему эти девицы, что сейчас вдруг сохнуть по нему стали, может быть, и вовсе не нужны, но внимание их приятно, и популярность свою он считает вполне заслуженной. А кого-то, как, например, замужнюю продавщицу промтоварного отдела, отказавшую ему в свидании еще в школьную пору, считает себя вправе проучить, наказать таким жестоким способом. Дескать, опомнилась? Вот и мучайся теперь!
Ах, какая гладкая жизнь сейчас началась у Николая! Все почти само в руки идет! Огромный дом, должность в колхозе, солидные премиальные, два поросенка от председателя… при желании – куча ласковых зазнобушек на любой вкус, на каждый день недели. Оставалось только надеяться, что желания такого у Николая не возникнет, а также что найдется Иной, который объяснит молодому Темному, предостережет его, научит, как не заиграться, не переступить грань, за которой начнутся претензии со стороны Ночного Дозора.
Евгений Юрьевич Угорь, Светлый маг третьего ранга, смотрел на солнечный диск, падающий в ложбинку между холмами, будто «двушка» в приемную прорезь телефона-автомата. Волнами пробегал розовый отсвет по бархатистой ткани тайги, плоские верхушки голубых кедров поблизости казались аккуратно обведенными по контуру нежно-оранжевой краской, ветер утишивался в кронах и пах почему-то черемухой, и сердце было не на месте. Вовсе не из-за предстоящей работы – к ней он был давно привычен. Вовсе не из-за странного соседства Темных – это было не раз обговорено и согласовано. Наверное, так действовала весна – когда толком не понимаешь, что бередит тебе душу, куда тебя тянет, куда зовет. Возможно, туда, где когда-то видел подобный роскошный закат в апреле… Домой?
Домой сейчас было нельзя, да и не осталось уже того местечка, которое с чистой совестью, без натяжек можно было бы назвать домом – за много-много лет все изменилось, перестроилось, и ходят незнакомыми улицами незнакомые люди…
Солнце наконец провалилось за холмы, и, как всегда в этих краях, стремительно, практически без сумерек истек вечер, исчезло все дальнее, придвинулось к земле небо, мгновенно сгустилась темнота, став такой же материальной, как черный ствол осокоря. Качашкин подал знак, и бесшумные тени скользнули слева и справа. Двинулся вперед и Евгений. Харламов так подробно описал местность, что Угорь, наверное, добрался бы до лагеря даже в одиночку. Другой вопрос – смог бы он один хоть что-то предпринять?
Неделю назад оба Дозора были потрясены двойным убийством в их районе, в глухой тайге в восьмидесяти километрах от города. Лесничий и охотинспектор проводили совместный рейд по поимке браконьеров, зачастивших в эти места, – собственно, браконьеров-то они и обнаружили, только были их тела изуродованы, обезображены практически до неузнаваемости какой-то мелкой живностью. Если бы пираньи вдруг оказались сухопутными – подобное можно было бы приписать их зубам. Однако в тайге нет мелких хищников, способных атаковать столь яростно и беспощадно. Лесная куница, соболь, горностай – все это охотники-одиночки, но даже если бы они охотились целыми стаями, трудно представить, что два здоровых мужика, вооруженных и готовых ко встрече с медведем, не сумели убежать от пушных зверьков, которым весьма затруднительно передвигаться по рыхлому подтаявшему снегу, не совладали хоть с парочкой из числа нападавших. Тем не менее вокруг не было найдено ни одного трупика, ни одной тушки.
