Читаем Убить зверя онлайн бесплатно

Наклонившись вперед, она с благодарностью приняла пластинку жевательной резинки, развернула ее и сунула в рот.

— Спасибо, — негромко сказала она, энергично жуя жвачку и с нетерпением поглядывая на гостя.

— Рад стараться, — ответил хорошо одетый мужчина, сидящий напротив нее. Они еще несколько мгновений продолжали смотреть друг на друга. — Так если вы можете…

— О Господи, конечно, простите меня! Он наверху. — Она вскочила. — Я так переволновалась. Извините.

— Все в порядке, — улыбнулся он.

Она пробежала через комнату и поднялась по лестнице, перепрыгивая через ступени. В ее отсутствие мужчина встал, подошел к окну гостиной и проверил, все ли тихо на улице. К тому времени как она вернулась, он уже сидел.

— Вот, — произнесла она, протягивая ему паспорт.

— Замечательно. — Он немного смущенно взглянул на нее. — Вы не угостите меня чашкой чаю, прежде чем мы начнем?

— Ой! — Она снова вскочила, ее халат слегка распахнулся, мелькнуло голое бедро. — Простите меня, я так невежлива. Молоко? Сахар?

— Молоко и два кусочка сахара.

Она быстро прошла по короткому коридору в кухню, шлепая босыми ногами по линолеуму. Выудила две кружки из горы немытой посуды в раковине и сполоснула их. Пока ждала, когда чайник закипит, она возбужденно переступала с ноги на ногу, иногда глубоко вздыхала и ерошила короткие светлые волосы.

Через несколько минут она вернулась в гостиную. Теперь уже было заметно, как раскраснелись ее щеки и шея.

— Вот, пожалуйста. — Она поставила кружку с изображением мультяшной улитки на низенький стол перед коленями гостя. Все еще энергично пережевывая жвачку, она шагнула к на дивану, но неожиданно свернула к стереосистеме и включила музыку.

— Господи, мне прямо танцевать хочется! — взволнованно сказала она, шумно выдыхая воздух и проводя рукой по торчащим волосам. — Здесь вроде жарко. Вам не кажется?

Мужчина оглянулся, будто жару можно было увидеть.

— Нет, — ответил он, покачав головой.

— А мне жарко, — заявила она, ставя свою кружку на стол, другой рукой энергично махая перед лицом и дергая ворот халата.

Мужчина сидел, опустив голову и делая вид, что ищет в кармане авторучку. Усаживаясь, девушка зацепилась за ножку столика.

— Оп! — воскликнула она и странно хихикнула, хотя в глазах уже появлялась паника. — У меня… голова кружится.

Комната начала расплываться, дышать становилось все труднее. Она наклонилась и попыталась удержаться на ногах, положив одну руку на подлокотник дивана.

Мужчина равнодушно наблюдал за ней.

Девушка совсем расстроилась и хотела сесть на диван, но промахнулась и рухнула на ковер. Там она и осталась лежать на спине, глаза сначала закатились, а потом полностью закрылись.

Мужчина спокойно поднялся и поставил на столик свой кейс. Набрав комбинацию цифр на замке, он открыл его и достал оттуда пинцет из нержавеющей стали.

30 октября 2002 г.

Джон Спайсер возвращался в участок, когда услышал по радио просьбу о помощи от патрульного полицейского. Тот объяснил, что находится у дома, в котором только что обнаружили труп. Он сказал, что мать мертвой девушки все еще внутри и отказывается уйти из дома, где лежит тело дочери. Далее он объяснил патрульному оператору, что его напарник находится в кухне, пытается успокоить мать. Голос патрульного срывался на визг, он явно был в панике.

Когда выяснилось, что дом расположен на Беррибридж-роуд, Джон сообразил, что он всего в нескольких кварталах от этого места. Сообщил оператору, что едет, свернул с главной улицы, нырнул в боковую и остановился у нужного дома.

Когда он вышел из машины и поправил галстук, то увидел очень молодого нервничающего полицейского. Тот пытался уговорить рассерженную женщину, которая прочно стояла, расставив ноги и одной рукой покачивая коляску. Полицейский повторил, что не может пропустить ее, а ребенок в коляске выгнул спину, закрыл глаза и принялся вопить.

— Не имеешь права не пропускать меня в мой собственный гребаный дом! — заявила женщина, держа очередную шоколадную конфету перед злым лицом младенца. — Детенок хочет есть, ты меня слышишь? — Стараясь защитить ребенка от холодного осеннего ветра, она принялась подтыкать вокруг него одеяло. — Все в порядке, Лайам.

Хитрый маленький говнюк, подумал Джон Спайсер, увидев, что ребенок при виде конфеты перестал орать. Если бы его глаза были закрыты в приступе настоящего отчаяния, он бы конфету не заметил. Джон уже давно смирился с тем, что хитрость была такой же неотъемлемой частью человеческой натуры, как доброта или жизнерадостность. Но его удивляло, как рано люди приобретают способность к манипулированию.

— Простите, мадам, мы постараемся не задерживаться, — вмешался Джон, пытаясь успокоить женщину.

Он надеялся, что когда у них с Элис появится ребенок, которого они уже давно пытаются зачать, он не будет похож на этого. Джон отвел патрульного в сторону, чтобы женщина их не слышала.

— Привет. Меня зовут Джон Спайсер.

Молодой полицейский взглянул на карточку Спайсера, обратил внимание на его звание и произнес:

— Патрульный Уайт. Очень рад вас видеть, сэр.

— Вы сказали, что услышали плач в доме. И что потом?

Уайт вытащил из кармана блокнот, будто находился в суде.

— Да, значит, это случилось в девять пятьдесят утра. Мы прошли по дорожке к двери, которая была распахнута. Не получив ответа от рыдающего человека в доме, мы вошли и обнаружили женщину средних лет, она сидела на полу, обнимая умершую женщину лет двадцати. Моя напарница, патрульная Пайн, шагнула в комнату и наклонилась, чтобы пощупать пульс. В этот момент она заметила густую белую субстанцию во рту умершей. — Уайт поднял голову от записей и пояснил: — Рот был широко открыт, хотя я сам ничего особенного не заметил. Когда мы оторвали мать от трупа, голова мертвой девушки упала на ковер, так что я ничего не мог видеть.

Джон кивнул.

— И вы позвали на помощь. Никого, кроме вас и напарницы, здесь не было?

— Да, совершенно верно, сэр.

— Женщина подтвердила, что умершая — ее дочь и она живет в этом доме?

— Да.

— И никто больше здесь не живет?

— Нет.

— Ладно, вы отлично поработали. Молодцы.

На губах молодого полицейского мелькнула улыбка. Затем, вспомнив о трагичности ситуации, он придал своему лицу выражение крайней серьезности.

Ребенок снова заверещал. Его мамаша сдалась и сунула весь пакет с шоколадками ему в руки. Плач немедленно прекратился, а Джон подумал: новая победа маленьких людей.

— Похоже, нам придется задержать Люцифера и его мать, миссис Вельзевул, еще ненадолго, — пробормотал он и обратился к женщине: — Увы, мадам. Боюсь, мне придется объявить эту дорожку и прилегающую территорию, которой вы пользуетесь совместно с вашей соседкой, погибшей при подозрительных обстоятельствах, местом преступления. Есть у вас подруга, у которой вы могли бы посидеть, пока мы обыскиваем территорию перед домом?

— Черт, — буркнула женщина, вытаскивая мобильный телефон из своей утепленной куртки и набирая номер. — Джанин? Это я, Сью. Маленькая блондинистая хулиганка из соседнего дома больше не будет мешать мне спать своей громкой музыкой. Ее нашли мертвой, и полиция не разрешает мне пройти по дорожке к собственному дому. Могу я забежать на чашку чаю и заодно покормить Лайама? Хорошо.

— Большое спасибо, мадам, — сказал Джон, отметив, что она обозвала соседку хулиганкой. — Не дадите ли мне свой номер телефона, чтобы я сообщил вам, когда мы закончим?

Он записал номер, и женщина мрачно пошлепала по дороге, катя перед собой коляску, колеса которой поднимали мокрые опавшие листья, устилающие асфальт.

— Ладно, — промолвил Джон, разглядывая дом. — Вы все помещения осмотрели?

— Нет, — признался патрульный Уайт, встревожившись, что он недостаточно тщательно выполнил свои обязанности.

— Ничего страшного, — утешил его Джон. Во время расследования одного из последних дел об убийстве его застал врасплох сам виновник, который все еще прятался на втором этаже дома. Теперь Джон больше не рисковал. — Как зовут вашу напарницу?

— Маргарет Пайн. Она утешает мамашу девушки в кухне.

Джон осторожно прошел по неухоженному газону, внимательно осматривая дорожку — нет ли на ней подозрительных предметов. Дойдя до входной двери, он крикнул через плечо:

— Патрульный Уайт, проходить могут только люди со специальным разрешением от меня, ясно?

— Да, сэр, — ответил Уайт, оглядывая улицу, будто опасался, что на него накинется толпа зевак.

Выбросив из головы всю информацию, полученную от патрульного, Джон обратил свое пристальное внимание на дверь. Он сразу увидел, что следы взлома отсутствуют. Он шагнул в холл, стараясь ступать ближе к стене. В нос ему ударил странный запах — резкий, немного фруктовый. Почему-то он напомнил ему о магазине бытовой химии. Передвигаясь по холлу, он внимательно изучал ковер, нет ли чего-нибудь необычного. Дойдя до двери в гостиную, он заглянул внутрь. Тело молодой белой женщины с вытравленными светлыми волосами, торчащими в разные стороны, лежало на боку у журнального столика. Ее бледно-розовый халат задрался и слегка распахнулся, обнажив левую грудь. Джон не сразу понял, в чем дело. Наверное, в отсутствии видимых ран. Но она не казалась мертвой. Без сознания, верно, но не мертвая.

Он двинулся в кухню, где патрульная Пайн сидела, держа за руку мать девушки. Прекрасно понимая, что тип шести с лишним футов ростом и с побитым лицом, неожиданно появившийся в кухне, может напугать обеих женщин, Джон тихо кашлянул, прежде чем объявить:

— Меня зовут Джон Спайсер. Я детектив полицейского управления Большого Манчестера.

Женщина опустила мокрый платок и взглянула на него. Ее лицо было лишено всякого выражения, как часто бывает при шоке и горе, но глаза казались ясными. Он чувствовал, как они ощупывают его лицо, на секунду остановившись на шишке на переносице. Нос ему сломали во время игры в регби.

— Как вас зовут? — спросил Джон.

— Дайана Матер, — прошептала она, протягивая руку за кружкой с рисунком улитки и отпивая глоток.

— Ладно, Дайана, — сказал Джон, обходя стол и проверяя дверь заднего хода. Она была закрыта на щеколду, в замке торчал ключ. — Кто-нибудь трогал дверь? — обратился он к обеим женщинам.

Пайн ответила отрицательно. Джон взглянул на Дайану, которая покачала головой.

— Вы заходили куда-нибудь, кроме холла, гостиной и кухни?

— Нет. — Теперь она пристально смотрела на него.

Джон покинул кухню, осторожно поднялся по лестнице, остановился, когда голова оказалась на уровне площадки, чтобы установить, где расположены двери. Первая вела в маленькую ванную комнату, где никто за занавеской не прятался. Следующая комната была свободной и вмещала только раму для сушки одежды, на которой красовались жилетки, топы, носки и брюки. Последняя комната оказалась главной спальней, где было относительно прибрано, если не обращать внимания на средний ящик комода, стоящего в углу. Он был наполовину выдвинут, и на краю кровати в беспорядке лежали фотоальбомы и брошюры, будто брошенные туда в спешке. Джон заглянул под кровать и в стенной шкаф. Убедившись, что в доме никто не прячется, он приблизился к столику у кровати и посмотрел в пепельницу. Среди окурков сигарет «Мальборо лайт» Джон обнаружил несколько смятых кусочков фольги с коричневыми засохшими крошками. Рядом с небольшим будильником лежала пластмассовая трубочка.

Он покачал головой.

С первых дней, как Джон надел форму полицейского, он удрученно наблюдал, как наркотики проникают все дальше и дальше в Манчестер. Теперь, помимо пьяных драк по вечерам в пятницу и субботу, полиции приходилось разбираться с разрушающим воздействием кокаина, героина, таблеток и бог знает чего, что калечило человеческую жизнь.

Он выглянул на улицу и увидел, что прибыл босс патрульной службы. Джон спустился по лестнице и вышел из дома.

— Сержант Иванс, — представился человек средних лет, протягивая руку поверх заградительной ленты, которая опоясывала подъездную дорожку и переднюю лужайку.

— Детектив Спайсер, полицейское управление Большого Манчестера. Я проезжал мимо и услышал призыв по радио.

Сержант кивнул.

— Так труп внутри?

— Угу, — подтвердил Джон. — Судя по всему, горло забито каким-то белым веществом. — Джон взглянул на патрульного Уайта. — Это не может быть слюной? Аллергической реакцией на что-либо?

Уайт пожал плечами так, будто он задал риторический вопрос, и собрался ответить, но тут вмешался сержант Иванс:

— Когда ваша напарница щупала у девушки пульс, она определила, насколько холодным было тело?

Уайт немного подумал.

— Нет. Она пыталась оттащить мать от трупа, когда заметила эту белую штуку… — Внезапно он замолчал.

— В чем дело? — спросил Джон.

Уайт начал слегка заикаться.

— Вообще-то она пульс так и не пощупала. Но мать повторяла: «Она умерла, она умерла». Мы вроде как решили…

— Господи! — воскликнул Джон.

Он кинулся к машине, достал пару латексных перчаток и поспешил в дом. В холле Джон заметил стопку женских журналов рядом с телефоном. Он положил их один за другим, устроив себе дорожку в гостиную, что давало ему возможность добраться до тела, не ступая на ковер.

Подойдя поближе, Джон обратил внимание, что странный запах стал сильнее. Как он уже заметил раньше, халат был смят и задран, но Джон не мог определить, напали ли на Девушку, тащили ли ее или беспорядок в одежде явился следствием материнских объятий.

Он пощупал пульс. Кожа на ощупь была холодной. Джон наклонился еще ниже, чтобы взглянуть на ее пальцы. С ногтями все в порядке, вот только посинели, никакой грязи, никаких признаков борьбы.

Затем он взглянул на ее лицо. Глаза закрыты, вокруг несколько маленьких красных точек. Рот слегка приоткрыт, губы тоже посиневшие. На губах ни крови, ни слюны, ни рвоты. Никаких синяков на шее. Он выпрямился и, ступая по журналам, отправился в кухню.

— Патрульная Пайн, — сказал Джон, указывая на ее пояс с инструментами, — не одолжите мне свой фонарик?

В гостиной он зажег фонарь и направил луч в рот девушки. Заглянув туда, он увидел, что горло забито чем-то белым и противным. Это вещество перекрыло дыхательные пути. Смерть от удушения? Какой-то дефект в легких или внезапная рвота?