Читаем Убить Вилли онлайн бесплатно

Убить Вилли.

12.13, бухта.

... Спешить не надо. Спешить вообще - никогда не надо. Ну, разве что при реанимации, да и то: "... оголтело бегать и кричать: "...все погибло, все пропало, мы его теряем!!!" - это - дурной тон. Надо работать быстро - но без спешки. Четко отдавать приказы, следить за их выполнением. Желательно, чтобы вообще во время реанимации кто нибудь стоял рядом и руководил всем...". Так, помнится, говорил тот смешной лысоватый доктор в самолете на пути сюда. Они тогда познакомились с ним, потому что сидели рядом. Доктор летел на отдых, в первый раз, как он говорил. Ну, наверное, он все до того уже объездил. Реаниматологи - зарабатывают прилично везде, уж кому-кому - а ему ли не знать это. И, наверное, даже там, откуда доктор (интересно, где это - Белоруссия? Вроде, рядом с Хорватией?). Странно, конечно, что в Испании он ни разу не был, наверное, носило по более экзотическим местам, типа Мальдив и Гавайев...

Ладно, это все ментальная подготовка, как говорится. Снятие эмоционального возбуждения и сверхконцентрации на дыхании... Вот только ни на каких форумах CMAS и AIDA о т а к о м не говорили, и ни на каких тренировках к т а к о м у не готовили.

Вдох. Глубокий, медленный, и такой же - выдох. И еще раз. Ошейник немного давит - все-таки три месяца без тренировки сказываются. Да и питание в эти месяцы было черт-те каким. И еще. И на последнем вдохе, когда уже, кажется, в альвеолы не войдет ни одного кубического сантиметра воздуха - умудриться затолкать в легкие еще немного. "Утрамбовать". Вот теперь - можно...

6 часов ранее.

... Над дорогой висел плотный слой черного дыма, слоистого, как знаменитые шоколадные пирожные Санчеса. Здесь, между двух холмов, ему некуда было деваться: обе высоких гряды, поросших жесткой, уже выгоревшей под жарким летним солнцем юга Испании травой надежно прикрывали дорогу от ветра, дующего и с моря, и с суши, а солнце еще не поднялось так высоко над гребнем левой гряды. Может быть потом, часам к восьми оно выпрыгнет на макушку холма и моментально накалит асфальт шоссе, так что потоки горячего воздуха увлекут вверх за собой и дым. Ну а сейчас черным клубам деваться было некуда, кроме как растекаться все дальше и дальше от лежащего на боку старого "Форда", верой и правдой до сего дня служившего Санчесу. Колыхаясь и плавно перемешиваясь, дымная пелена замирала метрах в десяти от пикапа, лишь едва подрагивая, зато над самой машиной волны дыма, пронизанные языками оранжевого пламени, выплескивались весело и быстро. Было странное ощущение, что за перевернутым "Фордом" затаился гигантский крот, который выбрасывает из-за машины все новые и новые кучи земли. И, если раньше такое животное могло бы появиться только в накокаиненых фантазиях создателей спецэффектов для фильмов ужасов, теперь оно запросто могло и впрямь существовать. Мигель нисколько бы не удивился, если бы где-нибудь на грешной нашей планете появилось бы подобное существо - этакий "супер-крот". После того, что случилось в мире - удивляться было, в общем-то, уже нечему.

Пожалуй, сравнение с пирожными для дыма было все же весьма и весьма отдаленным: к вони паленой резины, и без того не слишком походившей на аромат шоколадного крема, отчетливо добавлялся отвратительный запах паленого мяса. Мигель вдохнул, сморщившись, воздух, и закашлялся. В груди свистело - давал о себе знать хронический бронхит. Если к тому же знать, что эта горящая плоть принадлежала самому людям - на рвоту потянуло бы обязательно. Не тянуло лишь потому, что за этот месяц с лишним можно было уже вдоволь насмотреться и нанюхаться чего угодно. Ну, и помимо всего прочего, рвотный рефлекс начисто пропал куда-то. Ему оставалось только позавидовать: Мигель и сам бы с удовольствием куда-нибудь пропал бы - без разницы куда, лишь бы подальше от горящего автомобиля. И все же, стиснув свои зубные протезы так, что дантист, которому он когда-то отвалил кучу денег (это были еще старые добрые песеты а не эти квадратные евро) наверняка неодобрительно поморщился бы, он тормознул возле автомобиля. Следовало бы, конечно проверить кузов пикапа - взять, то, что ребята везли с карьера и давать отсюда деру. Может быть, он успеет и у парня действительно появится шанс. Да, так и следовало бы сделать, и огонь должен вот-вот охватить и кузов..., вот только и Санчес и Иван были его друзьями, а из-за машины доносились звуки, больше всего похожие на чавканье.

Мигель попытался сглотнуть слюну, но во рту пересохло, будто в пустыне. Тем не менее, он все же вспомнил, что когда-то сражался под Гвадалахарой и, сжимая в руке вытертую добела "Астру", шагнул в клубы дыма. В груди болезненно ныло, отдавая в левую руку. Почти 90 - это все же не шутки. Осторожно подойдя к машине, он попробовал заглянуть лобовое стекло - в салоне никого не было..., и что немаловажно - ничего. В смысле - ничего из того, за чем ребята полетели ночью в эту чертову Эстурию. Стреляные гильзы - винтовочные и от дробовика, смятая бумажка от Сникерса, бутылка с водой, карабин Санчеса, выскочивший из зажима а еще кровью все было залито здорово. Переступая приставными шагами, он обогнул капот и остановился, все так же сжимая челюсти до хруста, а рукоять пистолета - до побелевших костяшек кистей. Иван лежал на земле, полностью вывалившись из машины. Руки его были безжизненно раскинуты, одна нога заломлена вправо под совершенно диким углом. Лица не было видно - и это было к лучшему - потому что над лицом Ивана склонился Санчес. Вернее то, что когда-то было Санчесом. Уже и не узнаешь, что все таки у них случилось - Санчес нарвался на укус, Иван не справился с управлением, а, может у кого-то из них на обратном пути случился сердечный приступ - если так, то скорее всего это случилось тоже с Санчесом - ясно во всяком случае, что он то точно был п е р в ы м. Сейчас он жадно обгладывал лицо бывшего друга, совершенно не обращая внимания на то, что его спина превратилась в сплошной черно-багровый струп. От камуфлированной куртки, в которой он уехал в Эстурию, остались обугленные лохмотья. Белоснежные волосы, которыми он так гордился, и тщательно ухаживал, тоже сгорели почти начисто, кожа на затылке и темени лопнула, и в рану проблескивал голый череп. Паленым мясом и волосом вблизи смердело вообще отвратно и, тем не менее - знакомо, хоть Мигель и не думал когда-либо услышать снова этот запах: тошнотворную смесь горелой плоти, синтетики и бензина. Точно так же, помнится, воняло возле того танка, итальянского "Фиата", кажется, который как в тире расстрелял русский БТ. Вот только итальянский танкист, свесившийся из люка, был уже не опасен...

Санчес, вернее, т о, что когда-то, давным-давно, два часа назад, б ы л о Санчесом, мотнув головой, с усилием оторвало от лица Ивана очередной кусок мяса и опять шумно зачавкало, сглотнуло...

Поморщившись от омерзения, Мигель выцелил затылок твари и нажал на спусковой крючок, выстрелив для надежности два раза. Санчес так и не поднял лица, и это было к лучшему: Мигель не хотел его видеть -полуобгоревшее, залитое кровью Ивана, с немигающим взглядом белесой, как сваренное вкрутую яйцо, роговицы. Пусть лучше он вспомнит Санчеса таким, каким он был всегда - веселым, немного суетливым сначала парнишкой. Потом подростком, потом парнем. А ведь он действительно их всех помнит - и мальчишку и парня - с удивлением понял Мигель. Он помнит Санчеса даже в коляске - еще той, послевоенной, низенькой, на маленьких колесах. А когда он ушел воевать - Санчеса и в помине не было. Вот Иван - был. И в лицо ему пришлось все же глянуть, когда он спихнул ногой Санчеса с его мертвого тела. Нельзя не глядеть в лицо, если выбираешь место, куда точно следует послать пулю, для того, чтобы оказать товарищу последнее милосердие. Может, это было и лишним, может, Иван получил при аварии смертельную травму головы - но Мигель издавна привык подстраховываться и на всякий случай ожидать худшего. Поэтому и для Ивана он тоже не пожалел две пули. Обойдя машину по дуге, кашляя от едкого дыма, он заглянул в кузов грузовичка. В углу, на замызганном полу сиротливо притулился плотный темно-зеленый брезентовый мешок. Чтобы дотянуться до него, Мигель оперся о борт и негромко выругался, отдернув руку - борт здорово нагрелся, вон, даже краска пузырями пошла. Как можно было быстро, с его-то артритными руками, он стянул с себя куртку, снова лег на борт и дотянулся таки до мешка. Заглянув внутрь, он скривил губы в горькой улыбке: ребята все же справились. Теперь лишь бы Жак не подвел. Озираясь по сторонам - бдительность не следовало терять даже здесь, на пустой дороге, он сел в свой "Сеат" и поехал по направлению к Санта-Розе, туда, где его ждал Рико. Он специально высадил парня, еще когда увидел горящий "Форд" - чтобы не рисковать сразу двоим. Теперь надо как-то сказать ему о смерти отца. Однако, едва тронувшись, он снова остановился. Посидев несколько секунд, он медленно вышел из машины и вновь пошел к горящему пикапу. Ему не хотелось это делать - но так шансы Жака возрастут...

накануне вечером.

- ...Это слишком опасно, сеньор. Вы просто не успеете. Да разве это мыслимо? - Санчес повторил это уже неизвестно в который раз.

Рико встал из-за стола. Он всегда был смелым мальчиком, и хорошим спортсменом. Поздний ребенок Санчеса - тот души в нем чаял, впрочем, как и большинство в Санта Розе. Как-то так у него все здорово получалось - и с футболом, и с плаваньем, а вот со стрельбой как-то не очень - Санчес стрелял куда лучше. Впрочем, в нынешние времена это дело, как понимал Мигель, освоить будет не так уж и тяжело. И красивым был, как сам Сатана: живи он в населенном пункте покрупнее Санта-Розы - все, что ни на есть девчонки в нем, были бы его. Хуанита, пока была жива, говорила, посмеиваясь, что будь она лет хоть на двадцать моложе - и то бы не устояла. Наверное, такие как он, когда-то были знаменем Реконкисты много веков назад, рубясь с маврами под стенами Гранады не за мавританское золото, а за Р о д и н у. И еще ему всегда везло, наверное, поэтому в конце концов все согласились с его отчаянно-безумным планом. Ну, вернее - его - и этого молчаливого француза.

- Отец, мы обсуждаем все это уже с самого обеда. Или-или. Или мы едем на базу и пробуем осуществить план сеньора. Или смотрим, как они там будут умирать от жажды...Мы попробовали и плот, и воздушного змея... Там двое детей, они умрут первыми. После этого - ты знаешь, все остальные тоже умрут. Быстро. Есть еще вариант - всех, кто уже н а п о д х о д е - швырять за борт. Еще живых. Тогда они протянут больше на несколько дней. Можно не смотреть, как это будет - закроемся в домах, повернем шезлонги спиной к морю, и будем потягивать сангрию. Слушать, как они кричат и плачут - просто не станем.

Что будет потом - никто не знает. Ясно одно - рыбу ловить здесь нам больше не придется. Сколько мы протянем на тех консервах, что еще у нас остались? И как долго, пока нас не найдут супера или бандиты? А так - будет шанс хотя бы уйти, если что.

Санчес болезненно скривился:

- Ох, Рико, ты так говоришь, будто у меня нет сердца. Мне тоже жаль их всех, но сейчас такое время, столько уже людей погибло и стало мертвыми.

Иван отхлебнул вина, оторвал кусок сушеной рыбины и начал старательно пережевывать его в своих все еще крепких зубах.

- Я сказал тебе сразу loco, но теперь я все же готов с тобой согласиться, и вот еще почему...

Они сидели все вместе: Рико с отцом, старый Мигель, Иван. Раньше вместе с ними в подобных заседаниях участвовал Ганс, турист из Германии, каждую весну приезжавший порыбачить в здешних краях - на десять дней, не больше, и застрявший здесь с тех самых пор, как пришли первые вести об эпидемии Vida Dead. Мигель помнил, как это было: сначала единичные, путаные и непонятные сообщения, перемежающиеся юморком ( "...ха-ха, ребята, кто последний был на Гаити и занимался там вуду? А, так это из-за вас отменяют рейсы, и как вас теперь называть - "сеньор Барон Суббота"?") затем все более многочисленные, множащиеся, как иммигранты из Африки ("... правда! Клянусь Христовой кровью! Умирают - и становятся зомби! Да, как в фильме, только это на самом деле!!!", наконец правительственные официальные заявления, по одному наигранно-бодрому тону которых сразу можно было делать вывод, что ситуация с эпидемией в "абсолютном шайзе" - как выразился толстый Ганс после просмотра одной из передач тогда работавшего еще телевизора ("...соблюдать спокойствие... просто не выходить из дома... запастись продовольствием и водой...армия спешит на помощь..."). А потом нечего стало и смотреть. А что касается армии, то, по мнению Мигеля, лучше было бы позвать на подмогу Чипа и Дейла из того старого мультика, что так нравился его внукам. У бурундуков с помощью получалось не в пример лучше...

Они тогда достаточно легко справились с первой волной VD - население деревушки было небольшим - молодежь в большинстве своем махнула в города, а то и за границу. Кто в Германию, кто в Англию. Остались в основном старики, а старики, особенно пережившие войну, всегда знают: если есть возможность случиться худшему - надо готовиться к такой возможности. Это справедливо, хоть для Испании, хоть для заснеженной России, хоть для Японии. И поэтому надо цепляться за свой огородик и рыбацкую лодку, даже если все рынки вокруг завалены помидорами, огурцами и рыбой по смешной цене. Надо вздыхать и говорить внукам, что "просто привыкли", а в глубине души всегда бояться голода. Ну, и где теперь эти рынки? Те помидоры и рыба?