Читаем Убийцы разума онлайн бесплатно
Ник Картер
Убийцы разума
Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне
оригинальное название : The Mind Killers
Первая глава
Мне было интересно, о чем они думали, эти мрачные люди с твердыми челюстями, которые были готовы и ждали; жаждущие броситься в воздух навстречу возможной смерти. Возможно, они думали о семье, жене, матери, подруге? Или в их мозгах не было места для этого? Мне одному было интересно, какого черта они здесь?
Мы разгонялись быстро и летели высоко, а старые С-47 были битком набиты людьми — опытными, собранными, бдительными, закаленными в боях ветеранами. Как своего рода специальный пассажир, я сидел прямо за кабиной рядом с майором Паулем Драйзером, командующим операцией. Общая численность состояла из трех старых C-47 с парашютистами, специально обученных коммандос ВВС и меня, Ника Картера, агента AX N3.
Я сталкивался со смертью много раз и при многих обстоятельствах, но это был не мой стиль. Я был готов «проявить» себя, как и другие, но я был очень счастлив, что они были там. Это была особенная экспедиция, и мои мысли вернулись к предшествовавшим ей событиям. я видел большой черный заголовок, резюмирующий всю странную историю в нескольких словах:
СЕНАТОР ГЕРБЕРТ АТКИНС И КОМПАНИЯ ИСЧЕЗАЮТ ВО ВРЕМЯ УЧЕБНОЙ ПОЕЗДКИ.
Статья ниже была короткой, но содержала всю необходимую мне информацию.
Сенатор Герберт Аткинс, глава важного комитета по международным отношениям, в сопровождении своего юного помощника Ферриса Диксона и корреспондента журнала Tomorrow Джуди Хауэлл исчезли на специальном самолете, который должен был доставить их из Южного Вьетнама на Формозу. Самолет пилотировал лейтенант ВВС США Роберт Крайдер . Обширные поиски в воздухе и на море. .. и т.д.'
Это было воскресное утро, ленивое воскресное утро. Линда схватила газету в коридоре возле своей спальни и бросила ее на кровать, пока я потягивался.
Как только я прочитал заголовок в газете, у меня возникло странное чувство или предчувствие, что вот-вот должно произойти нечто большее, что случается так часто и тревожит меня. Я уже тогда понимал, что буду как-то ввязан в это. Линда заметила мой хмурый взгляд, а также долгое молчание, когда я просматривал заголовок в газете.
— Что такое, Ник? — спросила она и села рядом со мной в одной пижамной куртке, подобрав под себя длинные стройные ноги. У Линды Смайт было тело наездницы, возможно, слишком худое, но жилистое. Я запихнул историю Аткинса в коробку на задворках своего сознания, хотя чертовски хорошо знал, что долго она там не продержится. Но я не хотел, чтобы что- то мешало оставшейся части длинных выходных. Это были отличные выходные, и Линда была лишь их частью. Ее дом в округе Фэрфакс , штат Вирджиния, недалеко от Вашингтона, унаследованный от богатой бабушки, был создан для того, чем мы занимались с пятницы — отдыхали, катались на лошадях, лениво наслаждались жизнью. Поездки и охота Линды на выходных были известны в светских кругах Вашингтона. Она приглашала только людей, которые действительно любили лошадей и хорошую жизнь, людей, которые ценили жизнь и наслаждались ею, которые соответствовали ее образцам красивых лошадей и красивых женщин, хорошей выпивки и хорошей беседы. Дом Линды был более чем достаточно большим, чтобы около дюжины гостей могли уединиться в конце дня, и я уединялся в комнате Линды каждый вечер.
Когда я не ответил на ее вопрос, она швырнула газету на пол, понимая, что это прозвучало неожиданно кисло.
— Я думаю, нам следует забыть об утренней газете, — оживленно сказала она. Она сняла пижамную куртку и расправила плечи, зная, что это приподнимет ее прекрасную, мягкую грудь, грудь, необычайно острую и хорошо очерченную для такой стройной девушки. У Линды была замечательная способность наслаждаться своим телом, не проявляя ни малейшего нарциссизма . Подобно породистым лошадям, которых она разводила, она наслаждалась тем, кем была; молодой и гибкий и созданной, чтобы его погладили. У нее было достаточно денег, чтобы купить практически все, что она хотела. Однажды она даже попыталась купить меня, размахивая всем, что у нее было, и всем, чем она была, прямо перед моим носом. Мне удалось убедить ее, что меня ужасно интересует то, что она есть, а вовсе не то, что у нее есть. Для нее это был новый опыт, и это усилило ее привязанность ко мне.
«Я могу расслабиться с тобой, Ник», — сказала она однажды. «Ты хочешь только меня» . Это было правдой. Линда не была самой красивой женщиной, которая у меня когда-либо была, хотя, безусловно, была привлекательной девушкой. Но во всем, что она делала, в постели или вне ее, она была открыта, честна и беззастенчиво нетерпелива. В то воскресное утро она прислонилась к моей груди, ее собственные груди мягко и тепло прижались к моей коже. Я протянул руку и обхватил её грудь, медленно поглаживая пальцем большой коричневатый сосок.
— О, Боже, Ник, — выдохнула она. «Я буду скучать по тем выходным с тобой, если у тебя будет еще одно из твоих таинственных путешествий».
Она обвила руками мою шею, и сосок, который я погладил, напрягся от похоти. Ее ноги, эти длинные, стройные, сильные ноги, раскрылись, чтобы обнять мое тело. Я знал, что тоже буду скучать по этим выходным; в этом не было никаких сомнений. Я повернул голову, когда она прижалась лицом к моей шее, и обнаружил, что смотрю на газету на полу. Она подняла голову и увидела, что я смотрю.
«Забудь о дрянной бумаге», — приказала она, продолжая обнимать меня.
В течение следующих трех недель я почти забыл о маленьком предупреждающем знаке в глубине моего сознания. Газеты тоже забыли об этой истории, если не считать случайных коротких случайных сообщений. Я посетил один из ежегодных курсов повышения квалификации Хоука. Нельзя расслабляться в штабе между заданиями АХ или слоняться вокруг.
Шеф твердо контролировал ситуацию. Его расписание требовало, чтобы я посещал занятия каждый день. Они варьировались от специальных встреч по международным очагам конфликтов до языковых занятий, от физических упражнений до общих совещаний по контрразведывательной деятельности всех крупных держав.
Я на самом деле не возражал. Обычно у меня нет времени следить за различными аспектами моей работы, и всегда есть чему поучиться. Одни только «инструкции по запоминанию», когда мы просматривали AX-файлы наиболее неприятных фигур международной сцены, стоили затраченных усилий. Что-то вызывало горькие воспоминания, что-то вызывало мрачный смех, а что-то напоминало о нерешенных делах.
Таким образом, я почти забыл об этом заголовке, когда Хоук позвал меня в свой кабинет рано утром во вторник. Его стально-серые глаза бросили на меня один из тех мрачных взглядов, которые означали, что он борется с чем-то, чего не совсем понимает. В силу характера нашей работы мы постоянно имеем дело с неизвестными факторами, неразгаданными загадками и несовершенными образами. Но Хоук любит удостоверяться в том, что те немногие факты, которые у него есть, верны. Если имеющийся материал вызывает вопросы, он всегда раздражителен. Так же было сегодня утром.
«Вы, конечно, помните исчезновение сенатора Аткинса и его компании N3, — начал он. Немедленно предупредительный сигнал стал громче в глубине моего сознания.
«Мы получили информацию, что он и его группа живы», — продолжил Хоук. «Мы слышали об этом из обычных источников, и это считалось секретом, строгим секретом. История гласит, что самолет сенатора был вынужден приземлиться в Северном Вьетнаме, где его держат банда наемников и вьетконговцев, отколовшаяся группа, которая не согласна с тем, как все обернулось. Они держат его с целью выкупа от любого, даже собственного правительства. Нам сообщили, что сенатора может спасти молниеносная военная операция. Такая операция была подготовлена военными под кодовым названием Operation Senator. Вы, конечно, понимаете, что значит, если такая операция провалится или станет известно, что мы над ней работаем.
«Это вызвало бы много неприятных последствий во многих местах », — сказал я. 'Но, что АХ должно с этим делать? Мне кажется, это работа только для солдат.
«Президент лично хочет, чтобы мы были частью этого», — сказал Хоук. «Во-первых, мы получили оригинальные разведданные из наших собственных источников. Во-вторых, если что-то пойдет не так, он хочет, чтобы один из нас был под рукой на случай, если нам понадобится связаться с этими источниками . И в-третьих, в этом деле могут быть определенные разведывательные аспекты, требующие опыта наших людей.
Предупреждающий сигнал в глубине моего сознания теперь громко гудел. — И я выиграл первый приз, — предположил я.
'Именно так.' - Хоук вежливо улыбнулся. Его прощальными словами в тот день были: «Это действительно очень просто, N3. Ты просто идешь с теми военными, чтобы присматривать за ними, а потом допросить сенатора для нашего собственного доклада.
Позже я узнал, что «пойти с теми солдатами» означало прыгнуть с парашютом в рамках операции, о чем Хоук не упомянул. В меня стреляли в самых разных местах и способами, но не в воздухе, при «присматривании». Но вот мы приближались к побережью Северного Вьетнама , к северу от Кама Фа , и первый дневной свет начал отбрасывать серый свет на появляющуюся береговую линию. Наш информатор очень точно назвал деревню, в которой держали сенатора и его друзей, а также количество партизан и солдат и лучшие места для высадки в близлежащем районе. Намерение состояло в том, что после того, как нас сбросят, С-47 приземлятся на длинном участке твердого прибрежного песка и будут ждать нашего возвращения, желательно с сенатором и его группой. Тогда я не знал — не мог знать, — что за последние три недели состоялось несколько встреч именно там, куда мы сейчас приближались. Это были дискуссии, в которых циркулировало большое количество очень очаровательных выражений, таких как « подсознательный » реализации », «запрограммированные реакции», «компьютеризированные мысленные схемы» и «продвинутый постгипноз». Нет, я не узнаю об этом позже, после слишком большого количества крови и слишком многих трагедий! Все, что я знал сначала, это то, что я был частью очень незначительного вторжения, и я хотел бы, чтобы мои предчувствия не сбывались так чертовски часто.
Майор Драйзер указал на окно, и я увидел береговую линию под нами, густой подлесок за пляжем, который становился все более заметным по мере того, как мы теряли высоту. Я видел, как десантники встали и образовали кривую линию, которая начиналась у двери кабины. Мы быстро спустились; машина, в которой я находился, должна была первой пролететь над целевой областью. Когда мы наклонились, я увидел деревню сразу за берегом, небольшую группу деревянных хижин с навесом.
— Вам лучше стать в очередь, мистер Картер, — сказал майор Драйзер. «Мы будем прыгать».
— Я очень этого хочу, — сказал я, вставая. Поскольку я не служил в армии, я носил необычный летный комбинезон. Дверь кабины распахнулась, и внутрь ворвался поток воздуха. Я видел, как вышел первый мужчина, затем второй. Очередь двигалась быстро. Мужчина передо мной коротко ухмыльнулся и подпрыгнул, а затем настала моя очередь. Я прыгал с М-16 в руках и чувствовал, как лениво падаю в воздух. Было что-то безмятежное в моих, казалось бы, медленных, кувыркающихся движениях, хотя на самом деле я падал быстро, и когда парашют автоматически вздымался сквозь «статические стропы», прикрепленные к тросу в самолете, раздался резкий хлопок.
Теперь я спускался медленно, увлекаемый мягким воздухом на облачном парашюте. Я огляделся и увидел, что небо заполнено парящими фигурами под огромными белыми зонтами. Тишину нарушил звук выстрелов, и я увидел, как на удивление быстро приближается земля. Я вспомнил инструкции, которые мне дали: согнуть колени при ударе о землю, приземлиться, отпустить парашют и начать стрелять.
Я почувствовал рывок парашюта, когда мои ноги коснулись земли, и меня отбросило назад. Я упал на траву и чуть не уронил М-16. Я расстегнул ремни и нырнул, когда посадочная площадка взорвалась яростными залпами. Вьетнамцы выбегали из хижин, стреляя на ходу. Земля сотрясалась от падающих парашютистов и бегущих десантников. Десантники открыли по деревне опустошительный огонь с трех сторон, перекрестным огнем, в котором вьетконговские партизаны были скошены, как пшеница.
Я присоединился к их движению к хижинам. На окраине села десантники рассредоточились и небольшими группами совершали облавы вокруг и а хижинах. Я видел, как майор Драйзер во главе шести десантников входил в бамбуковую хижину сзади, а затем видел, как хижина тряслась от ударов мощных пуль М-16.
Трое вьетконговцев увидели меня и двинулись ко мне, стреляя в меня. Я дал очередь из М-16. Они споткнулись и упали, сжавшись в последней конвульсии. Северовьетнамцы открыли разрушительный огонь из хижин, но плохо при этом целились. Десантники прорвались сквозь оборонительный огонь и без особых усилий достигли переднего ряда хижин, заставив защитников замолчать за считанные минуты.
Я подбежал к углу несколько более прочной деревянной конструкции с бамбуковой крышей. Я бы облегчил себе задачу, если бы не десятифутовая лужа грязи около того угла. Мои ноги подкосились, и я скользнул по угловой колонне крыльца перед домом. Я попытался свернуть, но было невозможно удержаться. Мне удалось избежать перелома черепа, подняв М-16 перед лицом, когда я вступил в контакт.
Винтовка приняла на себя удар, когда острие мачете попало в оружие прямо посередине. Я услышал, как что-то щелкнуло в ней, когда я отскочил назад и приземлился в грязи. Я увидел на крыльце трех вьетконговцев, одного со штыком, направленным прямо на меня, двое других с мачете. Я перевернулся в грязи, услышал треск выстрела. Как-то промахнулся, и я попытался дать очередь из М-16, но мое оружие отказало.
