Читаем Убийца теней онлайн бесплатно
О, маленькая девочка со взглядом волчицы!
"Крематорий". "Маленькая девочка"
Есть пламя, которое все сжигает.
"Аквариум". "Маша и медведь"
1. За белыми стенами
Небольшая туго набитая матерчатая подушка маячит перед лицом. Разворот - сначала бедро, потом плечо. Кулак врезается в пружинящую поверхность. Подушка отскакивает чуть в сторону и возвращается на прежнее место.
- Меньше замах! - командует отец.
Подушка надета на его ладонь. Поэтому и от удара едва-едва отлетает. У него руки ой какие сильные.
Ярла хочет сдуть со лба прядь волос. Выбились из косы, в глаза лезут. Но сдуть не получается - прилипли волосы, пот по лбу ручьями течет. Вытирает рукавом.
И снова - разворот, удар.
- Кулак разворачивай! Запястье жестче!
Ярла бьет еще, еще и напоследок - не кулаком уже, а локтем. Вот теперь сильнее откачнуло подушку. Локтем раза в два мощнее удар, чем кулаком. И разворачивать его проще. И запястье...
- А, хитрюга! - отец в шутку легонько толкает Ярлу в плечо подушкой-"лапой". Сейчас можно ему пошутить, а ей - отдышаться. Перед следующим заданием.
- Локтем - оно, конечно, сильнее, - уже серьезно говорит отец. - Только опаснее: ближний бой.
Садится на скамейку с резной спинкой, новую - недавно ее под яблоней взамен старой, рассохшейся и потемневшей, поставил. Ярла косится недовольно сперва на отца, потом на деревянное завитушечное "кружево". Шлепается на скамейку рядом и теперь уже только на свои худые руки, одна с другой сцепленные, смотрит.
Отец Ярлины мысли угадывает - про эти самые худые руки, про то, что им таких вот узоров по дереву никогда не вырезать: сил не хватит. Берет отец ее ладони в свои. Ярла хмурится. Вот ведь, точно: его один кулак - как ее два, и запястье у него, как если ее оба вместе сложить. Ему хорошо "жестче"...
- Ты на природу-то не дуйся, - говорит отец. Спокойно так, без насмешки. Если бы иначе - вскочила бы Ярла и в дом убежала, или наоборот, со двора прочь, на улицу. Но он ее характер знает, давно выучил.
- Так уж оно есть, что чаще женщина слабее мужчины. Но кроме силы одной скорость существует. Тренировка, умение. Оружие, опять же. А в повседневной жизни тебя еще и дар наш всегда обережет. Были и до тебя среди видунов женщины, были и есть, не меньше их, чем мужчин. Были и такие, кто охотой занимались. - Отец достает из кармана длинную полоску плотной ткани, начинает туго бинтовать Ярле запястье и кисть. - Вот этим, когда к серьезному делу готовиться будешь, не пренебрегай. Вроде, тряпка, а правильно намотаешь - крепкость дополнительная.
Свободной ладонью Ярла трет нос.
- Оружие - вот и учил бы больше с оружием. Я, что ли, ларвов на честный поединок с пустыми руками буду вызывать?
Отец усмехается, качает головой.
- А я, что ли, тебя не учу с оружием-то? Сама знаешь: нам все уметь надо. Даже если нашим делом решишь не заниматься - научить я тебя всему должен, что сам знаю. Хотя бы для безопасности твоей. Потому что - дар даром, но и угроза в нем... А ты в свой черед своих детей научишь, если будут.
С левой рукой закончено, Ярла пересаживается от отца по другую сторону, чтобы ему удобнее было правую бинтовать.
- Что ты все заладил - не станешь да не станешь нашим делом заниматься... Стану.
- Воля твоя. Это ведь мы сами, наш род да еще некоторые решили когда-то, что такой путь выбираем. Никто не приказывал, не заставлял. И не за всех потомков решили. А так - каждый сам решает за себя.
- А много тех, которые решают не охотой жить, а другим чем, как люди обычные?
- Много не много, а есть. И среди мужчин, и среди женщин. Женжина-видунья, случается, сама не охотится, а сына, если пожелает он, какому-нибудь воину на обучение бойцовскому искусству отдает. А прочие знания, помимо воинской науки, сама передает ему - вот и получается сумеречный охотник.
- А я так не хочу. Я сама хочу как ты, охотником быть... - встает Ярла со скамейки. - Все, отдохнула, давай продолжать.
- Давай, продолжай, - отец указывает на мешок с песком, подвешенный к толстой яблоневой ветке. - С разворота, по сто раз каждой ногой.
Ярла морщится:
- Сам же говорил, что с разворота удары в настоящей драке не годятся. Даже с людьми, а уж...
- В драке не годятся - если в совершенстве не научишься. А координацию неплохо развивают.
- А руки зачем бинтовал? - не рассчитывая на перемену задания, из одного упрямства приводит последний довод Ярла.
- Поработаем еще и руками.
И вдруг все это - летний вечер во дворе, красно-золотой с лиловым отсветом закат, скамейка под яблоней - начинает истончаться, таять, развеивается туманом. Последним тает отцовское лицо, такое знакомое, такое родное лицо в обрамлении курчавых волос и короткой бороды. Суровая складка губ, глаза, которые умеют, когда надо, холодом сверкнуть. Но на нее-то он смотрит не так. На нее - всегда по-доброму, и улыбается часто...
Растаяло, ушло. Открыла Ярла глаза - небо над головой. Хмурое небо и косой белый парус фелуки, как птица с подбитым крылом. Вот это уже не сон, это настоящее.
Рядом сидело человек десять или больше народу, но Ярла была уверена, что ее пробуждения никто из них не заметил. Потому что никто и не знал наверняка, задремала она или просто полулежала, привалившись к своему заплечному мешку и веки смежив. А проснулась тихо, без всяких потягиваний и зевков. Уж в таких-то пустяках собственное тело ее не подводит.
И все-таки в лодке не стоило спать. Пусть попутчики с виду - люди мирные: купцы, по одежде судя - из середнячков не богатых и не бедных, без большой поклажи, не по торговым делам плывут, по личным. Потом еще двое ремесленников с коробами, в которых кожаные ремни, кошели и другие вещицы разные. Пожилая дородная крестьянка, укутанная в непомерных размеров вязаную шаль. Женщина помоложе, в городской одежде, с ней ребенок. Старик в коричневой рясе служителя веры Двух Берегов. Парень с котомкой, из которой угол толстой книги виднеется. Может, в лореттскую ученую общину направляется юнец.
Обычные люди. Вот разве с одним из купцов д
А остальные попутчики и вовсе без всяких оговорок, без догадок. А Норола - не такая широкая река, чтобы до берега не доплыть, если в воде окажешься. Даже если бы внезапно это... Ну, если вообразить, представить: вдруг взяла и потонула фелука. И все за бортом. Не на воде, а под водой - ведь захлестнуло бы с головой, потянуло ко дну вслед за лодкой. Но она, Ярла, вынырнула бы, выплыла, и сомневаться нечего. Но все равно днем-то спать не надо в пути. Не от попутчиков опасность, не от кораблекрушения - так мало ли от чего еще. Такая уж у видунов жизнь, что всегда нужно на чеку быть.
Это все качка виновата, от нее клонит в сон. Да плеск воды за бортом мерный, монотонный. И погода какая-то тяжелая, сонная - может, дождь будет к вечеру.
Почему приснился ей этот сон? Не настоящий сон, путаный и неясный, а сон-воспоминание. Воспоминание десятилетней давности, почти не искаженное кривым зеркалом сновидений, которое обычно все с ног на голову переворачивает. Запястья-то теперь у нее потолще тогдашних соломин стали... Но все же тонкие, женские. Поэтому отцовским советом насчет бинтов Ярла не пренебрегает.
Скучает она по отцу, в этом все и дело, весь секрет сна. Давно с ним не виделись. Скоро полгода, как ушел Ольмар Бирг с караваном в Тар-Ниин, нанялся охранником. Великая пустыня Алнаара, которую торговые караваны на пути в эту восточную страну пересекают, небезопасна. И не хищных зверей, не львов да пустынных волков опасаются купцы. Большую часть времени приходится идти по землям племени тайфет, а за ним издревле дурная слава тянется. Народ черных колдунов. Боятся путники встреч с ночными духами, с вернувшимися к жизни мертвецами, которых своими заклятиями тайфеты якобы к жизни пробуждают. Вот и нанимают купцы в охрану не только таких дюжих молодцов, которые стреляют хорошо да кулаками махать горазды, но и сумеречных охотников. А им, охотникам, видунам то есть, от этого выгода одна: торговцы платят хорошо. Порадоваться можно, что веками это суеверие о племени тайфет живет. Откуда взялось оно?.. Да кто ж его ведает. Ну, может, и было что-то когда-то. Совпало так, что несколько караванов подряд натолкнулись в землях тайфет на особо кровожадного упыря или зверя-оборотня. И пошла молва бродить через расстояния, через века. Но кому как не видунам знать: не чаще в тайфетском краю такие вот случаи, такие столкновения, чем в любом другом. В больших-то городах что тут, на западе, что на востоке, пожалуй, побольше свободных ларвов появляется, чем возле тайфетских деревень, далеко одна от другой разбросанных. Но молва она молва и есть. Верят ей.
Пока Ярла в девчонках ходила, не уезжал отец так далеко. По окрестным-то селениям, конечно, приходилось ездить: в одном городе, да еще в таком небольшом, как родной Ярлин Фейрен, не часто сумеречному охотнику дело находится. Отсутствовал, бывало, Ольмар дня три, пять, случалось, и целую неделю, по всему Илленийскому княжеству путешествовал. Ярла со старой своей нянькой Ниланой оставалась. Но надолго не покидал их в то время отец.
После, как минуло Ярле пятнадцать лет, стал Ольмар брать дочь в поездки по Иллении с собой. Надо же ей опыта набираться. На всю жизнь осталось с Ярлой воспоминание, как на одной такой их общей охоте сказал отец: "Сегодня
У опушки Оленьего леса дело было. Оборотный зверь, в деревне Верхний Райл объявившийся, днями скрывался в чаще. Эту его повадку отец с дочерью угадали. Устроили засаду с вечера: ждать, когда оборотень под покровом ночи к деревне пойдет. Вот тут-то и объявил Ольмар дочери: мол, будешь стрелять.
Ярла в грязь лицом не ударить постаралась, волнения не показать. В их деле самообладание нужно. А потеряешь его - пиши пропало: не только работу не сделаешь, сам ларву в лапы попадешь.
И вот, дожидаются они появления зверя - у Ярлы сердце так и стучит. А вдруг окольной дорогой пойдет? Вдруг про них, охотников, догадался? Вдруг промахнется она? Вот это, последнее, хуже всего. Стыдно потому что. Отец, конечно, тут же сам по цели выстрелит, но про себя-то подумает: вот дуреха, чему только учил!.. А темно-то как... луна из-за туч смутным намеком на проблеск виднеется. Ничего-то при таком свете не разглядишь. Промчится зверь мимо черной тенью, и был таков. Не избежать промашки.
Помчался. Ярла вся в зрение обратилась, впилась взглядом в силуэт на фоне чуть светлеющего неба. Наложила стрелу на лук, натянула тетиву. Лук, стрела, мишень - отдельно ни на чем из этого не сосредотачиваться. На всем сразу - общая картина в уме. И - не целиться, а только видеть эту точку, одну-единственную, куда стрела пойти должна, в середине силуэта темного. Долго, годами учиться надо, чтобы вот так, интуицией руководствуясь, стрелять. По неподвижным мишеням - долго, а потом по движущимся - еще дольше. Было у Биргов возле дома, на своем куске земли, стрельбище обустроено с разными учебными приспособлениями. Многие из них Ольмар сам выдумывал. По живым целям, по птицам не одобрял тренировочной стрельбы, даже обычной охоты - той, что на лесных обитателей - не любил. И Ярла по его примеру. А бывало, и без всяких хитрых механических мишеней обходились. Наберет Ольмар мешок яблок и знай себе швыряет в небо: упражняйся, стреляй. Или еще велит дочери глаза завязать и на слух, по какой-нибудь шумящей искусственной цели метиться.
И - отпустила Ярла тетиву. Зверь за миг до того чуть сбавил ход, упростил задачу. Не промахнулась она в тот раз. После - бывало, и отец следом за ней стрелял. Потом, дома, днями напролет изводил упражнениями на стрельбище. Пока не уверился, что из десяти Ярлиных стрел девять в любые мишени точно попадают, одну дочку охотиться не отпускал. Зато уж как отпустил - не было такого, чтобы на охоте раз за разом все ее выстрелы мимо цели проходили. Если бы было, может, самой Ярлы уже бы не было.
Пока вместе Ольмар и Ярла ездили, случалось, видят их вдвоем и не верят, что отец и дочь, так непохожи. Ольмар голубоглазый, волосы пшеничного цвета, лицо широкое, открытое. А Ярла узколицая, одни скулы да подбородок острый, волосы как медь и глазища зеленые. Отец загорелый всегда, а к ней словно и не прикасается солнце, настолько кожа светлая. В общем, не девка, а бритва какая-то. Такое вот прозвище в округе ей дали, слышала его, бывало, за своей спиной. Как первый раз услышала - захотелось тому болтуну ответить, а может, и запустить чем-нибудь в него. Только не бритвой - чего нет, того нет. Ножом из перевязи, которая крест-накрест на груди, или кинжалом, который на поясе в ножнах. Но нельзя. Видуны на ларвов охотятся, а людей оберегают. Всяких. Не исключая таких вот, которые злят. А потом и гнев прошел, и даже понравилось: бритва. Ну пусть - Бритва.
Лет с двадцати Ярла одна охотиться стал. Илленийское княжество вроде как в ее распоряжение отдал отец, а сам в далекие путешествия стал отправляться. В Иллении-то других-то видунов нет, только на севере, на самой границе с Орнельским княжеством, Скергинов семья. Но они и заботятся больше об Орнели, а Бирги об Иллении.
Когда-то вернется отец? Раньше чем еще через месяц точно ждать нечего. Далекая страна Тар-Ниин.
Далекая страна... Что-то сегодня все о прошлом да о прошлом мысли. Фейренская школа вспомнилась, как на уроки туда ходила Ярла, да как учитель брат Тирен про эти самые далекие страны рассказывал. Про Тар-Ниин, где круглый год жара и можно в одной полотняной рубашке ходить. Только тар-нниинцы полотна не любят, предпочитают другую ткань, невесомую да легкую. Теперь она и у илленийских вельмож в моду входит, на чем купцы наживаются. Еще рассказывал про Аюкку: там люди с черной кожей живут. Те и вовсе почти без одежды обходятся, зато золотые кольца носят в ушах и в носу все до единого, и мужчины, и женщины.
Интересно было брата Тирена слушать. Про дальние страны - там другое все, люди другие. Выглядят иначе, говорят на других языках и двухбережной веры не исповедуют. Грамоте тоже интересно было учиться, потому что благодаря этой науке всякие книжки можно читать. А вот как заставит учитель какой-нибудь скучный текст переписывать, да еще чтобы хорошим почерком, или подсчеты вести - вот это хуже некуда. Начнет Ярла отцу на школьные уроки жаловаться. А тот смеется: вот я скажу брату Тирену, чтобы еще больше тебе заданий давал. Ярла тут же протестовать: чего это, мне больше, а другим, значит, меньше? А Ольмар уже серьезно глянет на дочь: нам много надо знать. Может, больше, чем другим некоторым. Мы и бываем много где, и много каких людей встречаем, и в какие только не попадаем переделки. Лишние знания да навыки - они не в обузу, в помощь, скорее.
