Читаем Убийственная ночь (ЛП) онлайн бесплатно

Посвящается всем девушкам, которые хотят, чтобы их трахнул злодей.

Четыре года назад

Газета «Мистлтоу Пайнс»

Местный житель найден убитым. Следователи квалифицируют смерть семнадцатилетнего Скотти Мэнна как убийство. Тело жертвы было обнаружено ранним рождественским утром соседом, выгуливавший собаку, когда та нашла одну из его отрубленных рук в снегу и попыталась ее съесть.

Это локальный инцидент, и никому не следует бояться.

Два года назад

Газета «Мистлтоу Пайнс»

Жестокое убийство потрясло маленький городок. Сегодня исполняется два года со дня жестокого убийства Скотти Мэнна. Члены семьи проведут вечернюю церемонию с зажженными свечами в общественном центре Мистлтоу Пайнс в четверг вечером около семи часов.

Хотя никто не был обвинен в этом преступлении, следователи заявляют, что общественности ничего не угрожает.

Дэймон

Держась на расстоянии, я скриплю ботинками по покрытому солью снегу. Хэдли не слышит меня, она быстро идет впереди, но через десяток-другой поспешных шагов она оглядывается через плечо. Ее взгляд острый и настороженный.

У меня сжимается желудок, а нервы вспыхивают. Появляется желание броситься за ней и поймать, как ночного вора, крадущего самые редкие сокровища. Меня охватывает первобытный инстинкт охоты. Но я не могу торопиться. Когда я буду трахать Хэдли, момент должен быть идеальным.

Мы оба любим острые ощущения от этой маленькой игры, в которую играем.

Мы получаем от нее удовольствие.

Я подстраиваюсь под ее шаги, сохраняя ее тревожный темп.

Хэдли сворачивает в переулок за магазином «Все по доллару». Путь к ее улице короткий, но опасный. Я с легкостью мог бы схватить ее. Повалить прямо здесь, за мусорным баком, который воняет так, будто прошлогодний мусор гнил в нем целый год.

Хэдли даже не реагирует на отвратительный запах. Она идет вперед и время от времени оглядывается, будто хочет убедиться, что я все еще есть. Она скорее умрет, чем признает это, но ей нравятся острые ощущения от того, что за ней следят. А я, черт возьми, обожаю следить. За ней, конечно же, и делаю это часто.

Иногда мне кажется, что Хэдли знает, когда я рядом, и дразнит меня нарочно. Показывает мне кусочки своей обнаженной кожи, когда переодевается в своей комнате перед окном второго этажа, выходящим на задний двор. На лес, где я иногда сплю, только чтобы быть ближе к ней.

Временами я пробираюсь в ее комнату лишь затем, чтобы смотреть, как она спит в тех маленьких обтягивающих шортах, которые сидят на ней как вторая кожа. Да, она носит их для меня. Тогда я ложусь рядом с ней и провожу кончиками пальцев по ее рукам, глажу ее волосы, целую ее пальцы. Она никогда не просыпается, а если и просыпается, то делает вид, что нет.

Хэдли снова оглядывается, с любопытной улыбкой на губах. Моя девочка любит, когда я слежу за ней.

Я жду, пока она пройдет половину пути до бака, прежде чем снова начать преследование.

Девушка мчится по Мистлтоу-Лейн, чуть ли не падая на тротуар. Я хочу броситься за ней, но не готов к тому, чтобы она меня увидела, а она достаточно быстро приходит в себя.

Сосны, высаженные вдоль слабо освещенной улицы, представляют собой темные силуэты ветвей, покрытых льдом, и ветер гремит ими, как костями в жестяной банке.

Я остаюсь позади, сохраняя некоторое расстояние между нами, но ветер меняется и сладкий аромат ее духов с корицей и ванилью бьет мне прямо в лицо. Она как свежеиспеченное печенье — теплая, мягкая, сладкая. Единственное, что я хочу съесть. Интересно, что бы Хэдли сделала, если бы я просто взял то, что хочу? Если бы я выскочил перед ней и не дал ей бежать.

Будет ли она кричать? Звать на помощь? Или засмеется, как всегда делала, когда мы были детьми? У Хэдли гипнотический смех, который оставляет ощущение, будто она знает все твои секреты. А у нас обоих их много. Я думаю о том, чтобы просто сделать это. Прижать ее к стене одного из этих узких домов, где нас может увидеть кто угодно. Запустить руки в ее темные шелковистые волосы. Мой рот будет достаточно близко, чтобы почувствовать тепло ее кожи. Сначала я буду нежным. Может быть, даже немного милым и дам ей выбор: убежать или закончить погоню, прежде чем она начнется.

Я вдыхаю эту фантазию медленно, как молитву. Я знаю Хэдли, каждую ее маленькую темную мысль. Она бы убежала, отчаянно надеясь, что я ее поймаю. Однажды. Однажды я это сделаю.

Один год назад

Хэдли

Самое ужасное в жизни на окраине Мистлтоу-Пайнс это то, что, когда город заканчивается, все обрывается. Здесь нет плавного перехода от цивилизации к дикой природе. В один момент ты смотришь на редкие дорожки и огни веранд, а в следующий тебя поглощают тени леса. И сегодня ночью мои шаги единственное, что звучит громче моих мыслей.

Луна прячется за густыми тучами. Не видно ни одной звезды, когда я высыпаю сухой корм для кошек на заднем крыльце для зверушек моей бабули. Она кормит всех. Бродячих кошек, енотов, птиц и белок. Сегодня они не соизволили и шелохнуться, даже ради бесплатной еды. На улице слишком холодно для живых существ.

Я плотнее затягиваю фланелевый халат и возвращаюсь в дом. Внутри тихо, слишком тихо.

Обычно тишину заполняет гул телевизора бабули, но она уехала в отпуск со своим бойфрендом, оставив меня дома одну на праздники. Моя кожа покрывается мурашками, когда звук моих шагов следует за мной по лестнице.

Иногда я готова поклясться, что меня преследует призрак. Призрак, который забирается ко мне в постель, но, когда я просыпаюсь, рядом никого нет, хотя я все еще чувствую его запах и прикосновение на своей коже. Этот призрак или сон, пахнет сосной и дымом, лесом, мужественностью. Как будто, он создан специально для меня. По ночам я представляю, как призрак наблюдает за мной из леса. Я не тороплюсь раздеваться, гадая, нравится ли ему то, что он видит.

В другие ночи я думаю, что схожу с ума и что читаю слишком много книг, позволяющих моему воображению создавать то, чего нет, потому что я жажду теней. Темных вещей, которые заставляют других сомневаться в своей морали.

Я иду в свою комнату и смотрю в окно. Только мазохист мог бы выйти на улицу в эту холодную снежную ночь.

Окно моей задней спальни выходит на лес позади дома. Почти каждую ночь единственное, что смотрит на меня в ответ, это мое отражение. Летом лес наполнен звуками насекомых и лягушек. А зимой он будто умирает, за исключением редкого уханья сов.

Я забираюсь в постель, но стоит мне закрыть глаза, появляется новый звук. Новый скрип, которого я не узнаю.

Я лежу и смотрю в потолок, заставляя свой разум считать овец, но они не приходят.

Вместо них меня мучают мысли о тяжелых ботинках на лестнице. О руке в перчатке, поворачивающей дверную ручку. О проникшем в дом воре в маске, готовом напасть в любой момент. Эти мысли должны пугать, но они имеют обратный эффект. Они дают мне острые ощущения.

Я ворочаюсь слишком долго, мечтая о мужчине из моих грез. О том, чтобы один из моих любимых персонажей ожил и соблазнил меня. В конце концов я сдаюсь и снова спускаюсь на кухню, чтобы принять мелатонин. Я достаю бутылочку из шкафчика и высыпаю две жевательные таблетки на ладонь. Разжевываю их, но они застревают в моем пересохшем горле. Я прохожу к раковине, чтобы налить стакан воды. Часы на плите показывают три ночи. Время ведьм.

Краем глаза я замечаю в окне что-то или кого-то, кроме своего отражения. Сердце подпрыгивает к горлу. Я повторяю себе, что это просто ветер или воображение. Смотрю и жду, с бешено колотящимся сердцем, ожидая, что это повторится. Хочу, чтобы это повторилось.

На долю секунды я уверена, что вижу что-то. Не лицо, не совсем, но силуэт головы и плеч, широких и неподвижных, прямо за стеклом. Темную фигуру, следящую за мной.

Прижав лоб к холодному стеклу, я щурюсь, вглядываясь в темную ночь. Там ничего и никого нет. Лес за пределом заднего двора — это размазанная черная тень, посыпанная серебром, ветви стучат на ветру, пока снег продолжает идти.

— Ты все себе придумала, — вслух говорю я себе. Качаю головой и поворачиваюсь, чтобы вернуться в постель, когда вдруг слышу это. Глухой стук чего-то, ударяющегося о заднюю дверь. Мое сердце замирает от волнения.

Я медленно подхожу к двери и отдергиваю занавеску, закрывающую стекло. Там никого нет. Более умная девушка позвонила бы кому-нибудь, но меня всегда тянуло к темноте. К жутким вещам, которые стучат по ночам.

Я приоткрываю дверь, и в проем падает посылка. Она маленькая и прямоугольная. Обернута коричневой бумагой и перетянута черной изолентой. Поднимаю ее и быстро закрываю дверь.

Подарок, по крайней мере, я предполагаю, что это подарок, тяжелее, чем ожидалось, и пахнет сосной и сигаретным дымом, как мой призрак. мой фантом. Я осторожно кладу ее на кухонный стол, как будто это бомба, которая взорвется, если сделаю слишком резкое движение.

Включив свет под вытяжкой над плитой, я смотрю на коричневую бумагу, на которой видны размазанные следы чего-то липкого, похожего на мед или древесную смолу. Беру тупой нож для масла из ящика, разрезаю бумагу с одной стороны, и улыбаюсь, увидев то, что открылось моему взору. Книга с роскошно разрисованным обрезом, напоминающим мне лес за моим домом. По моей спине пробегают мурашки, когда я вынимаю ее из бумаги.

Это темный роман, о котором я никогда не слышала. С рождественской тематикой, с окровавленным топором на обложке. Я прижимаю ее к груди, вдыхая запах сосны и дыма, пытаясь понять, от кого она. Наверху вибрирует мой телефон, слабый звук доносится вниз по лестнице. Пришло одно сообщение.

Неизвестный:С Рождеством, Хэдли. Увидел это и подумал о тебе, и обо всем, что хочу сделать с тобой.

Щеки вспыхивают жаром. Я пролистываю страницы, пробегая глазами строки и гадая, какую именно сцену он имеет в виду.

Настоящее время

Газета «Мистлтоу Пайнс»

Семья местного подростка, убитого в канун Рождества четыре года назад, проводит ежегодную вечернюю службу при свечах в общественном центре. Они просят всех друзей и родственников присоединиться к ним, чтобы почтить память Скотти Мэнна. Это дело остается нераскрытым и расследование, хотя и приостановленное, продолжается.

Хэдли

Скотти смотрит на меня с первой страницы местной газеты. Его насмешливая улыбка и взъерошенные темные волосы остались прежними. Он навсегда застыл в возрасте семнадцати лет. У него даже не было водительских прав, когда он умер.

Трагическая история, запомнившаяся как предостерегающий пример.

Легенда, которая преследует наше маленькое сообщество.

Кошмар, который следует за мной последние четыре года.

Я была одной из последних, кто видел Скотти живым. Он пригласил меня на свидание. По крайней мере, я думала, что это свидание, но на самом деле я была глупой ставкой в споре между ним и его друзьями. Он унизил меня, сделал меня посмешищем в своей компании, но я никогда не желала ему смерти и всегда задавалась вопросом, что же с ним на самом деле произошло.

Полиция допрашивала меня несколько раз за последние четыре года. Моя история не меняется. Посреди фильма, который мы пришли посмотреть в кинотеатре, он попытался засунуть руку мне под рубашку. Я дала ему пощечину, а его друзья сидели несколькими рядами позади, снимали все и смеялись. Делая меня объектом своих шуток.

Скотти сказал, что его друзья подначили его полапать меня, чтобы узнать, настоящая ли у меня грудь или я набиваю бюстгальтер. Я выбежала из кинотеатра и пошла домой, поклявшись, что мальчики тупые, и я их всех ненавижу. Позже он пришел ко мне домой, чтобы извиниться. Это был последний раз, когда его видели живым.

Его семья считает, что я знаю больше, чем говорю, но это не так.

Если бы у меня были ответы, я бы их дала. Я больше всех хочу, чтобы его убийство раскрыли. Чтобы его убийца нес на себе вину, которая преследует меня.

Иногда, когда я закрываю глаза, я все еще вижу его, стоящего в моем дверном проеме, красного и запыхавшегося. Тогда я подумала, что это из-за холода, но что, если он бежал от кого-то или чего-то? Если бы я впустила его, а не хлопнула дверью перед его лицом, возможно, сегодня он был бы жив.

Мой телефон вибрирует, вырывая меня из воспоминаний.

Неизвестный:Я не могу выбросить тебя из головы.

Я смотрю на сообщение, раздумывая, отвечать ли на него.

Неизвестный:Что бы ты сделала, если бы я бежал за тобой?

Последние несколько лет я переписываюсь с кем-то, кто знает, кто ему отвечает. Он знает меня, в этом я точно уверена. Он рассказывает мне вещи обо мне же, о которых мог бы знать только тот, кто наблюдает за мной, кто преследует меня. Вещи вроде того, какие книги я читаю, какие строки я подчеркиваю. Какие фантазии я мечтаю пережить в реальности.

Иногда он оставляет мне подарки. Иногда мне кажется, что он наблюдает за тем, как я сплю. Я даже установила камеру, пытаясь поймать его, но клянусь, он знает мой код и стирает записи.

Мой палец зависает над экранной клавиатурой. Щеки заливает румянец, когда я думаю о непристойном ответе. Бип. Бип. Бип. Срабатывает пожарный датчик. Черт. Я откладываю телефон в сторону и выключаю конфорку. Я кипятила воду, чтобы сварить пасту, но увлеклась чтением газеты и не заметила, что повернула не тот вентиль. Я приплавила крышку контейнера с маслом к конфорке. Запах ужасный.

Мой телефон пищит, сообщая о новом сообщении.

Неизвестный:Мне вызвать пожарных?

Я оглядываю свою кухню и сглатываю. За окном кухни я замечаю темную фигуру на опушке леса. Мне должно быть страшно, но мысль о том, что таинственный мужчина наблюдает за мной, возбуждает меня.

Неизвестный:Ты не ответила на мой вопрос.

Хэдли:На какой?

Неизвестный:Что бы ты сделала, если бы я бежал за тобой?

Хэдли:Думаю, тебе придется узнать это самому…

Пузырьки набора текста появляются и исчезают. Я жду ответ, который так и не приходит. Это считается «призрачным» общением, если я не знаю, с кем разговариваю?