Читаем Убийства по алфавиту онлайн бесплатно

Агата КРИСТИ

УБИЙСТВА ПО АЛФАВИТУ

Анонс

Роман является общепризнанным шедевром не только из числа романов Агаты Кристи, но и всех детективов "Золотого века".

На базовую идею Агату Кристи натолкнула цитата из Честертона: "Где умный человек прячет лист? В лесу" ("Сломанная шпага"), вложенная позднее в уста Эркюля Пуаро. Любопытна также конандойловская аллюзия: в одном эпизоде Пуаро пародирует дедуктивный метод Холмса, зато в другом - почти дословно повторяет замечание Холмса в отношении того, как лучше разговаривать с простолюдинами.

Сюжетная линия "Убийства по алфавиту" стала одним из "бродячих" детективных сюжетов. Ее использовали в своих произведениях такие мастера жанра, как Себастьен Жапризо, Эд Макбейн, Ежи Эдигей.

Впервые роман вышел в Англии в 1936 г. Существует несколько переводов на русский язык. Данный перевод выполнен В. Орлом и впервые опубликован в книге "Следствие продолжается" - "Московский рабочий", 1990 г.

Джеймсу Уоттсу, одному из моих самых благодарных читателей

ПРЕДИСЛОВИЕ

Капитана Артура Гастингса, кавалера Ордена Британской империи

В этом повествовании я следовал обычной моей практике: излагал только те события и эпизоды, свидетелем которых был сам. Поэтому некоторые главы написаны от третьего лица.

Хочу заверить моих читателей, что я могу поручиться за достоверность изложенного в этих главах. Если я и прибег к поэтической вольности, описывая мысли и чувства различных людей, то передал их, по моему мнению, с достаточной точностью. Должен добавить, что они были "авторизованы" моим другом Эркюлем Пуаро.

В заключение скажу, что, если я слишком подробно описывал некоторые второстепенные человеческие отношения, возникшие вследствие череды загадочных преступлений, это потому, что никогда не следует забывать о человеческой натуре. Когда-то Эркюль Пуаро преподал мне драматический пример того, как преступление порождает романтические чувства.

Что до раскрытия загадки Эй-би-си <Первые/>английского алфавита.>, то могу лишь заметить, что, на мой взгляд, Пуаро проявил настоящую гениальность в том, как решил задачу, совершенно не сходную с теми, которые вставали перед ним прежде.

Глава 1

Письмо

В июне 1935 года я на полгода вернулся в Англию с моего ранчо в Южной Америке. Жизнь в Америке сложилась для нас непросто. Вместе со всеми мы страдали от последствий мирового кризиса. В Англии у меня был ряд дел, которые, как мне представлялось, требовали для своего разрешения моего личного присутствия. Моя жена осталась управлять нашим ранчо.

Стоит ли говорить, что, едва прибыв в Англию, я пустился на поиск моего старого друга - Эркюля Пуаро. Я нашел его - в это время он обитал в современной лондонской квартире - в доме гостиничного типа. Я заявил Пуаро ( и он с этим согласился), что его выбор пал на этот дом исключительно из-за строгих геометрических пропорций здания.

- Ну, конечно, мой друг, мой дом - воплощение симметрии. Вы не находите?

Я ответил, что строение, на мой взгляд, чересчур прямоугольное, и, вспомнив старинную шутку, спросил, не обучили ли владельцы этого ультрасовременного дома своих кур нести квадратные яйца.

Пуаро от души рассмеялся.

- А, так вы не забыли этой шутки? Увы! Наука пока бессильна, и куры все еще не подчиняются новым веяниям - они по-прежнему несут яйца разных цветов и размеров!

Я с любовью вглядывался в лицо старого друга. Он выглядел просто превосходно и совершенно не постарел с тех пор, как мы расстались.

- Вы отлично выглядите, Пуаро, - заметил я. - Совсем не стареете. Собственно, как ни дико это звучит, я бы сказал, что в ваших волосах меньше седины, чем прежде.

Пуаро ослепительно улыбнулся:

- Почему же дико? Так оно и есть.

- Что же, ваши волосы чернеют вместо того, чтобы седеть?

- Вот именно.

- Но ведь с научной точки зрения такое невозможно!

- Напротив.

- Очень странно. По-моему, это противоречит законам природы.

- Как всегда, Гастингс, вы умны, но скользите по поверхности. Годы вас не изменили! Вы наблюдаете факты и верно их объясняете, сами того не замечая! Озадаченный, я уставился на Пуаро. Не сказав ни слова, он удалился в спальню и вернулся оттуда с бутылочкой, которую и протянул мне. Все еще ничего не понимая, я взял пузырек в руки. На нем было написано: "Ревивит. Восстанавливает естественный цвет волос. Красителем не является! Пять оттенков: пепельный, каштановый, золотистый, коричневый, черный".

- Пуаро! - воскликнул я. - Вы краситесь?

- А, наконец-то вы поняли!

- Так вот почему ваши волосы стали чернее, чем в прошлый мой приезд!

- Разумеется.

- Боже мой! - сказал я, справившись с удивлением. - Надо полагать, когда я приеду в Англию в следующий раз, вы будете носить накладные усы... А может быть, они и сейчас накладные?

Пуаро скривился. Усы были его слабостью - он чрезвычайно ими гордился. Мои слова задели его за живое.

- О нет, нет, mon ami <Мой/>(фр.).>. Даст Бог, до накладных усов еще далеко. Подумать только - накладные усы! Quel horreur <Какой/>! (фр.)>!

И Пуаро с усилием потянул за усы, чтобы я удостоверился в их подлинности.

- Ну-с, пока они просто великолепны, - заметил я.

- N'est-ce pas <Не/>ли?>? В Лондоне я не видел усов, равных моим.

"Есть чем гордиться", - подумал я, но ни за что на свете не сказал бы этого вслух, чтобы не оскорбить моего друга в его лучших чувствах.

Вместо этого я спросил, продолжает ли он трудиться на своем поприще.

- Мне известно, - сказал я, - что вы уже давно отошли от дел...

- C'est vrai <Это/>(фр.).>. И взялся за выращивание тыкв. Но вслед за этим случилось убийство - и я послал тыквы к чертовой бабушке. И вот с тех пор - вам-то, конечно, это уже приходило в голову - я веду себя как примадонна, которая каждый раз дает свой прощальный концерт. И этот прощальный концерт повторяется снова и снова.

Я засмеялся.

- По правде сказать, это очень близко к истине. Каждый раз я повторяю: все, хватит. Но нет, появляется что-нибудь новое! И надо признать, друг мой, что отставка мне не по душе. Если серые клеточки не работают, им конец.

- Ясно, - кивнул я. - Вы заставляете свои серые клеточки трудиться, но умеренно.

- Вот именно. Я стал разборчив. Теперь Эркюль Пуаро отбирает для себя только самые вершки.

- И много вам перепало вершков?

- Pas mal <Немало/>(фр.).>. Недавно я чудом спасся.

- От провала?

- Конечно нет! - Пуаро обиженно посмотрел на меня. - Но меня - Эркюля Пуаро - чуть не уничтожили.

Я присвистнул.

- Ловкий преступник?

- Не столько ловкий, сколько бесшабашный, - ответил Пуаро. - Вот именно - бесшабашный. Но не будем об этом говорить. Знаете, Гастингс, я верю, что вы приносите мне счастье.

- Вот как? - сказал я. - Каким же образом? Пуаро не дал мне прямого ответа. Он продолжал:

- Как только я узнал, что вы приедете, я подумал: что-то произойдет. Как в прежние времена, мы выйдем на охоту вдвоем. Но если так, дело должно быть необычным, - он взволнованно зажестикулировал, - recherche.., тонким... fine... <Изысканным../>, изящным... (фр.)>.

В последнее французское слово было вложено все его непереводимое своеобразие.

- Право, Пуаро, - заметил я, - вы говорите о преступлении, словно заказываете ужин в "Ритце".

- Между тем как не бывает преступлений по заказу? Вы правы. - Пуаро вздохнул. - Но я верю в везение.., если угодно, в рок. Ваше предназначение - быть рядом и спасать меня от непростительной ошибки.

- От какой ошибки?

- От пренебрежения очевидностью. Я обдумал эту фразу, но так и не понял, в чем ее суть.

- Что же, - наконец спросил я с улыбкой, - преступление века пока вам не подвернулось?

- Pas encore <Пока/>(фр.).>. Впрочем.., то есть...

Он умолк и озабоченно нахмурился. Механически он расставил на столе мелкие предметы, которые я невольно сдвинул с их мест.

- Не знаю, - медленно произнес он.

Я в недоумении смотрел на него.

Его лоб был по-прежнему насуплен.

Внезапно он, решительно кивнув, пересек комнату и подошел к бюро у окна. Стоит ли говорить, что бумаги в бюро были аккуратно рассортированы и разложены по полочкам, так что Пуаро не составляло труда сразу достать оттуда то, что он искал.

Он неторопливо подошел ко мне с распечатанным письмом в руках. Перечитав письмо, Пуаро передал его мне.

- Скажите, mon ami, - сказал он, - как вам это покажется?

Не без любопытства я взял письмо.

Оно было напечатано на машинке на плотной белой бумаге:

"Мистер Эркюль Пуаро!

Вы, кажется, не прочь решать загадки, которые не под силу нашей тупоголовой английской полиции. Посмотрим же, мистер умник, хватит ли у вас ума на этот раз. Возможно, этот орешек будет для вас слишком, крепок. Поинтересуйтесь-ка Эндовером 21 числа сего месяца.

Примите и проч.

Эй-би-си".

Я взглянул на конверт. Адрес тоже был напечатан на машинке.

- Штемпель западной части Лондона, - сказал Пуаро, когда я стал всматриваться в почтовую марку на конверте. - Итак, ваше мнение?

Я пожал плечами и отдал ему письмо.

- Сумасшедший какой-то...

- И больше вам нечего сказать?

- Э.., разве это не похоже на сумасшедшего?

- Похоже, друг мой, похоже.

Пуаро не шутил. Я с любопытством взглянул на него.

- Вы к этому относитесь всерьез, Пуаро?

- Сумасшедших, mon ami, надо принимать всерьез. Сумасшедшие - штука опасная.

- Да, разумеется, вы правы... Об этом я как-то не подумал... Но, по-моему, это смахивает на какой-то идиотский розыгрыш. Писал небось жизнерадостный болван, к тому же наклюкавшись.

- Comment? <Как/>? (фр.)> Наклю... Как вы сказали?

- Нет, нет, это просто такой оборот. Я хотел сказать, что он надрался. Ах нет, черт возьми, я хотел сказать, что он напился.

- Merci <Спасибо/>(фр.).>, Гастингс, выражение "надрался" мне известно. Возможно, за этим письмом действительно ничего больше не кроется...

- Но вы считаете иначе? - спросил я, почувствовав недовольство в его голосе.

Пуаро с сомнением покачал головой, но промолчал.

- Какие шаги вы предприняли? - спросил я.

- А что тут поделаешь? Я показал письмо Джеппу. Он того же мнения, что и вы.., глупая шутка - именно так он выразился. В Скотленд-Ярд такие письма приходят ежедневно. И мне случалось получать такие...

- Но к этому письму вы относитесь серьезно?

Пуаро ответил, подыскивая слова:

- В этом письме мне что-то не нравится... Гастингс. Что бы я сам об этом ни думал, его тон на меня подействовал.

- Что же?

Он опять покачал головой и, взяв письмо, спрятал его обратно в бюро.

- Если вы серьезно относитесь к этому посланию, вы, наверно, можете что-то предпринять, - сказал я.

- Воистину вы человек действия! Что же можно предпринять? Полиция графства ознакомлена с письмом, но они тоже не проявили к нему интереса. Отпечатков пальцев на нем нет. Ничто не указывает на личность автора.

- Значит, дело только в вашем инстинкте?

- Не в инстинкте, Гастингс. Это неподходящее слово. Дело в моих знаниях, моем опыте - они говорят мне, что в этом письме есть что-то не то.

Ему не хватило слов, и он заменил их жестом, потом снова покачал головой:

- Наверное, я делаю из мухи слона. Как бы то ни было, выхода нет, нужно ждать.

- Двадцать первое - пятница. Если в пятницу в окрестностях Эндовера состоится дерзкое ограбление...

- Как это меня обрадует!

- Обрадует? - изумился я.

Это слово показалось мне совершенно неуместным.

- Ограбление может поразить, но никак не обрадовать! - возразил я.

Пуаро пылко покачал головой:

- Вы заблуждаетесь, друг мой. Вы меня не поняли. Ограбление было бы счастьем, потому что я мог бы не бояться другого...

- Чего же?

- Убийства, - ответил Эркюль Пуаро.

Глава 2

(Не от лица капитана Гастингса)

Мистер Элекзандер Бонапарт Сист поднялся со стула и близоруко оглядел свою небогатую комнату. От долгого сидения спина его затекла, и он потянулся - случайный наблюдатель, увидев его в эту минуту, понял бы, что перед ним человек выше среднего роста. Обычно Сист горбился и близоруко щурился, и это создавало обманчивое впечатление.

Подойдя к поношенному пальто, висевшему на двери, он достал из кармана пальто пачку дешевых сигарет и спички. Закурив, он вернулся к столу, снова сел, взял железнодорожный справочник, заглянул в него, затем принялся изучать напечатанный на машинке список фамилий. Рядом с одной из фамилий в начале списка он поставил галочку.

Это было в четверг, 20 июня.

Глава 3

Эндовер

Сперва я находился под впечатлением от предчувствий Пуаро по поводу полученного им анонимного письма, но следует признать, что совершенно забыл об этом, когда наконец наступило 21-е, и снова вспомнил о письме, лишь когда моему другу нанес визит старший инспектор Скотленд-Ярда Джепп. Мы были много лет знакомы с инспектором, и он сердечно приветствовал меня.

- Ба! - воскликнул он. - Капитан Гастингс собственной персоной. Вернулись домой из этих своих пампасов? Увидел вас рядом с мосье Пуаро, и сразу вспомнились старые деньки. Вы, право, неплохо выглядите. Только макушка слегка поредела, а? Ну, да этого нам всем не избежать. Я тоже лысею.

Я слегка покривился. Мне казалось, что, тщательно зачесывая волосы на макушку, я полностью закрываю проплешину, на которую намекал Джепп. Однако инспектор, если дело касалось меня, никогда не отличался тактом, и я, сделав хорошую мину, признал, что все мы не молодеем.

- За исключением мосье Пуаро, - сказал Джепп. - Ему бы рекламировать краску для волос. Вон какую он развел растительность на лице. К тому же на старости лет он стал знаменитостью. Замешан во всех громких делах. Убийства в поездах, убийства в самолетах, убийства в высшем свете - он тут как тут. Удалился от дел и сразу же прославился.

- Я уже говорил Гастингсу, что похож на примадонну, которая дает один прощальный концерт за другим, - улыбаясь, заметил Пуаро.

- Не удивлюсь, если вы умрете и потом расследуете собственное дело, хохоча, заявил Джепп. - Отличная идея! Об этом можно написать книгу.

- Ну, это придется сделать Гастингсу, - ответил Пуаро и подмигнул мне.

- Ха-ха! Вот смеху-то было бы, - веселился Джепп.

Мне эта идея не показалась забавной, а шутку я счел безвкусной. Бедняга Пуаро стареет. Вряд ли ему приятны остроты насчет его приближающейся кончины.

Видимо, мое недовольство было замечено, потому что Джепп переменил тему.

- Вы слышали, какое анонимное письмо получил мосье Пуаро? - спросил он.

- Я уже показал его Гастингсу, - сказал мой друг.

- Да, конечно! - воскликнул я. - Совсем забыл об этом письме. Позвольте, о каком числе там шла речь?

- О двадцать первом, - ответил Джепп. - Поэтому я и забежал. Двадцать первое было вчера, и я, любопытства ради, позвонил вечером в Эндовер. Конечно, это был розыгрыш. Все там тихо. Мальчишка, разбивший витрину, да пара пьяниц и хулиганов. Так что на этот раз наш бельгийский друг дал маху.

- Признаться, у меня на душе полегчало, - сказал Пуаро.

- А вы уж и переполошились! - добродушно заметил Джепп. - Господи, да мы такие письма каждый день пачками получаем. Делать людям нечего, чердак пустой, вот они и пишут. И не со зла вовсе, а ради собственного удовольствия.

- Глупо было с моей стороны относиться к этому так серьезно, - сказал Пуаро. - Как говорят, лучше синица в руке, чем пальцем в небо.

- Вы перепутали журавля с пальцем, - сказал Джепп.

- Pardon? <Простите/>? (фр.)>.