Читаем У врат царства онлайн бесплатно

Ивар Карено, кандидат философии.

Элина  Карено.

Ингеборг, прислуга у Карено.

Эндрэ Бондесен, журналист.

Карстен Йервен, доктор философии.

Наталия Говинд, невеста Йервена.

Профессор  Гюллинг.

Чучульный мастер.

Судебный пристав с двумя  свидетелями.

Элина. Вот, Ингеборг, теперь остались только несколько носовых платков и мелочь. С этим я уж сама справлюсь. Поди, куда я тебя посыла. Накинь платок.

Ингеборг. Хорошо, барыня. (Хочет идти.)

Элина. Возьми же с собой корзину.

Ингеборг. Да, правда. (Берет большую корзину с бельем и идет мимо веранды к черному ходу).

Элина (продолжает усердно paботать, что-то напевая).

Ингеборг (появляясь с платком на голове). Больше ничего, барыня?

Элина. Нет. Номера дома я не помню, но ты узнаешь по витрине. Он набивает чучела птиц. Всего пять минут ходьбы. Попроси его прийти как можно скорее. Я уже говорила с ним. Он знает.

Ингеборг. Хорошо. (Уходит.)

Элина. Скажи ему: самое позднее — завтра днем.

Ингеборг (за сценой). Хорошо.

Элина (кончает работу. Складывает белье в корзину, снимает головной платок и кладет сверху). Готово.

Карено (улыбаясь). Моя крестьяночка здесь?

Элина (не отвечает).

Карена. Я снова был у издателя. Сегодня он уж не сказал «нет»!

Элина. Он сказал «да»?

Карено. Не совсем. Hет, этого он не сказал. Сказал, чтобы я ему принес рукопись, и тогда он посмотрит. Впрочем, он надеется, что дело устроится.

Элина (молча указывает вокруг себя).

Карено. Да, я вижу. Благодарю. Эта возня с бельем мне так мешала, когда я сидел здесь н работал. (Кладет книги на стол и садится.) Да, со мной случилось еще что-то. Я встретил…

Элина. Что? Ты встретил Ингеборг? Боже мой, надеюсь, ты не спросил, куда она идет?

Карено. Я не встретил Ингеборг. Разве Ингеборг ушла?

Элина (смотрит на него). Как это тебя интересует?

Карено. Интересует?

Элина. Да. Мне так кажется. (Меняя тон.) Ингеборг ушла по делу, — по моему делу.

Карено. Так. Секреты?

Элина. Послушай, Ивар, не спрашивай, я ничего тебе не скажу.

Карено. Нет, нет.

Элина. Конечно, нет. Одно дело, о котором ты узнаешь, послезавтра. Потому что это подарок ко дню твоего рождения.

Карено. Hет, нет, я понимаю… Так вот сперва встретил Бондесена, — знаешь, Эндрэ Бондесена.

Элина. Нет, я не знаю.

Карено. Как, ты не знаешь Эндрэ Бондесена? Ты действительно не знаешь? ЧтС с тобой?

Элина. Ивар, какие мы с тобой разные! Я ждала, что ты еще раз спросишь меня о моем cекpeте, н тогда я бы те6е чуть-чуть рассказала. Самую чуточку. Это было бы так забавно. Но нет. (Качает головой.) И так часто.

Карено (смеется). Элина, ты сегодня какая-то странная. Ты говоришь, что это секрет. Я отвечаю: хорошо, пусть cекpeт. А потом ты вдруг говоришь…

Элина. Мы целый день возились с бельем, чтобы скорее кончить. И вот кончили. А ты приходишь домой и не говоришь ни звука.

Карено (берет книги со стола). Ах, вот откуда подул ветер!

Элина (быстро). Нет, он ниоткуда не подул. (Обойдя стол, кладет ему руку на плечо.) Вообще нет никакого ветра. Я только такая.

Карено. Да, да.

Элина. Не будем больше об этом говорить. Да? Но как мы работали! Всего час, как ты ушел, а за время мы все успели. (Чистит его.) Мне кажется, те6е скоро придется заказать новое пальто. Ты, его носишь со дня нашей свадьбы. Подумай, три года! Как ты думаешь?

Карено (молчит).

Элина. Как думаешь?

Карено. Ах, нет…

Элина. Нет? Почему нет?

Карено. О чем ты говоришь? Я думал о другом. (Обнимает ее.) О чем ты говорила?

Элина (отходя от стола). Ни о чем.

Карено (встает). Элина, уверяю тебя, я не слышал, о чем ты говорила. Иначе…

Элина. Ну, да, ты не слышал, но это все paвнo… Вот ты на меня смотришь, Ивар; может быть, я опять не права, но…

Карено. Именно, неправа.

Элина. Я вовсе уж не так много с тобой болтаю, чтобы ты мог не слушать, когдa я спрашиваю.

Карено. Элина, действительно мне следовало бы слушать, но…

Элина. Право, лучше не говорить в тобой. Ты занят только собой. Если ты не в библиотеке за книгой, то сидишь и пишешь. Я тебя вижу, но не слышу от тебя ни слова. Когда идешь гулять, ты никогда не берешь меня с собой. Ты гуляешь один. А вернувшись домой, снова садишься писать.

Карено. Я лучше всего думаю, когда один, Элина.

Элина. Да, я это понимаю, но мне от этого не легче.

Карено. Это вpeменнo. Уверяю тебя. Это временно. Потерпи немного, все устроится. (Искренно.) Кaк мило, что ты убрала все это белье. Оно мне напоминало о снеге, и я не мог работать. Ты прелестна, Элина.

Элина (подходит к столу). Правда?

Карено. Да, да, ты прелестна. (Садится.) Ну, слушай. Я встретил Бондесена.

Элина. Я его не знаю.

Карено. Разве?.. Это газетчик. Журналист. Кроме того, он перебежчик, но это не важно. Он все знает, о чем говорят и чтО делают. Да, они все опять настроены против меня!

Элина. Опять настроены против тебя?

Карено. Moeй немецкой статьей.

Элина. Это тебе сказал Эндресен?

Карено. Бондесен. Нет, прямо он этого не говорил, но дал понять. Я его спросил, думает ли он, что на этот раз меня не встретят ненавистью и бранью. Но он этого не думает. — «Вам собственно нечего и ждать другого», — сказал он.

Элина. Он сказал: те6е нечего ждать другого?

Карено. Да. Потому что я напал на одного из наших величайших ученых авторитетов, сказал он.

Элина. На кого же ты напал?

Карено. На профессора Гюллинга.

Элина. Боже мой, ты и на него напал!

Карено. Ты не должна так говорить, Элина. Я нападаю на небо и на землю. Почему же я не могу напасть на профессора Гюллинга? Я нападаю на все, чтС стоит на моем пути.

Элина. Да, да, я только так сказала.

Карено. Я знаю; ты моя верная опора. Я не могу достаточно отблагодарить тебя за все это время; оно особенно важно для меня. Пока ты со мной, они меня не одолеют.

Элина (протягивает руку через стол, снимает с него шляпу и гладит его волосы).

Карено. Потом я прихожу в библиотеку, подаю свои записки, получаю книги. Bдpyг библиотекарь мне говорит: «Тут справлялись о вашем адресе». — «Кто?». — Спрашиваю я. — «Профессор Гюллинг», — отвечает она. (Смотрит на нее.)

Элина. Ах!

Кapeнo. Да, не правда ли? Теперь все заволновались.

Элина. Я боюсь за тебя, Ивар…

Карено (улыбается). Нет, тебе нечего за меня бояться. Никто мне ничего не может сделать.

Элина. О, если все на тебя набросятся!

Карено. Но теперь наоборот: я на всех бросаюсь.

Элина. Да, правда.

Кapeно. Одна вещь может меня свалить. Долги могут меня свалить. (Bстaeт и беспокойно ходит взад и вперед по садовой дорожке.) Если я на днях не получу аванса, они могут прийти и описать нас; они даже крышу снимут над нами.

Элина. Но вещей, которые нам дали отец и мать, они не получат.

Карено. Надеюсь, до этого но дойдет.

Элина. Если дойдет. Я про это и говорю.

Карено. Если они придут, то возьмут все, чтО есть.

Элина. Посмотрим. Ты думаешь, и подсвечники тоже?

Карено. Это ведь серебро.

Элина. Подсвечники они возьму прежде всего.

Элина. Посмотрим.

Карено. Но, милая, как же ты им помешаешь?

Элина (меняя тон). Да, ты прав. Как тут помешать?.. Что я хотела сказать — как ты думаешь, для чего профессор Гюллинг спрашивал твой адрес?

Карено. Не знаю. Мне безразлично… Может быть, он пришлет мне маленькое снисходительное письмо. У них обыкновение поступать так. (Останавливается.) Должен сказать одно, Элина: тС, что профессор Гюллинг сидит в библиотеке, читает мою статью, делает свои пометки и потом, узнаёт мой адрес — уж что-нибудь да значить.

Элина. Конечно. Я именно об этом подумала.

Карено. Можешь быть увеpeнa! Профессору Гюллингу, надо полагать, не для чего считаться со мной. Такая одинокая птица, как я…

Элина. Да, такая одинокая птица. Такой одинокий орел, но…

Карено (улыбаясь). Ну, положим, не орел, но…

Элина. Но и не голубь, не правда ли?

Карено (молчит).

Элина. Но и не ворон?

Карено (молчит).

Элина. И коршуном тебя также нельзя назвать, чтО?

Карено. Не понимаю, к чему ты перечислять всех этих птиц?

Элина. Вот теперь ты опять у6ежден, что я говорю глупости, но это правда.

Карено (надевает шляпу). Мне некогда болтать, пора за работу. Я хочу сегодня написать еще одну главу, прежде чем отнести рукопись. Тогда я приступлю к последней части. Да, тебе кланялся Йервен. Он сказал, что как-нибудь зайдет к нам вечером.

Элина. Boт как.

Карено. И приведет с собой Бондесена. Я просил привести свою невесту. Taк что наконец мы ее увидим.

Элина. Эндресен? Этот перебежчик?

Карено. Бондесен. Да, говорят, что он перебежчик. Впрочем, я его мало знаю, несколько раз встречал с Йервеном. (Встает.)

Элина. А когда ты думаешь получить это письмо, Ивар?

Карено. Какое письмо?

Элина. Письмо от профессора.

Карено. Но, милая, ведь совершенно неизвестно, пришлет ли он мне письмо?

Элина. Может быть, он сам придет?

Карено. О, нет, Элина.

Элина (робко). Разве это не может случиться?

Карено. Ну, ну, ну! Нет, это не может случиться. Да и с какой стати профессору Гюллингу приходить сюда?

Элина. Может быть, он и не живет в этой стороне?

Карено. Нет, он живет здесь, по нашей улице. Но чтС из этого? Пусть живет, где хочет. Нет, мне нужно заниматься. (3aдумчиво идет по саду и возвращается.) А если я не получу аванс? Сколько времени мы можем держаться? Есть у нас запас провизии?

Элина (взяв маленькую корзинку и намереваясь идти за мужем). На некоторое время хватит. (Ставит корзину на землю).

Карено. А есть у нас?.. (С надеждой) Видишь ли, Элина, определенного обещания он мне не дал. «Принесите рукопись!» — Сказал он, но сказал тоном известного обещания, вовсе не отказывая. 3автра я приду с рукописью.

Элина. Да, да.

Карено. В конце концов, не вечно же нам ждать спа-сенья! В тот день, когда я кончу свою книгу, у меня бу-дут деньги, это же ясно. Речь идет, о данном моменте. Ах, эта опись!

Элина (говорить что-то про себя).

Карено. Что?

Элина. Ничего. Я не буду об этом говорить.

Карено. Если опять речь о твоих родителях, то лучше молчи.

Элина. Мне кажется, легче всего обратиться к ним.

Карено. Тысячу раз мы уж говорили об этом. Они нам помогут, но начнут меня уговаривать, а я на уступки не пойду. Они богатые и богобоязненные крестьяне. Они не понимают меня. Я этим ничего не хочу сказать дурного, это честные люди, они молятся за меня. Ничего подобного я не видел. Они молятся, чтобы я устроился и сделался профессором. Я на это ничем не могу ответить. Я не смеюсь над ними, Элина, но, право, не знаю, должен ли я, пожертвовать для них хоть одним словом.

Элина. Но можешь предоставить мне переговорить с отцом и матерью. Ты даже не узнал бы об этом.

Карено (смущенно, сердечно). Элина, ты такая добрая… Го-споди, как ты добра! Но, я уверен, ты сама не знаешь, чего от меня требуешь. Возвращаясь от своих родителей, ты каждый раз должна была бы кричать мне: — «3акрой глаза, Ивар, у меня руки полны подарков».

Элина. Я никогда не слышала, что нужно отказаться от помощи, если в ней нуждаешься.

Карено (выпускает ее руку; убежденно). Меня невозможно по-бедить, Элина; никто и ничто не может меня победить. Я не дам ни обольстить ни купить себя. Во мне течет кровь маленького упрямого народа. Я не из здешней страны; мой предок был финн: меня зовут Ивар Карено.

Элина. А опись имущества?

Карено. Да, опись! (Слышен стук садовой калитки, он вздрагивает). А! Что там?

Ингеборг (быстро входить).

Карено (облегченно). А, это Ингеборг.

Элина (подозрительно). Да, это Ингеборг. Не понимаю, чему здесь радоваться?

Карено. Радоваться?.. Нет… Я думал, что это идут другие… Милая Ингеборг, ты ведь не станешь нас описывать, что? И не снимешь крыши над нами? Господь с тобою. Я совсем повеселел.

Ингеборг (удивленно). Я ходила по поручению барышни.